• Текст: Сергей Григорьев
  • N 44/58

Выборгская сторона

Кто-то скажет: «Какое же это предместье — это часть нашего города, почти центр!». Да, сейчас это так, но когда-то города здесь не было, ведь «пред — местье» можно прочитать и как то, что было «пред» «местом», т.  е. городом. Вот и попробуем взглянуть на привычную Выборгскую сторону с не совсем привычной «историко-географической» стороны.

Ландшафт северных районов Петербурга очень отличается от прочих частей города; только здесь глаз горожанина, везде привыкший к открытым далям, неожиданно натыкается на преграды в виде возвышенностей, на которых красуются стройные сосны. Дело в том, что доисторическое прошлое этих мест было совсем иным, чем у других районов нашего города. После ухода ледника Приневская низменность, на которой сегодня располагается Петербург, долгое время была покрыта водой. Берегом древнего Литоринового моря и являлась Лесновско-Полюстровская терраса — песчаная гряда, образованная наносами прибоя, высотой около 9 метров и шириной от 1,5 до 3 километров [1, c. 11]. Да и Поклонная гора — самая высокая точка города (около 40 метров) — не что иное, как доисторическая песчаная мель. На этой гряде и разместились позднее Шувалово, Озерки, Парголово, Удельная, Лес­ной, Кушелевка, которые славились среди прочих городских предместий живописностью, но главное — своим сухим и здоровым климатом.

Люди здесь жили издавна: в 1967 году учёные раскопали на южном берегу Большого Суздальского озера поселения времён неолита (II тысячелетие до нашей эры). Воды Ладоги и Балтики смыкались тогда полноводным широким проливом (на ме­сте нынешнего озера Вуокса). Юг Карельского пере­шейка занимал огромный остров в форме овала, вытянувшийся с северо-запада (от Каннельярви) на юго-восток, до нынешнего Лесного. По этим местам проходил путь «из варяг в арабы» — он совпадал с современным Волго-Балтом. Арабские путешественники сообщали о неком большом остр­ове Рус, лежащем вблизи Ладоги, — вероятно, это и была сегодняшняя Выборгская сторона. Трудно представить, но ещё совсем недавно (по историческим меркам, конечно) наши знакомые и любимые места выглядели совсем иначе… Сегодняшний вид рельеф принял только на рубеже I и II тысячелетий нашей эры — летописи донесли до нас смутные известия о каких-то страшных геологических катастрофах, происходивших на приневских землях в VIII–XII веках. Что именно здесь случилось — неизвестно: места это были слишком глухие, а если и имелись редкие свидетели, то они, вероятно, не умели писать… Кстати, по гипо­тезе современного исследователя Александра Шарымова [7], именно на острове Рус (а не где-то в Скандинавии) правил знаменитый ва­ряг Рюрик, отсюда он и отправился княжить в Русь (в летописи говорилось, что он двигался к Волхову по Неве). Таким образом, вполне возможно, что Рюрик — карел, родом с Выборгской стороны…

vyborgskaja_01.jpg
Сегодня у пересечения Гражданского проспекта с Муринским ручьём — там, где стоит великолепная Церковь Сретения Господня (2009) в византийском стиле, — можно увидеть почти античные поросшие мхом камни, останки иной, деревенской цивилизации

В новгородские времена невское правобережье входило в Ореховский присуд (уезд) Вотской пятины (да, когда-то нашей административной столицей был славный Орешек — нынешний Шлис­сельбург). Зем­ли по берегам Невы и её рукавов относились к Спас­скому Городенскому погосту, территории к северу от Невы — к Воздвиженскому Корбосельскому по­го­сту (кстати, его центр, де­рев­ня Корабсельки с населением 77 человек жива-здорова и сегодня — в нескольких километрах к северу от КАД, за Буг­ра­ми). Согласно «Переписной книге Вотьской пятины» [5, c. 119], составленной в 1500 году, вскоре после перехода новгородских владений новым московским хозяевам самым людным местом на правом берегу Невы была Тимофеевская Грузова волость, находившаяся в районе нынешнего Финляндского вокзала. К ней относились село Кулза, деревни Корабленица и Ахкуево. Неподалёку, близ излучины Невы (в районе пересечения Феодосийской улицы и Жу­ко­ва), при шведах были построены кирпичный завод Антона Богда и солодовня — первые промышленные предприятия на территории нашего города [1, c. 52].

