Среднерогатский дворец

Нет в нашем городе, а может и в России, зодчего, более знаменитого, чем Растрелли. А сколько в Петербурге всяких дворцов, в том числе и построенных им! Но, думаю, не ошибусь, если предположу, что мало кто из петербуржцев что-нибудь слышал о таком произведении Франческо Бартоломео Растрелли, как Среднерогатский дворец.

Среднерогатский дворец

Эпизод из биографии автора этих строк свидетельствует о том, насколько же этот дворец был забыт нами ещё до того, как его снесли. Летом 1966 года Ленинград посетил президент Франции Шарль де Голль. Я тогда жил в южной части города, на проспекте Космонавтов, и отправился встречать прославленного маршала на Среднюю Рогатку. Разместились мы на фоне какого-то полузаброшенного заводика, и я, признаться, даже сетовал, что великий француз при въезде в наш славный город увидит столь неподобающее затрапезное строение. А ведь это и был Путевой дворец Елизаветы. Но я, в ту пору студент-архитектор, не имел о том ни малейшего представления.

По названию дворца нетрудно понять, что он как-то был связан со Средней Рогаткой. Однако и этот топоним теперь, скорее всего, не на слуху у петербуржцев. Не так было во времена моего детства. Площади Победы с известным монументом не было и в помине. Зато всем прекрасно была известна Средняя Рогатка: шоссейный въезд в Ленинград и выезд из города. Почему «рогатка», задумывались мало. Народная этимология подсказывала — из-за разветвления проспекта на две дороги, Московскую и Киевскую. По сторонам того места, где проспект имени Сталина переходил в Пулковское шоссе, стояли два памятника — Ленину и Сталину. Когда грянул ХХ съезд, проспект превратился в Московский, памятник Сталину исчез и осиротевший Ильич недоумённо глядел на опустевший постамент по другую сторону магистрали. Шли годы, исчез и памятник Ленину (почти уникальный случай в Советском Союзе). Впрочем, в нашем городе власти всегда ценили симметрию.


nota bene: Обветшалый второй Среднерогатский деревянный дворец был снесён только к концу екатерининского царствования, в 1791 году.


Так что же такое Средняя Рогатка? Откуда такой странный топоним? — Из давнего прошлого. Веками большие дороги были грунтовыми. Первое щебёночное шоссе между Петербургом и Москвой появилось в начале XIX века. Гужевой транспорт, включая и царские экипажи, в нашем климате превращал дороги в страшное, непролазное месиво. Прямой магистрали на Гатчину в XVIII веке не было. Движение в южном направлении шло через Царское Село. Ещё при Петре было заведено всё снабжение царскосельской резиденции осуществлять вкруговую, через Московский тракт с поворотом к Царскому в Ижоре — по дороге на Славянку. Это было практично, поскольку оттуда же поступал и лес с ижорских пильных мельниц, и рыба из Рыбацкой слободы. В тех же краях были и кирпичные заводы. Проезд по дороге через Славянку был свободным.

А вот для императорского двора использовалось прямое сообщение с Петербургом. Но эта дорога была закрыта для посторонних. Когда всё же возникла необходимость в дополнительной обслуге резиденции, с 1724 года были введены специальные билеты для проезда по царской магистрали. Контроль же осуществлялся посредством трёх пропускных пунктов. Для безопасности на дороге были устроены караульни с шлагбаумами (в ту пору называемыми «рогатками»), охраняемые матросами. Рогаток было три: при выезде из Петербурга (от XVIII до ХХ века граница города перемещалась от Фонтанки к Лиговке, пока не добралась до Рощинской улицы), при въезде в Царское Село (на мельничной плотине под Пулковой горой) и средняя — при пересечении Царскосельской перспективы с Московской.

После Петра всё это было заброшено. Когда Елизавета Петровна озаботилась превращением Царского Села в парадную летнюю императорскую резиденцию, сразу встал вопрос о транспортном сообщении, о подвозе материалов, о комфортабельном подъезде двора. Ведавший среди прочего строительством дорог генерал Виллим Виллимович Фермор разузнал у старожилов, как всё было устроено при батюшке императрицы. Вновь были введены рогатки, построена ещё более закрытая царская дорога в объезд царскосельского Зверинца. Но всё это помогало слабо. Путешествие из Петербурга в Царское Село всё равно оставалось чрезвычайно утомительным предприятием.

Для отдыха по дороге в 1714 году ещё при Екатерине Первой был построен деревянный Путевой дворец возле Средней Рогатки. В отличие от своего мужа, императрица была страстной охотницей. Собственно, и царскосельская резиденция была своеобразным ягдшлоссом для соколиной охоты на Пулковой горе. Когда Анна Иоанновна вернула столицу в Петербург, традицию царскосельских охотничьих забав продолжила унаследовавшая Саарскую мызу цесаревна Елизавета Петровна. Взойдя на престол, она в 1743 году заменила скромный домик деревянным же обширным строением со службами, превратив Путевой дворец в загородную усадьбу.

