Улица

Предметы, означающие время (Ушедшие реалии уличной жизни)

в Улица/ЧИТАЙТЕ НОВЫЙ ВЫПУСК ЖУВЦ "АП"! № 60/74, "МУЗЫКА КИНО"

слова МИХАИЛА МИКИШАТЬЕВА

Сравнительно недавно мне порекомендовали российский сериал «Ленинград: 1946». Актёры замечательные. Посмотрел несколько серий. Но вот гляжу я и чувствую: чего-то мне не хватает. — Чего? — Гужевого транспорта. Попросту говоря, лошадей!

ā propos

В этом материале вопреки сложившейся журнальной традиции (от которой «Адреса Петербурга» и раньше нередко отходили) фотографии не иллюстрируют текст. Мы представили на этих страницах два полноценных проекта. Один — текстовый, основанный не столько на исследовании, сколько на воспоминаниях Михаила Николаевича Микишатьева. А другой — исследовательский. В нём Дмитрий Горячёв, фотограф Государственного Русского музея и наш автор, в прямом смысле слова вооружённым взглядом — с лупой руках — исследовал фотографии конца позапрошлого — начала прошлого века в поисках всё тех же предметов, исчезнувших с улиц. Эти фотокарточки представлены целиком и фрагментарно с увеличенными объектами.


Грузы в сороковых годах прошлого века возили почти исключительно на лошадях. На четырёхколёсных телегах с резиновыми шинами. Грузовых автомобилей катастрофически не хватало. Лендлизовские студебеккеры были на вес золота. В основном — наши полуторки, и тех мало. Как написал кто-то из зрителей сериала: «Было много лошадей и мало мужчин, а в фильме всё наоборот…»

Лошади… У нас в жилконторе была конюшня, кладовые для фуража. Были конюхи. Извозчиков с колясками уже не было. Они появились только к концу ХХ века как аттракцион для туристов. А вот телеги — в изобилии. Лошадьми управляли ломовые извозчики, их так и называли «ломовиками», да и лошади эти были ломовыми. Европейские коротконогие и короткошеие першероны у нас не приживались. Лошади были обыкновенные, нормального телосложения, но мощные. Тогда ещё считалось полезным выводить породы тяжеловозов, их демонстрировали на Сельскохозяйственной выставке в Москве. А мы все радовались — владимирский тяжеловоз девять тонн везёт! Но средняя «лошадиная сила» была рассчитана на те же полторы тонны.

В отличие от современных детей, на марки автомобилей я в раннем возрасте особого внимания не обращал. Конечно, в ходу были «эмки» — автомобили М-1 Горьковского автозавода (в ту пору имени В. М. Молотова, отсюда и «М»: ГАЗ-М1). Пишут, что с 1936 по 1942 год было выпущено всего 62 888 экземпляров. Так что называть «эмку» массовым автомобилем можно было весьма условно. Это был транспорт для начальства, «органов» и Красной армии. На основе «эмки» производился и весьма распространённый грузовичок-пикап. «Фордики», которые ещё до войны выпускал будущий АЗЛК, выглядели поскромнее. Много было трофейных машин, прежде всего «Опель-кадет» и «Опель-капитан», всякие джипы. Брат моей бабушки, генерал и профессор, ездил в кабриолете «Адлер». В конце пятидесятых годов он подарил его нам, так что я отлично всё запомнил. Шикарный автомобиль был двухцветным — нежно-салатный цвет сочетался с глухим тёмно-зелёным; тент, естественно, был чёрным. Сидения и салон внутри обтянуты тёмно-зелёной «крокодиловой» кожей.

Сразу после войны стали появляться отечественные «Победы» и «Москвичи». Говорили, что «Победа» скопирована с «Опель-капитана», но это не так. Автомобиль ГАЗ-М20 был принципиально новой разработкой советских конструкторов. Его отличала полностью обтекаемая форма без выступающих крыльев. «Победа» серого цвета с «шашечками» — это такси. В кино очень важно показать правильную «Победу». До середины 1950-х годов у неё была «двухъярусная» и частая решётка радиатора, а после 1955 года (М-20В) — хромированная решётка из крупных штампованных деталей. Немногим более чем за десять лет было изготовлено 241 497 автомобилей «Победа», включая и кабриолеты.