Там, где к Неве выходит шоссе Революции, при шведах находилась деревушка Happosilna (1699) — от шведского hap, «пирушка» — возможно, здесь располагался Комендантский сад, где отдыхали шведские офицеры из близлежащего Ниена. Ниже по Неве (у Большого Сампсониевского проспекта) на берегу давно исчезнувшей речки Чернавка при шведах имелась деревушка Kolsuja (1640), ниже на берегу Большой Невки (за Сампсониевским мостом) стояла деревня Makula (1640) — ве­роятно, от финского makuula — «спать» (т. е. «де­ревня для постоя»). На нынешней Пироговской набережной имелось местечко Eikie-bu (1680) — предположительно, от финского eiko — «старуха». Наконец, ещё ниже (у впадения в Большую Невку безымянной речушки, против Карповки), существовало селение Puttux.

vyborgskaja_02.jpg

Прежде Муринская дорога после пересечения с ручьём отклонялась от трассы нынешнего Гражданского проспекта на восток, выходя к железнодорожному переезду. Дорога до Кексгольма (Приозерска) строилась более десяти лет и была открыта в 1917 году. По обочине были посажены ивы, которые и сегодня растут в этом квартале, смешавшись с другими деревьями. По ряду пней можно проследить направление прежней дороги

vyborgskaja_03.jpg

В петровское время Выборгская сторона (как и при шведах) застраивалась в основном по берегам — там и появились первые петербургские заводы — Восковый (1713), Кожевенный и Сахарный (1721). Уже в следующем XIX веке севернее расположится обширный промышленный пояс столицы, а в 1914 году в этих краях откроют оптический завод — нынешнее объединение «ЛОМО»

Первое появление топонима «Выборгская сто­ро­на» относится к 1718 году, когда новая петровская сто­ли­ца была официально поделена на административные части. Так тогда назвали всю огромную территорию к северу от Невы и Большой Невки — до самой По­клон­ной горы, где стоял сторожевой военный пост. Кстати, в первые годы Петербурга сторона име­новалась по-разному: Карельская, или Финская, иногда Шведская. Нынешнее название произошло от старой шведской дороги на Выборг: от города Ниена тракт сначала шёл вдоль Невы, затем сворачивал в створ нынешней улицы Ватутина и пролегал восточнее Лесного проспекта примерно до уровня Кантемировской улицы. Сегодня в спрямлённом виде это по-прежнему главная трасса района, пронизывающая его насквозь: Большой Сампсониевский перетекает в проспект Энгельса, а затем — в Выборгское шоссе.

vyborgskaja_04.jpg
Механический завод «Новый Лесснер» (1898, с 1918 года — машиностроительный завод имени К. Маркса), занимающий большую часть квартала, ограниченного Большим Сампсониевским проспектом, улицей Александра Матросова, Литовской улицей и Выборгской набережной. Здание сильно пострадало во время пожара в ноябре 2009 года. Сейчас от былой производственной мощи остались только величественные руины кирпичных стен, среди которых ютятся авторемонтные мастерские и бани