Наконец, в ноябре 1750 года последовал приказ вместо деревянного здания построить каменное. В конце февраля 1751 года Растрелли представил проект нового дворца, и весной начались строительные работы. Ими руководил «архитектурии гезель» С. Волков. Императрице дворец показался маловат. В 1753 году было удлинено крыло, выходящее на Царскосельскую перспективу. 17 апреля 1754 года упомянутый выше Виллим Фермор доложил управляющему Кабинетом Ея Императорского Величества об окончании основных строительных работ.

06_2_citywalls.jpg
Вид Среднерогатского путевого дворца, превращённого в фабрику. Вторая половина XIX века, архивное изображение.

Внешний вид дворца хорошо известен нам по сохранившемуся проекту Растрелли. Правда, не очень понятно, в какой степени последующее расширение постройки сказалось на первоначальной симметрии замысла. Впрочем, для тех, кто знаком с изображениями третьего Зимнего дворца в Петербурге, практика расширений, пристроек и добавлений в ущерб симметрии и «регулярства», характерная для елизаветинского царствования, не покажется странной и удивительной. Главный фасад одноэтажного здания был изыскан и элегантен. Сильно выступающий центральный ризалит был оформлен пилястрами и украшен балконом. В центре композицию венчал лепной фигурный фронтон. Как мы знаем по сохранившимся елизаветинским дворцам, входы располагались в конце здания, чтобы посетитель мог оценить роскошь парадных анфилад. Здесь Растрелли красиво обыграл этот принцип, поместив порталы на углах лицевого корпуса и обрамив эти углы пологими всходами с роскошными перилами (первый этаж покоился на высоком полуподвале со службами). По сторонам возникли гульбища, напоминающие о царских палатах XVII века.

Об устройстве Среднерогатского дворца нам известно по старинной книге питерского краеведа Михаила Ивановича Пыляева с характерным названием «Забытое прошлое окрестностей Петербурга». Он писал, что во дворце было всего 15 помещений. Сам Растрелли в перечне своих творений упоминал наличие большого зала в Путевом дворце.

В царствование императрицы Елизаветы Петровны во дворце жила челядь, отобранная из царскосельского штата, «с достаточным количеством разной живности и разных питий для приезда двора». Бытописатель русской старины удивляется, «как много горячительных напитков выносило крепкое сложение тогдашних придворных людей». В ежедневный рацион входило 6 вёдер водки, 5 вёдер вина, 8 вёдер пива. Учитывая глубокие корни российской коррупции, можно полагать, что не всё это изобилие предназначалось придворным мадамам и даже певчим. Кое-что, скорее всего, оседало в кладовках дворцовой прислуги.

Описывая внутреннее убранство дворца, Пыляев отмечал его скромность. Стены были оклеены набивными бумажными обоями, далее перечисляются «печи голландские расписные (надо полагать, изразцовые), два-три зеркала, да разных стульев 63, столов 32, во всякой комнате затем висели стенные бронзовые подсвечники». Правда, не совсем понятно, к какому времени относится это описание — к елизаветинскому или ко времени Екатерины Второй.

Екатерина Великая, обожавшая Царское Село, продолжала пользоваться Путевым дворцом на Средней Рогатке, мирясь с раздражавшим её барочным убранством фасада. Она проявила скромность и практичность, заняв только четыре комнаты в одном из флигелей. Часть помещений и, скорее всего, «большое зало» она постоянно сдавала под трактир с годовой арендой 55 рублей. Для сравнения: управлявший при ней дворцом стряпчий Хабаров имел жалованье 60 рублей в год. Трактир этот обычно именовался «У четырёх рук». Дело в том, что на пересечении дорог с середины XVIII века стоял указатель — сначала с тремя, а позднее с четырьмя «руками», поэтому перекрёсток назывался вполне официально, даже на старых картах, — «Четыре руки», а то и просто «Рука». Этот почтовый столб посредством стрелок в форме человеческих рук указывал направления: вперёд — в Царское Село, назад — в Петербург, влево — в Москву, вправо — в Петергоф.

Павел Первый, который и в Царском-то Селе устроил сплошное разорение, разобрав на камень недостроенные творения Камерона и утащив оттуда все художественные ценности, превратил Среднерогатский дворец в почтовую станцию. Странно, что в литературе нет сведений о Путевом дворце в годы александрова правления. Ведь Александр Павлович обожал Царское и постоянно туда ездил. Известно лишь, что при Николае Первом в 1830 году «заброшенное и обветшавшее здание было восстановлено и превращено в гостиницу». Наверное, императоры-мужчины — спартанцы и кавалеристы, привычные к переездам и воинским упражнениям, — не нуждались в подобных пристанищах.

Дальнейшая участь дворца была весьма печальна. Практичный «век пара и электричества», добавим ещё и СМИ, нашёл древней постройке новое применение. Во второй половине XIX столетия здесь поместили… фабрику типографской краски и чернил. А что — ведь логично же отправить вредное химическое производство на дальнюю городскую окраину. На старинной фотографии ясно читается название акционерного общества «Бергер и Вирт». Это была известная международная компания по производству сухих пигментов и красок для всех отраслей полиграфической промышленности. Её заводы располагались в Лейпциге, Нью-Йорке и Лондоне.