А вот «Москвич-400» и «401» производства АЗЛК был просто копией «Опель-капитана». Он быстро стал самой демократичной машиной. Мне запомнились «Москвичи»-пикапы с грузовой частью, отделанной деревом, в британском стиле. Ими оснащалась, в частности, почта, в ту пору совершавшая много грузовых перевозок. Самым импозантным автомобилем первого послевоенного десятилетия был ЗИС-110, весь сверкающий хромом. Его роскошный облик ассоциировался с личностью вождя народов. На улицах Ленинграда в те годы я ЗИС никогда не встречал, знал его только по картинкам и по вырезным бумажным моделям.

«Волги» (М-21, позже ГАЗ-21) появились фактически к началу 1960-х годов. Считается, что они сменили «Победы» в качестве автомобиля среднего класса. На самом деле «Волга» была гораздо дороже, и если «Победы» уже стали привычными на улицах Ленинграда, «Волги» неизменно воспринимались как предмет роскоши. В общественных целях выпускались универсалы для скорой помощи. В 1960-х стали распространяться и ЗИМы — преимущественно для начальства. Как и все русские «революции сверху», хрущёвская оттепель реальные блага принесла в первую очередь номенклатуре. «Отстрелы» прекратились. Бюрократия росла и крепла, разъезжала по городу в ЗИМах. Специальная модификация — универсал с задней дверью для вкатывания носилок — использовалась как скорая помощь. Изменились «Москвичи». Появились «Запорожцы» — сперва «горбатый», напоминавший панду своими мягкими очертаниями, а потом — «мыльница», подражавшая старшим собратьям — «Волгам» и «Москвичам». Специальная модификация «Запорожца» была предназначена для распределения среди инвалидов, сменив «инвалидные коляски», по существу бывшие чем-то вроде трёхколёсного мотоцикла, перекрытого неказистым кузовом-фаэтоном. Но это уже в 1960-е годы…

Вернёмся в сороковые и ранние пятидесятые. Большинство ленинградцев передвигалось пешком, иногда на общественном транспорте. Самым распространённым был трамвай. Поблизости от нас вдоль Александровского сада шло множество маршрутов. После войны трамваи были сплошь деревянные, обшитые деревом и внутри и снаружи, брусковатые, с угловатыми гранями. На площадках самых старых моделей фактически не было дверей — лишь низкие раздвижные решётки. Никакой автоматики. Помните, у Маршака «человек рассеянный» ехал в трамвае:

И двери открывая,

Водителю сказал…

Конечно, в такие вагоны легко было вскочить на ходу, например при замедлении движения для поворота, и выскочить, не дожидаясь остановки, что мы и делали по дороге в школу. Я был законопослушным и неспортивным ребёнком, поэтому в отличие от сверстников никогда не катался на «колбасе».

Колбаса была не краковская и не ливерная. Так называли шланг пневматического тормоза. Сзади последнего вагона свободный конец «рукава» закреплялся, отчего изогнутый шланг приобретал сходство с кольцом колбасы. Конечно, «езду на колбасе» взрослые считали хулиганством, а мальчишки — большим шиком.

Транспорт менялся на глазах. Появились американские трамваи — цельнометаллические с обтекаемыми формами вагонов и автоматическими дверьми-гармошками. Одновременно появились и троллейбусы с округлыми курносыми физиономиями. Небольшие передние окна (а их было два, поскольку панорамных гнутых стёкол ещё не существовало), немного заглублённые вверху, смотрели словно бы исподлобья. А до этого троллейбусы были как коробки с несколько наклонной передней гранью. Хорошо их помню: очень странные на вид! Автобусы, как и грузовики, в середине сороковых были «носатыми». Но к 1950-м годам придумали задвинуть двигатель внутрь, рядом с кабиной водителя, и автобусы стали отличаться от троллейбусов только отсутствием штанг-токоснимателей. В заднюю часть кузова двигатели автобусов переместились ещё позднее. В связи с модой на революционный авангард в 1960–1970-х годах на смену округлым очертаниям стали приходить угловатые формы общественного транспорта. Одно время получили распространение даже асимметричные контуры трамваев!