В XVIII веке основные пространства Выборгской стороны оставались в природном виде, но у её границ появились большие имения вельмож. Первое возникло на северо-востоке: в 1712 году Пётр Первый пожаловал барону Петру Шафирову деревню Мурино с округой. Потом она не раз переходила из рук в руки, пока в 1749 году имение не приобрёл Роман Воронцов — в его роду Мурино и оставалось до революции. На землях вдоль Муринской дороги (сегодняшнего Гражданского проспекта) его сын граф Александр Воронцов расселял крестьян из своих прочих владений. Большая деревня Ручьи на севере начиналась от теперешней Киришской улицы и шла примерно до дома № 80 по Гражданскому проспекту. Она просуществовала до 1950-х годов. К югу от Ручьёв была деревня Горожанка — на участке от дома № 80 до улицы Гидротехников [2, c. 328]. Только через полвека (в 1831 году) она стала называться более знакомо — Русская Гражданка. Уточнение «Русская» понадобилось потому, что в 1827 году немцы братья Вализеры купили у Воронцовых участок земли, на котором основали свою немецкую «Колонию Гражданку» — она лежала к югу вдоль Муринской дороги между улицами Гидротехников и Фаворского [2, c. 127]. Наконец, ещё южнее (между улицей Фаворского и проспектом Непокорённых) через пару десяти­летий появилось селение со смешанным нацио­нальным со­ставом — оно бесхитростно на­звалось «До­ро­га в Гра­жданку». В начале XX века Му­рин­ская дорога стала «Гражданской», а с 1962 года — Гражданским проспектом.

Земли, лежащие южнее нынешней Площади Мужества, императрица Екатерина Вторая в 1781 году подарила директору Императорской Академии художеств Андрею Закревскому. Име­ние он назвал Спасская мыза — память о ней долго хранили улицы Большая Спасская (в 1964 году став­шая проспектом Непокорённых) и Ма­лая Спас­ская (с 1965 года — Карбышева). После смерти За­крев­ского в 1804 году мызу купил сенатор Иван Кушелев. На юго-западе деревни Большая Спасская (к северу от сегодняшней Политехнической улицы) он через несколько лет разбил красивый пейзажный парк с каналами и павильонами, от которого сегодня, к сожалению, не осталось и следа... К 1870-м годам Кушелевка стала недорогой дачной местностью. Она делилась на две части: севернее — Большая Кушелевка (сегодня большей частью застроена жилыми домами), а к югу от Соединительной линии железной дороги, проложенной тут в 1914 году, — Малая Кушелевка (она занята промзоной).

vyborgskaja_05.jpg
Выборгский тоннель — самый длинный в Санкт-Петербурге подземный пешеходный переход, открытый в 1983 году. Проходит под Лесным проспектом и путями Финляндской железной дороги. Начинается он у вестибюля станции метро «Выборгская», а заканчивается на Чугунной улице у проходной завода Карла Либкнехта недалеко от объединения «ЛОМО»

К западу от Спасской мызы в 1802 году император Александр Первый пожаловал землю англичанину А. Давидсону — с тем, чтобы тот устроил образ­цовую сельскохозяйственную ферму. Но дело не пошло, и через семь лет участок забрали в казну. В 1811 году в бесхозные фермерские постройки перевели из Царского Села Лесной институт, готовивший служащих для государственных природных угодий. Местность вокруг него с тех пор называется «Лесной» — правильно именно так, а не «Лесное», как зачастую говорят. В 1833 году появилось знакомое нам главное здание теперешнего Лесотехнического университета, вокруг раскинулся прекрасный парк с прудами и оранжереей. Сухой микроклимат, ароматный смоляной воздух и чистая озёрная вода создали Лесному славу самого здорового северного пригорода, и потому неудивительно, что его захватил первый же «дачный бум», разразившийся в 1830‑х годах. Другая популярная дачная зона пушкинской эпохи образовалась на северо-западе, за Поклонной горой. В 1746 году императрица Елизавета подарила Парголовскую мызу своему сподвижнику Петру Шувалову (сегодня его имя сохраняют жилые кварталы Шувалово-Озерки). В поместье имелось несколько живописных озёр, рядом с которыми появились уютные деревушки: Суздальская слобода (1-е Парголово) — по обе стороны Выборгского шоссе от озера и до улицы Композиторов, Мало-Вологодская слобода (2-е Пар­голово) — за окружной железной дорогой, вблизи Шуваловского парка, и Больше-Воло­годская слобода (3-е Парголово) — там, где сегодня одноимённая платформа. По этим названиям понятно, из каких краёв переселяли сюда крепостных крестьян во второй половине  XVIII века…