Здание было перестроено, над ним устремились в небо дымовые трубы. Однако интересно, что и в начале ХХ века тонкий знаток архитектурной старины Петербурга В. Я. Курбатов отмечал: «Здание не особенно блестяще: и по плану, и по декорации фасада довольно скромно, но пропорции его совершенны, и даже теперь, несмотря на страшное запустение, сохранилось впечатление праздничной постройки. На чертеже Растрелли впечатление ещё эффектнее».

ХХ век готовил бывшему дворцу новые испытания. Шовинистический угар 1915 года, по-видимому, привёл к разгрому «немецкой» фабрики. Здание опустело и выгорело. В 1925 году оно было надстроено вторым этажом и совершенно утратило какое-либо сходство с творением Растрелли. Восстановлением производства, возможно, занялось всё то же АО «Бергер и Вирт», которому по концессии 1923 года была передана фабрика красок в Петрограде. «Концессионер был обязан не только отремонтировать фабрику, но и оборудовать её наиболее совершенными машинами и устройствами, привести производство в такое же состояние, как и на заграничных предприятиях фирмы». От акционерного общества требовали довести производство типолитографских и масляных красок, олифы, вальцовой массы и прочей продукции через два года до 25 тысяч пудов, а с третьего — до 35 тысяч пудов. При этом 10 процентов стоимости реализованной продукции выплачивалось государству. Кроме того, АО «Бергер и Вирт» ежегодно платило за аренду фабрики по 15 тысяч рублей золотом! Выполняя завет Ильича, большевики «научились торговать».

«По истечении 24-летнего срока концессии фабрика со всем оборудованием и инвентарём безвозмездно, без всякой задолженности и на полном ходу, должна была возвратиться государству». Но какие там двадцать лет! Как известно, у нэпа оказалось короткое дыхание. К тридцатым годам частное предпринимательство было свёрнуто. А ещё через десяток лет Путевой дворец оказался на переднем крае обороны Ленинграда. На фотографиях 1940-х годов его могут узнать только весьма искушённые краеведы. После войны здание использовалось как склад всё той же лакокрасочной продукции. Вид оно имело весьма непрезентабельный.

06_3_image70-72661.jpg
Среднерогатский дворец во время блокады. Фотография 1941 года

Вот почему в 1966 году я постыдился встречать президента Франции на фоне этой нескладной развалюхи. А ровно через пять лет, в 1971 году, уже дипломированным архитектором-реставратором, я пришёл поклониться на руины Среднерогатского дворца. Вместо того чтобы, восстановив прежний облик, включить его в композицию создававшегося парадного въезда в Ленинград (как было бы замечательно, если бы при подъезде к городу вас встречал не только Монумент героическим защитникам Ленинграда, но и привет из осьмнадцатого века, творение Растрелли!), Путевой дворец, который не вписался в замысел С. Б. Сперанского, решили снести. Конечно, с обещанием восстановить его «на более подходящем месте». Некоторые детали, в частности образцы белокаменных капителей, спасли, забрав на хранение, сотрудники Музея истории Ленинграда. А остальной «строительный мусор» свезли куда-то на свалку.

Тем не менее, приехав на место разрушенного дворца, я нашёл немало интересного. Больше всего меня поразили обломки лекального (то есть фигурного) кирпича. Оказывается, Растрелли всю профилировку архитектурного убранства выполнял не просто в штукатурке. Для этого изготовлялись специально отформованные кирпичи, и только затем вся украшавшая фасад «архитектура», тщательно выложенная мастерами-каменщиками, покрывалась тонким слоем известкового раствора. Позднее я увидел примеры в натуре, в том же Царском Селе, где на циркумференции Большого дворца протечки промыли часть штукатурного намёта и открылась изумительная кирпичная кладка антаблемента над колоннами. Лекальный кирпич Путевого дворца поразил меня и своими размерами. Фактически это были не кирпичи, а керамические блоки размером этак тридцать на сорок сантиметров при соответствующей толщине. Как ни хотелось взять что-нибудь на память о Среднерогатском путевом дворце, при скромных габаритах моей комнатёнки это оказалось несбыточной мечтой.

На обложке: Проект Ф.-Б.Расрелли Среднерогатского путевого дворца 1751 года.


Литература:

Пыляев М. И. Забытое прошлое окрестностей Петербурга. СПб., 1996. С. 347–348.

Витязева В. А. Примечание 1 к главе XIX // Пыляев М. И. Забытое прошлое окрестностей Петербурга. СПб., 1996. С. 602–603.

Денисов Ю., Петров А. Зодчий Растрелли. Материалы к изучению творчества. Л., 1963. С. 13; прим. 104. С. 198.

Лютов Л. Н. Обречённая реформа. Промышленность России в эпоху нэпа. Электронный ресурс: http://www.mysteriouscountry.ru/ (далее по ссылкам). С. 20–21.

Три века Санкт-Петербурга. Энциклопедия в 3 т. Т. 1: Осьмнадцатое столетие. Кн. 2. Н–Я. СПб., 2001.

Оставить комментарий

Для того,чтобы оставлять комментарии, Вам необходимо Зарегистрироваться или Войти в свою комнату читателя.