Многие реалии прошлого кажутся непредставимыми. Вот, например, кто сегодня поймёт строки Вероники Тушновой: «И переждать не сможешь ты трёх человек у автомата». Автомат в современном представлении — это, прежде всего, «калашников», а почему три человека возле него? И как их надо пережидать? Кое-что проясняют стихи другой песни (М. Фрадкин на слова В. Лазарева): «Я вхожу в автомат ночной…» Современнику с различными моделями мобильников в карманах невозможно представить жизнь прошлого, когда существовала лишь проводная связь. Сколько же было будок с телефонами-автоматами? Тысячи! А если будки не было поблизости, как вызвать скорую?! И чаще всего у автомата очередь — те самые три человека. Хорошо, если три, а то и пять могло быть…

Будок, киосков, ларьков было множество. В условиях государственного контроля торговые сети были централизованы. Газеты и журналы — это только «Союзпечать». Справочное бюро — «Ленгорсправка». Театральные кассы, цветы. В кинофильмах из старой жизни любят эпизоды с чистильщиками обуви. Не знаю, как в Одессе, но в Ленинграде они не сидели прямо на улице. У них были будки, там же осуществлялся мелкий ремонт. Так и называли: «ремонт с ноги». Клиент садился на приготовленный для него стул, ставил ноги на подставку, ему выдавали сандалии и быстро починяли прохудившуюся обувь. В 1940-х годах частный промысел сохранял свои позиции («развитой социализм» всё-таки не был построен окончательно), но ещё больше было артелей. Артели выпускали вышитые платки, кружевные жабо, делали пуговицы, эмалированную посуду, варили мыло, выполняли ремонт, в том числе и обуви. И приведением обуви в порядок у нас занимались не белобрысые мальчишки, как чаще всего показывают в кино, а серьёзные мужчины южного типа. Как мне объяснили взрослые, это были айсоры, ассирийцы, и происходили они из той самой Ассирии, историю которой мы изучали в школе.

Сейчас Месопотамия оказалась на территории Ирака, а древние обитатели Ассирийской империи — также и в Сирии, и в Турции. Периодически этот народ, в глубокой древности принявший христианство, подвергался гонениям со стороны мусульман. А в годы Первой мировой войны он наряду с армянами стал жертвой геноцида «младотурков».
Волна эмиграции ассирийцев хлынула в том числе и в Россию, где они в значительной массе расселились по городам. Говорят, их обувной промысел насчитывает чуть ли не 200 лет! До войны в Ленинграде даже была артель «Трудассириец», которая обеспечивала работой представителей питерской диаспоры.

Недалеко от нашего дома до недавнего времени существовала будка «Ремонт обуви», и хозяином её был черноволосый старик. Замечательный мастер! Говорят, на Литейном есть ассирийская лавочка, где торгуют ботиночными шнурками. А вообще, среди советских ассирийцев есть выдающиеся люди. Одного из них хорошо знают многочисленные радиослушатели, это народный артист России Николай Ишувич Тамразов, ведущий популярной передачи.

Однако вернёмся к обуви. Давным-давно из обихода исчезли галоши. Но если показывать послевоенную жизнь в кинокартине, совершенно невозможна ситуация, при которой гостю предлагают переобуться в какие-то тапки. Петербуржцы-ленинградцы ходили дома в ботинках. Уходя на улицу в плохую погоду или зимой, надевали галоши. При посещении театров, музеев или филармонии галоши сдавали в гардероб. Так же поступали на службе, в школе и в институте. Внутри чёрных резиновых галош была пунцовая фланелевая подкладка. При желании можно было приобрести латунные буквы, которые легко крепились к ткани, и составить свои персональные инициалы. Зимы были суровые, многие ходили в валенках, на которые, разумеется, надевали галоши. Печное отопление позволяло поддерживать в квартире комфортную атмосферу. Но из разумной экономии не перетапливали, поэтому и дома часто ходили в свитерах и валенках. Женщины накидывали на плечи шали. Валенки были необыкновенно практичны: тепло, сухо и просторно ногам. Пошёл на улицу — надел галоши, вернулся домой — снял.

Женщины зимой надевали валенки и фетровые боты, а в 1950-х годах в моду вошли «румынки» — полусапожки на каблуке с меховой оторочкой. Ну, и внутри, наверное, мех. Одна беда — дефицит! Достать «румынки» было очень трудно, да и стоили они недёшево… Начальники, особенно среднего звена (управдомы, завмаги и снабженцы), носили бурки — сапоги из светлого войлока или фетра с коричневыми кожаными «головками» и такой же лентой, пропущенной по швам. Конечно, галоши на бурки тоже надевали. Вообще-то, эта тёплая и удобная обувь предназначалась для лётчиков, охотников, геологов, но почему-то её облюбовала советская номенклатура. Персонаж Евгения Моргунова в фильмах Леонида Гайдая — Бывалый — неизменно в бурках. Дескать, начальник!