«Высший свет» в северных предместьях не жил: аристократы, гвардейские офицеры и завсе­гда­таи модных салонов стремились снять дачу вбли­зи императорских резиденций — в престиж­ных Цар­ском Селе, Павловске и Гатчино. В Лес­ном и Пар­голово в 1840–1860-е годы от­дыхала публи­ка не столь титулованная, но тоже весьма респек­табельная — чиновники средней руки, не­мец­кие купцы и ремесленники, русские литераторы (на­при­мер, Иван Тургенев, Николай Некрасов, Иван Гон­чаров). Как правило, дачники переезжали загород с мно­го­численным семейством и потому не гнались за мод­ным дачным обществом и шумными раз­вле­чениями — их больше интересовал местный микроклимат, живописность округи и роза ветров. Семьи с небольшим доходом снимали на лето част­ные крестьянские дома — в этом случае их хозяева перебирались во времянки. Дело это было для них крайне выгодное: летняя прибыль позволяла кре­стьянам без проблем пережить следующую зиму. Но чаще практиковался съём летних домиков, по­стро­енных владельцами имений на своих землях. Такой вариант имел преимущества: кроме продуктов, которые в изобилии доставляли окрестные крестьяне, дач­ники могли (конечно, за дополнительную плату) пользоваться фруктами хозяйских садов. Добирались из города до северных предместий на особых общих повозках — дилижансах, запряжённых четырьмя лошадьми. С 1845 года они ходили в дачный сезон по расписанию: от Гостиного двора на Невском проспекте (позднее с Лиговского проспекта) — до Спасской мызы и Парголова.

vyborgskaja_06.jpg
Окно в производственном корпусе телефонного завода русского акционерного общества «Л. М. Эриксон и Ко» (1899), позже — завода «Красная Заря», а сегодня — бизнес-центра «Эриксонъ» на Гельсингфорсской улице, дом № 2, корпус 1

Но со временем в Лесном и Кушелевке стало отдыхать всё менее комфортно — наступали промышленные районы. В конце 1850-х годов на Выборгской стороне заработали самые крупные в России металлургиче­ские и металло­обраба­тыва­ющие предприятия, позднее — машиностро­и­тель­ные; небольшие, но грязные и шумные заводы начали открываться прямо рядом с дачами. Всего за де­сять лет Кушелевка превратилась в заурядную бедную окраину — как ещё раньше Полюстрово. Что до Лесного, то его судьбу изменил масштабный проект: осенью 1902 года здесь открыл двери огромный Политехнический институт, построенный по последнему слову тогдашней науки. Студенты, да и преподаватели, чтобы не тратиться на дорогу, стали круглый год снимать жильё по соседству. В северных пригородах селились и рабочие, но у них был другой резон: многие не имели права жительства в столице по причине «политической неблагонадёжности», а предместья относились уже к Пе­тер­бургскому уезду. В итоге социальный состав и нравы здешних жителей быстро, на глазах одного поколения, изменились — и не в лучшую сторону. К началу XX века в Лесном было размещено около десяти различных приютов, крупнейший из которых — Дом Милосердия на Боль­шой Объездной улице (ныне — Орбели). Его целью значилось «приучение к труду несовершеннолетних девушек, впавших в порок». Перед революцией сюда из города переехало и взрослое отделение приюта. По воспоминаниям местных жителей, до самой Великой Отечественной войны Лесной оставался «полугородом-полудеревней». Жители держали кур и коз, ходили в парк по грибы, зимой передвигались по улицам на финских санях… Машины появлялись крайне редко, летом вовсю разливались соловьи — провинциальная тишина и покой [2, c. 202]. Романтика этого места дожила до наших дней: именно в пруду Лесного в 2005 году режиссёр Владимир Бортко снимал прибытие главной героини на шабаш ведьм в своём знаменитом фильме «Мастер и Маргарита».

