Дом композиторов

Петербуржцам хорошо известно здание Дома композиторов на Большой Морской улице. Многие бывали в его гостеприимном концертном зале. Многие ценят его как произведение знаменитого архитектора Монферрана. Им, а также тем, кто и понятия не имеет об этом доме, мы адресуем наш рассказ.

Дом композиторов

Идеологический оплот или клуб творческой интеллигенции

В соответствии с Постановлением ЦК ВКП(б) от 23 апреля 1932 года о перестройке литературно-художественных организаций был создан, среди прочих, Союз советских композиторов. В числе задач этого учреждения первым пунктом значилось: «Сплочение и объединение советских композиторов и музыковедов в целях создания идейных и высокохудожественных музыкальных произведений, отражающих жизнь и идеалы советского народа», а вторым: «Утверждение в советском музыкальном творчестве принципов социалистического реализма, творческое развитие лучших традиций мировой и в первую очередь русской музыкальной классики и народной музыки» и далее — в том же духе «идейно-политического и художественного воспитания (!) советских композиторов и музыковедов». Лишь где-то в конце списка задач можно было прочесть об улучшении условий жизни и труда членов СК СССР и о помощи в охране их авторских прав.

Мраморная лестница в вестибюле Дома композиторов

Конечно, в идеале какого-нибудь управленца вроде «главначпупса» товарища Победоносикова хорошо было бы посадить всех композиторов в большом цеху, выдав каждому по роялю, чтобы с девяти часов утра до шести вечера они творили с перерывом на обед. Однако такая научная организация музыкального труда не задалась. Тем не менее все творческие союзы были наделены специальными помещениями, в которых имелись залы для собраний, художественных мероприятий, кабинеты для ответственных и не очень служащих Союза, библиотеки и другие вспомогательные заведения.

Ленинградскому отделению СК СССР в конце 1940-х годов достался импозантный особняк на улице Герцена (бывшей Морской), построенный архитектором Огюстом Монферраном (до этого Союз композиторов в Ленинграде помещался на улице Зодчего Росси, дом № 4). Вообще, со временем оказалось, что советские объединения всё-таки доставляли творческим цехам некоторые удобства вроде загородных домов творчества, выделенных квартир и мастерских, распределения дефицитных товаров. Дома литераторов, актёров, архитекторов или композиторов превратились в клубы, где можно было пообщаться, обсудить творческие вопросы, отдохнуть вечерком, посмотреть кино, спектакль, потанцевать с дамой, поиграть в бильярд, а то и подкрепиться в ресторане.

Ну а теперь рассмотрим внимательней здание, в котором по-прежнему размещается музыкальное сообщество. Сегодня это — Союз композиторов Санкт-Петербурга.

История дома на Большой Морской

Дом на участке с нынешним адресом Большая Морская, № 45 был построен, как и большинство каменных домов Морской слободы, к 1740-м годам, когда Пётр Еропкин и Иван Коробов распланировали эту территорию после опустошительного пожара 1736 года. Дом был вполне типичный, если не сказать «типовой» (тогда ведь застройщикам выдавались «образцовые» проекты жилых домов для поддержания единообразия фасадов): одноэтажный на семь осей, на высоких погребах. «Семь осей» означало семь проёмов в каждом этаже. В центре — трёхоконный зал, выделенный на фасаде выступом (ризалитом), а крылья были двухоконными. Ризалит завершался фронтоном. В высокой кровле были прорезаны слуховые окна — люкарны. Собственно, основные объёмные и ритмические характеристики хорошо читаются и сегодня на фасаде правого корпуса. Разве что фронтон исчез, парадный этаж стал выше, а цокольный, наоборот, ушёл в землю, точнее сказать, в значительной степени был поглощён «культурным слоем». В XVIII веке фасад был щедро покрыт французским рустом, что роднило его с «образцовыми фасадами» домов в Адмиралтейской части, которые выдавал застройщикам архитектор полиции Михаил Земцов.

Концертный зал с камином и двумя роялями

Первоначально дом принадлежал капитану Петру Тимофеевичу Савелову. На протяжении XVIII века дом неоднократно менял хозяев, среди которых встречаются люди родовитые, носившие известные имена, — действительный статский советник князь Сергей Сергеевич Гагарин, Алексей Иванович Мусин-Пушкин — известный коллекционер и библиофил, издатель «Слова о полку Игореве». В первой половине 1780-х годов домом владел Пётр Кириллович Разумовский. По словам исследователей, в 1790-х годах рядом со старым домом появился трёхэтажный флигель. Он тоже сохранился в причудливой композиции особняка.