Советское кино отражало жизненные реалии, но и вещественное бытие испытывало сильнейшее влияние кинематографа. Кино и мода — это отдельная тема. Но нельзя не заметить, сколько перемен внёс западный киномир, когда в годы оттепели приподнялся железный занавес, и мы внезапно, кроме трофейных довоенных, увидели кинофильмы наших дней. А ведь это был золотой век кино-искусства — итальянский неореализм, французская «новая волна», удивительное кино Греции, Польши, Венгрии. В Британии Дэвид Лин экранизировал Диккенса, Голливуд вместо былого «Тарзана» и другой подобной чепухи дарил нам «12 разгневанных мужчин», «Марти», «Войну и мир».

Наша молодёжь «рассудку вопреки, наперекор стихиям» перестала носить шапки, подражая французам и итальянцам. Девушки начали балансировать на шпильках. Русские косынки и сапожки, завезённые в Париж советскими модельерами, возвращались к модницам с французского экрана. Посещение кинотеатров и клубов было любимейшим времяпрепровождением. Об этом хорошо рассказал Борис Михайлович Кириков. Кино и развлекало, и просвещало, давало радость и утешение. Неприятности в школе? — По дороге домой зайдёшь в кино, посмотришь «Генерал делла Ровере» или «Электру» и на выходе из кинотеатра, обливаясь слезами, подумаешь: «Вот трагедия, вот истинное горе, вот настоящее страдание. А у меня-то? Тройка по физике. Ерунда!» — и весёлый торопишься домой.

Как давно я не был в кино! И зачем мне туда идти? Интернет открыл передо мной огромный мир киноискусства целого столетия… Да, на глазах людей моего поколения жизнь коренным образом преобразилась. Лет тридцать назад кто бы мог представить такой рывок в развитии информатики? Даже фантасты, грезившие о видеотелефонах, не подозревали возможности бесплатной — и мгновенной! — почты, скайпа, вообще всех чудес новой цивилизации. Земля окончательно округлилась. Множество сфер деятельности исчезло, упразднились многие профессии. Вспомните «Почту» Маршака: как долго письмо колесило по планете вслед за адресатом — Борисом Жидковым. А сегодня я на своё письмо получаю ответ из штата Огайо буквально через секунду. Часто ли ленинградский почтальон стучится «в дверь ко мне с толстой сумкой на ремне»?

В годы моего детства в дверь стучались не только почтальоны, но и трубочисты. Регулярно являлась молочница Нюра с финским выговором: «ливки, метана», а бабушка отдавала ей чёрствый хлеб для скота. Другая крестьянка, тётя Феня, привозила овощи и картошку. А кто только не заходил в наши дворы с призывными запевами? Как это ни странно, самый замечательный призыв из уст старьёвщика я услышал где-то в шестидесятых годах, когда, казалось, и старьёвщики-то давно перевелись. Звучало это произведение стихотворно-вокального жанра примерно так:

Чайники ме́дные, сковородки желе́зные,

Тряпки рва́ные, кастрюли дыря́вые —

По́-купаем!

Ме́ньше хлама в доме — ле́гче жить хозяйке!

Но в детстве моём самый желанный клик был: «Точить ножи-ножницы!» Приход точильщика — это событие, увлекательное зрелище. Между прочим, и в наши дни нет-нет да увидишь точильщика возле продуктового магазина: продавцы гастрономических отделов и мясники — самая желанная клиентура. Возможно, теперь точильщики электрифицированы, но прежде они таскали на себе деревянные ко́злы. Найдя заказчика, ставили козлы перед собой. Внизу была дощечка-педаль, и, как в ножной швейной машине, ритмично нажимая на неё, мастер с помощью кривошипно-шатунного механизма приводил в движение маховое колесо, а от него шкив передавал вращение на ось, закреплённую в подшипниках вверху козел. На эту ось были нанизаны разноцветные абразивные круги, большие и поменьше, грубо-шершавые и тонко-шлифующие. И вот уже визжит сталь, и снопы искр летят из-под громадного мясницкого ножа. Для ремесленника мальчишки — главная помеха: так и лезут под руки, норовят поймать огненную струю — горячая или нет? К козлам были приделаны ещё всякие штучки для тонкой доводки инструмента. Одним словом, не работа, а загляденье! О космонавтах мы и понятия не имели. Точильщик — вот была самая соблазнительная профессия, даже лучше, чем пожарный или продавец мороженого.

