Береснев

Береснев

в № 12/24, "ВОДОПРОВОД"/Жители

слова МАРИАННЫ НИКОЛИНОЙ, фотографии АЛЕКСЕЯ ТИХОНОВА

Береснев
Водопроводчик Сергей Береснев и собака Тузик
Если идти по Песочной набережной от Каменноостровского проспекта в сторону дома № 16, ощущение большого города почти теряется: река, на той стороне — деревья, среди которых выглядывают редкие здания. Впрочем, на «нашей» стороне домов хватает, но они точно растворяются — мистика какая-то. Тропинка петляет между огромными стволами деревьев и ограждениями
вокруг стройплощадок новых «элитных комплексов». Впрочем, они нас не интересуют — мы идём в гости к Сергею Бересневу, водопроводчику необычного дома. Сам водопровод — вещь прозаическая: ржавые трубы, краны, журчание и монотонное капание воды. А вот 16-й дом по Песочной не чей-нибудь — художников, потому и водопровод в нём ожидается особый — художественный, что ли.

— Как вам здесь живётся, Сергей Валентинович? Как управляетесь с водопроводным хозяйством?
— Я здесь больше десяти лет. В начале девяностых, когда разруха везде началась, у нас, в Доме художника — аналогично. Оклад у меня был сто рублей — и тех не получал! В стране демократия, и здесь тоже — собрания, выборы… Ну просто копия государства, только очень маленькая.
А в хозяйстве — проблем с водой у меня нет. Только с отоплением — котельная в микрорайоне хилая. Температура на «приходе» из котельной всего 57 градусов по Цельсию, а она даже в «обратке» должна быть 65 градусов! Ах да, вы «обратку» не понимаете. Это я про воду, которая после обогрева дома обратно по трубам уходит. Я уже все трубы и краны подладил, а жильцы всё одно недовольны — холодно. Ну, я им объясняю — всё тепло, какое могу вытянуть, отдаю вам, никуда его не деваю…

— А что с котельной?
— Слабая, говорю ж, не тянет: котлов не хватает и насос плохой — давление низкое, поэтому в котельной боятся температуру больше 60 градусов подымать. Прошлой зимой морозы были ниже минус 20 градусов, а у меня здесь — плюс 6… Если где-то происходит утечка, мало ли в подвале у кого-то или на трассе труба лопнула, они там начинают подкачивать воду, давление её должно быть 4 килограмма. Вдруг в прошлом году зимой его сделали 2 килограмма! Почему? Оказывается, на каких-то высших уровнях решили экономить воду! Совершенно неграмотно поступают. Вот у меня: высота здания 39 метров, и давление нужно минимум 3 килограмма в «прямой» трубе. Не дойдёт вода до чердака — дом замёрзнет, лопнут все батареи!

— В Петроградском районе котельные модернизировать собираются…
— Я немного знаком с людьми, что за котельные отвечают. Когда «сдаю» дом, они проверяют промывку, давление. Вот один мне говорит: будет ремонтироваться котельная. Я обрадовался. А её напичкали электроникой, задвижки поменяли, а котёл как был старый, так и остался. Задвижка ведь что?
Задвижку и руками покрутить можно!

— Когда вы пришли водопроводчиком в Дом художника, что вас поразило, было ли что-нибудь такое, чего нигде раньше не видели?
— Опыта у меня достаточно, скоро двадцать лет как я сантехником, но от местной водопроводной системы был в шоке. Кто её проектировал? Такая запутанная… Я, наверное, год ходил и искал — где же мои трубы?
Общение здесь специфическое, микроклимат — художники… Все друг друга знают. В первый же день, когда вошёл в подъезд — темно: лампочки не было. Уже не помню кто (я тогда ещё никого не знал) говорит мне: «Здравствуйте!» Я до этого в «аварийке» Петроградского района работал, никогда ни с кем не здоровался! Там сотни людей мимо проходили, а здесь все между собой знакомы.