Второй «дачный бум» в северных предместьях вызвала постройка Финляндской железной дороги — её протянули сквозь весь Карельский перешеек, соединив Петербург и финский городок Рийхимяки в 69 километрах севернее Гельсингфорса (теперь — Хельсинки). Трассу длиной 347 вёрст (или 370 километров) построили менее чем за три года, движение по первой пригородной линии открыли в феврале 1870 года [3, c. 18]. На Выборгской стороне появились станции Ланская, Удельная, Шувалово, Парголово, позднее — Озерки. Сюда теперь можно было добраться из города быстрее и дешевле, чем в любую другую пригородную местность. Это имело огромное значение, поскольку главы семей теперь могли летом приезжать на дачу к семье еже­дневно, после службы. В следующие десятилетия Шуваловская округа стала самым модным и гу­сто­заселённым северным предместьем столицы.

Дачное дело в пореформенной России превратилось в индустрию. Оно сулило большие прибыли и было объектом частных инвестиций: пустующие территории в Удель­ном, Шувалово единовременно размечались под типовые дачные участки, которые потом «скопом» сдавались промышленникам в аренду на длительные сроки. Арендаторы ставили на участках типовые двухэтажные домики, обставляли их типовой летней мебелью и затем через газеты предлагали горожанам снять их на лето. Появились и особые дачные путеводители, помогающие дачникам выбрать место для летнего отдыха, в точности отвечающее их личным запросам. Дачный сезон длился с начала мая до конца октября, но постоянный рост цен на жильё в городе привёл к тому, что в 1900-е годы появились особые дачники — «зимогоры», которые жили в предместье круглый год, поскольку снимать дачу было много дешевле, чем городскую квартиру [6]. Для примера: пяти-де­вятикомнатная дача в Шувалово на берегу озера в 1886 году стоила около 200 рублей за лето. Самые дорогие дачи в этом же районе стоили 280 руб­лей — пяти-семикомнатные дома с мебелью, личной купальней и конюшней; самые дешёвые, от одной до трёх комнат и без купальни, были доступны любому разночинцу — 30–50 рублей за лето [4]. В северных предместьях летом кипела культурная жизнь и была хорошо развита дачная инфраструктура: работали разнообразные лавки, мастерские, трактиры, рестораны. Имелся даже свой музыкальный вокзал с увеселительным садом, а по Суздальскому озеру ходили пароходы. Это был особый дачный мир, от которого — увы! — не осталось и следа…


À PROPOS 

Сергей Григорьев — кандидат исторических наук, ведущий научный сотрудник Государственного мемориального музея А. В. Суворова.


Литература:

Александрова Е. Л. Северные окрестности Петербурга. Историческое прошлое. СПб., 2008.

Глезеров С. Е. Лесной, Гражданка, Ручьи, Удельная. М., 2006.

Гусенцова Т. М., Добрынина И. Н. Путешествие по Выборгской стороне. СПб., 2007.

Малинова О. Ю. Социокультурные факторы формирования дачного пространства вокруг Санкт-Петербурга (1870–1914): Канд. дисс. на соиск. учен. степ. канд. ист. наук. СПб., 2006.

Переписная окладная книга по Новугороду Вотьской пятины 7008 (1500) года // Временник Императорского Московского общества истории и древностей Российских. Кн. XII. М., 1852.

Пискарёв П., Урлаб Л. Дачный быт Петербурга в начале XX века // Антропологический форум. № 3.

Шарымов А. М. Предыстория Санкт-Петербурга. 1703 год. Книга исследований. СПб., 2004. Кн. 1. Раздел 1. Гл. V.   

Оставить комментарий

Для того,чтобы оставлять комментарии, Вам необходимо Зарегистрироваться или Войти в свою комнату читателя.