Уличная жизнь была полна соблазнов. Кто сейчас представляет, как выглядели продавцы газированной воды? А ведь их тележки вносили приятное разнообразие в облик наших улиц. Они были похожи на лотки продавцов мороженого, которых тоже было в десятки раз больше, чем теперь, но оборудование «газировщиц» было гораздо сложнее. На каждой тележке находилась стойка со стеклянными сосудами для сиропа. Жёлтые, оранжевые, пунцовые, изумрудные трубы вносили красочные акценты в цветовую палитру города. На каждой тележке было устройство для мытья стаканов. Продавец опрокидывал стакан на фонтан-розетку, поворачивал горизонтальный рычаг, и бьющие вверх под напором водопроводные струи ополаскивали «инструмент для питья». У каждой торговки в белом фартуке был ещё баллон со сжиженным углекислым газом. Она рассчитанным движением крана сначала наливала немного сиропа в вымытый стакан, а потом переставляла его к центру своего устройства, и «из серебряного крана с шумом хлынуло ситро!», как писал Маршак. А за копеечку можно было без сиропа. В шестидесятых годах улицы заполнили автоматы по продаже газированной воды. Но такого изобилия автоматов и разнообразия осуществляемых ими форм торговли, какие я видел в конце пятидесятых на Крещатике в Киеве, у нас в Ленинграде никогда не наблюдалось.

Бочки с квасом и молоком были такие же, как теперь, только было их во много раз больше. Мороженое, которое мы упомянули, было любимым нашим уличным лакомством. До школы мне мороженого не давали, потому что я рос типичным ленинградским простудливым ребёнком, и привычны мне были… рыбий жир и хлористый кальций, которые я, как ни странно, принимал с удовольствием, ну и, конечно, сироп шиповника и даже кагор. Во времена моего школьного детства ассортимент мороженого был небогат — вафельный стаканчик со сливочным или эскимо в шоколаде на палочке. Я предпочитал первое — больше мороженого и без отходов. Было ещё молочное, но очень убогое на вкус. Мороженое в Ленинграде считали самым лучшим в СССР, а может быть, и в мире. Так говорили все приезжие, а потом я и сам убедился в этом, поездив по городам и весям.

Со временем появился пломбирный брикетик между двумя плоскими вафлями, но он был велик и неудобен. Потом стали торговать фруктовым на основе молочного. Оно быстро таяло. К тому же продавалось в бумажном стаканчике со щепочкой: весь перемажешься и отходов много. Сразу возник дефицит. Просишь сливочного, а есть только фруктовое. Грандиозным событием стало появление в 1963 году «ленинградского батончика» в шоколадной глазури с орехами за 28 копеек (эскимо стоило 11). Кое-кто бранился, что без палочки. Но если взять домой — редкое лакомство.

У А. И. Герцена в «Былом и думах» есть занятное рассуждение о том, почему прислуга любит пить чай в трактирах. В таком же духе можно было бы описать непреодолимое пристрастие к уличной еде, великолепно показанное в фильме Жака Тати́ «Мой дядюшка». Пересказывать не буду, отсылаю к первоисточникам. Кроме мороженого, мы, естественно, обожали жареные пирожки, которые тоже продавали с тележек. Но если у мороженщиков тележки были завалены «сухим льдом» (твёрдой углекислотой), который мы вечно у них выпрашивали для своих забав, то пирожки удивительным образом оказывались «с пылу, с жару». Самыми любимыми были пирожки с ливером (дёшево и сытно!) и с повидлом, хотя последние были весьма коварны: повидло всегда норовило вылезть не там, где его ожидаешь.