— Что же за система такая хитрая вам попалась?
— Проект составлялся в пятидесятых: мощных насосов тогда не было, сначала воду накачивали в бак на крыше, а потом уже она шла по квартирам. Труб в доме было немерено, много лишних, бак гнилой стоял… С отоплением то же — раньше в доме имелась своя угольная котельная; трубы распределительной системы оказались замоноличены в бетон. Ну совершенно ведь неправильно всё сделали! Образуется дырка в трубе, и как её ремонтировать? Да и сами трубы за сорок лет износились — они вообще-то на двадцать рассчитаны. Пришлось всё переделывать. Я уже много труб заменил, но всё, естественно, зависит от финансов. Есть деньги — есть трубы. Вот мы ещё насос подкачивающий поставим, совсем хорошо будет.
(— Тузик, иди, не мешайся! — говорит Сергей, поворачиваясь к собаке. Пёс лает, а Береснев поясняет мне:
— Тузик — классное имя, хорошее… Прибился к нам — а я больше всех мелькаю, так признал меня за хозяина.)

— Почему эти трубы в красный и голубой цвета выкрашены?
— Требование котлонадзора такое.

— Здесь так всегда было?
— Нет. Это уже я тут всё покрасил. Красная труба — это «прямая», по ней поступает вода из системы, а синяя — «обратка». Мне знакомые сантехники рассказывали — тоже делали такой узел. Сейчас производят фирменные утеплители, в блестящей такой фольге — красивые, они ими трубы обернули, как положено. Комиссия пришла и говорит: мол, красиво светится. Но теперь, пожалуйста, выкрасьте эти трубы в красный, а эти в синий цвет! И они всю красоту замазали. (Вздыхает.)

— А у вас за время работы в Доме художника тяга к творчеству не появилась?
— Она всегда была! Вот — видите узел? (Показывает на возвышение из кранов, трубочек и ещё чего-то железного.) Когда его красиво соберёшь, клиенты удивляются, а я им говорю: зря смотрите — всё равно придётся «зашить» и ничего не видно будет! Жаль, говорят.

— А как собрать, чтобы красиво было?
— Как конструктор: здесь счётчики, много всяких деталей. Надо их так собрать, чтобы удобно было и на манометр смотреть, и до фильтра достать, и чтобы краны легко закрывались. Красиво? Как сказал мне художник Давыдов: у всех «тараканы в голове» — главное, чтобы они никому не мешали. Это мне понравилось. Вот он, кстати, меня нарисовал. (Показывает портрет, висящий на стене.)

— Вас часто просят позировать?
— Да, но мне не хватает терпения сидеть. А Давыдов быстро меня изобразил — минут десять затратил…

— Скульптура, вижу, у вас какая-то… (На верхушке трубы, точно по её диаметру, укреплена статуэтка.)
— Им ведь, художникам, постоянно нужно что-то делать, чтобы рука была набита. Вот, осталось никому не нужное — приватизировал. (Хитро улыбается.)

— А бывало так, что за работу с вами расплачивались картинами?
— Нет, такого не бывало. Я много и не беру. Когда нет денег, говорю: будут — отдашь.

— Вы со знаменитостями много общались?
— А как же! Один из самых знаменитых был Аникушин. Жил он прямо надо мной, на третьем этаже. (Показывает на потолок.) Его все знали, и я его именем пользовался. Раньше сломалось что-то — надо было ехать в Союз художников: деньги выпрашивать, доказывать. Мы с комендантом часто ездили к главному инженеру. Как начнёт он артачиться, я говорю: Аникушину пожалуюсь. И сразу же нам всё подписывали! Как-то мы встретились с Аникушиным во дворе, разговорились. Ему нужно было в мастерской систему отопления менять. Я и сказал: придётся с главным инженером решать, чтобы деньги выделил. Он мне: для меня ты тут главный инженер, ты и разбирайся. С тех пор и пошло. В общении он был классный мужик — лёгкий.

— Как вы стали водопроводчиком? Не жалеете теперь, что оказались здесь? В «аварийке» клиентов, наверное, побольше бы было!
— В «аварийке» каждый день аврал, а здесь спокойно. Раньше в этом доме был штат большой: дворник, лифтёр, кровельщик, сантехник, электрик. Сейчас в штате я один, и если какая-то поломка, все идут ко мне сюда. Я не против: устаёшь одинаковые трубы менять и гайки крутить. Изначально я в мореходное училище поступал — не прошёл, потом пробовал быть водолазом — на любительском уровне. Но всё это связано с дисциплиной, а я человек свободолюбивый. Вышло же так, что стал водопродчиком. Здесь свободы больше, и работа всё равно с водой связана. ♦

Береснев
Водопроводная труба и вентиль

Обложка публикации:

Коллекторный узел