Чехарда смены владельцев продолжается и в начале XIX века. Чтобы не утомлять читателя множеством имён, отсылаю его к книге Л. Бройтман и Е. Красновой «Большая Морская улица». В 1834 году дом приобрёл Огюст Монферран, строитель Исаакиевского собора. Не знаю, как выглядел к этому времени особняк. Возможно, двухэтажный корпус имел уже классическое убранство, подобно аналогичному дому № 47. Тем не менее архитектор захотел освежить фасад и переделать интерьеры. Проект перестройки был уже утверждён, но тут зодчий решил перебраться в более тихий уголок на другой стороне Мойки. В 1836 году он с большой выгодой продал дом миллионеру Павлу Николаевичу Демидову, который только что приобрёл соседний участок под нынешним номером 43. Монферран принялся перестраивать для Демидова оба дома. Эти работы зодчего признаются этапными в формировании нового направления в петербургской архитектуре, сменившего череду классических стилей. Если большой восточный особняк превратился в монументальное палаццо эпохи позднего ренессанса, то западный сохранил живописную композицию, но при этом обе её части тоже были оформлены в ренессансном духе. Благодаря террасе, украшенной бюстами на парапете, левый корпус — высокий, но несколько заглублённый, — приобрёл облик итальянской виллы. В оформлении фасадов Монферран широко использовал символические рельефы. Три из них, над низким корпусом, сохранились. Они повествуют о почтении, которое проявляли знаменитые монархи к деятелям искусства. А вот о четырёх, украшавших высокую часть здания, мы знаем лишь из книг. Они были изваяны на темы басен Лафонтена.

В 1870-х годах наследник Павла Демидова-старшего, тоже Павел, известный нам княжеским титулом Сан-Донато, делил своё время между Украиной и Италией. Поэтому особняк на Большой Морской был продан. С 1873 года он в собственности княгини Веры Фёдоровны Гагариной. Сохранив в общих чертах внешний облик, здание претерпело ряд внутренних перестроек. Сразу после приобретения до́ма был приглашён архитектор И. В. Штром, который ещё более усугубил асимметрию, переместив главный вход в правую часть низкого корпуса. Зато в вестибюле появилась шикарная мраморная лестница — гордость Дома композиторов. Возможно, именно Иван Васильевич — почтенный профессор в летах — порекомендовал владелице особняка для продолжения работ молодого талантливого архитектора-декоратора М. Е. Месмахера. Он-то к середине 1870-х годов и придал большинству помещений здания знакомый нам облик. Великолепен Дубовый зал (бывший кабинет хозяина) с роскошным камином и обшитым деревом ренессансным потолком (этот потолок Месмахер добавил в 1890-е годы). Благодаря деревянной отделке зал обладает неплохой акустикой и используется теперь для концертов.

Кроме уютного концертного зала, в наши дни Дом композиторов располагает собственной студией звукозаписи и студией электронной музыки. Это даёт композиторам возможность показывать и прослушивать новые произведения — свои и чужие, обмениваться мнениями с коллегами, общаться со слушателями, посещающими концерты и творческие встречи, ощущать пульс актуальной жизни музыкальной культуры Петербурга. Стороннего посетителя потрясает количество роялей, стоящих в гостиных особняка. Ну просто мечта Победоносикова!

Основной коридор Дома композиторов с витринами и зеркалом

Нам довелось осмотреть помещения дома. Оказалось, что это — своего рода шкатулка с секретом. Правый корпус снаружи выглядит как небольшой одноэтажный особняк. А внутри — множество залов и комнат. Совершенно невидимый с улицы, сзади был пристроен трёхэтажный объём. Над концертным залом — бывший бальный, превращённый клубом в кинозал. Сейчас он имеет довольно запущенный вид. Но сколько замечательных фильмов здесь было показано в прежние годы! В том числе и таких, которые нельзя было увидеть в широком прокате. Такова была обычная практика советских времён. Творческим работникам предоставлялась возможность познакомиться с потаёнными шедеврами отечественного и зарубежного кинематографа.

Кресла в кинозале Дома композиторов — один из немногих интерьеров, представляющих советскую эпоху. В то время в этом зале проходили небольшие закрытые кинопоказы (в том числе запрещённых кинолент).

В верхние этажи пристройки можно попасть по совершенно фантастической дубовой лестнице. Каркасная конструкция с резными балюстрадами и покойными перилами заключает в себе лестничные марши. Апофеоз её — изгибистая лесенка, ведущая в кинозал, с деревянным фонарём на столбике. Быть может, это единственный изваянный портрет фонаря, который не светит. Месмахер увидел красоту его формы как таковой! И повсюду изумительные и разнообразные по конструкции и рисунку деревянные потолки.

По дороге в верхний зал можно выйти и на антресольную галерею кабинета. Какой оттуда открывается вид! Потолок — шедевр деревянной пластики — вот он, перед вашими глазами. А другой вход на галерею или выход с неё — по винтовой лесенке в углу кабинета. Такое впечатление, что тридцатилетний зодчий просто упивался открывшимися перед ним возможностями придумать ещё что-нибудь новое. Что ни дверь — то портал, что ни портал — зрелище. В коридоре второго этажа — три двери с коваными и прорезными железными жуковинами. На всех трёх рисунок этих дверных петель не повторяется. Грандиозный «ренессансный» камин в галерее бельэтажа — в обрамлении резного дерева. Другой, не хуже, — в бывшей Зелёной гостиной (теперь она обита золотистым штофом). Большинство каминов отделано мрамором разнообразных цветов. А король всех каминов, конечно, тот — в нынешнем концертном зале.

Максимилиан Месмахер был большой мастер на все эти штуки, недаром же именно он возглавил ремесленную по сути школу барона Штиглица и коллекционировал старинные предметы дизайна всех времён и народов. Позднее на другой стороне той же Большой Морской улицы М. Е. Месмахер оформил интерьеры для зятя Штиглица, Александра Александровича Половцова, которые поражают и восхищают всех посетителей нынешнего Дома архитекторов. Многое перешло туда из придуманного для княгини Гагариной пятнадцатью годами ранее.

Историко-теоретический финал

Без знания истории невозможна никакая теория, — справедливо утверждал Карл Маркс. До работы над этой статьёй её автор разделял убеждение большинства историков архитектуры, что при перестройке особняка Огюст Монферран создал первый образец городского дома с асимметричным фасадом. Этим он знаменовал рубеж между извечным диктатом классицистического канона, требовавшим непременной симметрии, — и новаторским обращением к живописной композиции, ставшей одним из атрибутов новой эпохи историзма или эклектики. Теперь, когда мы познакомились с историей дома на Большой Морской, стало ясно, что Монферран просто не стал ломать старинные корпуса, возникшие на этом участке в XVIII веке последовательно и как бы стихийно, дав им лишь новое художественное оформление. Получилось то, что получилось.

И тем не менее заслуги Огюста Монферрана перед русской архитектурой велики. Среди всенародно известных зодчих Петербурга он до недавнего времени был, возможно, самым недооценённым историками. Причина — клеветнические характеристики, которыми в своих «Записках» щедро наделил былого друга и товарища по совместной службе Филипп Филиппович Вигель. Даже проницательный Иван Александрович Фомин, который первым понял истинное значение этого зодчего, не смог отрешиться от злобных выпадов мемуариста. А ведь тот же Фомин очень точно обрисовал ситуацию, которая сложилась в петербургской архитектуре с распадом системы классицизма. Уже в 1830-х годах выявились три пути выхода из кризиса. По первому пошли «поздние классицисты», которые пытались переструктурировать ампир, порой возвращаясь к идеалам екатерининского века, порой создавая совершенно новые композиционные системы с использованием привычных элементов. Это были Пётр Плавов, Поль Жако и многочисленные мастера частного строительства, определившего образ пушкинского и гоголевского Петербурга. Другой путь — смелая попытка отказа от классического наследия и создания нового языка архитектуры. Отчаянным смельчаком оказался Александр Брюллов, за ним и рядом с ним пошли Гаральд Боссе и Константин Тон. Третьим стал путь Монферрана, который ещё при первом появлении в России проявил беспримерные способности к стилизации. Среди предложенных им проектов Исаакиевского собора чего только не было, даже «индийский» вариант. А в сооружениях и павильонах Екатерингофа он выложил целую палитру стилевых красок, предъявил чуть ли не дюжину сюжетов, которые потом находили своё развитие в XIX веке — и в столицах, и в провинции.

Смелые и яркие фасады двух демидовских домов на Большой Морской, перестроенных Огюстом Монферраном, несомненно, вдохновляюще подействовали на многих молодых архитекторов и прежде всего — на Андрея Штакеншнейдера и Николая Ефимова, преобразовавших прилегающую Исаакиевскую площадь своими мощными строениями. А Гаральд Боссе, опробовав живописную компоновку объёмов при возведении собственного дома на Васильевском, в конце пятидесятых создал дворец в Михайловке — сказочный городок, составленный из объёмных частей удивительной красоты и изящества.

Красная гостиная, в которой сейчас проходят собрания Союза композиторов
Зелёная гостиная Дома композиторов. Фотографии Юрия Молодковца

* * *

Только к концу ХХ столетия творчество О. Мон-феррана получило достойную оценку. В 1939 году Н. Никитин опубликовал первую книгу о нём. После войны появились книги реставратора Исаакиевского собора А. Л. Ротача (две — при участии О. Чекановой — в 1979 и 1990 годах). В последние десятилетия прошедшего века обрушился шквал статей и публикаций. И наконец, уже в 2005-м была издана большая монография В. Шуйского, многие годы посвятившего изучению жизни и творчества зодчего.

В Доме композиторов чтут память прежних владельцев здания и петербургских зодчих трёх поколений — Монферрана, Штрома и Месмахера, — создавших роскошный и уютный особняк на Большой Морской улице.

Фотографии Юрия Молодковца

Оставить комментарий

Для того,чтобы оставлять комментарии, Вам необходимо Зарегистрироваться или Войти в свою комнату читателя.