Сходным образом обстоит дело с воспоминаниями. Лезут и лезут, как из порванного тюбика… Поэтому полагаю, что пора уже завершать обзор исчезнувших реалий уличного быта. Остальное пусть дополнят ваши память и воображение. Вспомните булочные и аромат свежей выпечки, распространявшийся от подъезжавших к их дверям хлебных фургонов, вспомните весенний запах корюшки над городом, вспомните керосиновые лавки, вспомните ленинградские дворы с дровяными сараями и помойками, вспомните ассенизаторов, выкачивающих своими гофрированными шлангами наше «добро» из выгребных ям, вспомните зимние дымы над трубами, частые туманы, вспомните пильщиков и кольщиков дров, вспомните дровяные склады и тех же ломовиков, развозящих дрова по заказу квартиросъёмщиков. Круг замкнулся.

Конец фильма. ♦

Предметы, означающие время (Ушедшие реалии уличной жизни)

Предметы, означающие время (Ушедшие реалии уличной жизни)
Исаакиевская площадь с конной фигурой Николая Второго, специальная караульная будка и военный инвалид, охраняющий памятник от вандалов

Предметы, означающие время (Ушедшие реалии уличной жизни)

Предметы, означающие время (Ушедшие реалии уличной жизни)
Коляска с кучером, припаркованная у фасада жилого дома

Предметы, означающие время (Ушедшие реалии уличной жизни)

Предметы, означающие время (Ушедшие реалии уличной жизни)
Старый мост на месте нынешнего Биржевого, построеный в 1893– 1894-х годах по проекту инженера Н. М. Мазурова, c 14-метровым разводным пролётом и механизм для его разводки

Предметы, означающие время (Ушедшие реалии уличной жизни)

Предметы, означающие время (Ушедшие реалии уличной жизни)
Река Фонтанка с паровым катером, баржей и прочими пришвартованными судами

Предметы, означающие время (Ушедшие реалии уличной жизни)

Предметы, означающие время (Ушедшие реалии уличной жизни)
Марсово поле с видом на Мраморный дворец и рогатка — конструкция из перекрещённых и скреплённых деревянных брусьев и кольев для перекрывания проезжей части на заставах

Предметы, означающие время (Ушедшие реалии уличной жизни)

Предметы, означающие время (Ушедшие реалии уличной жизни)
Дворник у дома № 6 по Невскому проспекту

Предметы, означающие время (Ушедшие реалии уличной жизни)

Предметы, означающие время (Ушедшие реалии уличной жизни)
Каменноостровский проспект с мальчишками — работниками молочной лавки

Предметы, означающие время (Ушедшие реалии уличной жизни)

Предметы, означающие время (Ушедшие реалии уличной жизни)
Витебский вокзал и рабочие с ручной повозкой

Предметы, означающие время (Ушедшие реалии уличной жизни)

Предметы, означающие время (Ушедшие реалии уличной жизни)
Вид на Невский проспект с конкой и рельсами

Предметы, означающие время (Ушедшие реалии уличной жизни)

Предметы, означающие время (Ушедшие реалии уличной жизни)
Вид на Невский проспект с уличным киоском

Предметы, означающие время (Ушедшие реалии уличной жизни)

Предметы, означающие время (Ушедшие реалии уличной жизни)
Невский проспект и восточные торговцы с поклажей на голове

Предметы, означающие время (Ушедшие реалии уличной жизни)

Предметы, означающие время (Ушедшие реалии уличной жизни)
Омнибус, следующий по Невскому проспекту. Фотографии из Архива кинофотофонодокументов

Киоски

в № 13/25, "ЗООПАРК"/Улица

слова МИТИ ХАРШАКА

Киоск
Рисунки Сергея Светлова из его книги «Петербургская жизнь в конце XIX столетия». 1892 год

Киоск — следующая после лотка ступень эволюционного развития торговой точки. В питерской традиции привычнее называть его ларьком. Но это слово вовсе непонятно для москвичей, именующих киоски палатками. Важно, что все эти наименования означают одно и то же явление. Киоском зовётся такая будка с продавцом внутри, куда покупателю войти нельзя, и обмен денег на товары происходит через маленькое окошечко. Такова основная отличительная особенность киоска, которая помогает выделить его в ряду прочих торговых сооружений, как, например, лоток или павильон.
До начала кооперативного движения и увеличения спроса начинающих предпринимателей на киоски самых различных видов эта торговая точка существовала в двух основных ипостасях — пивной ларёк и киоск Союзпечати. Питерский ларёк представлял собой стальной каркас, обшитый пластмассовыми или алюминиевыми панелями. Пластик всегда был либо светло-зелёным, либо светло-голубым. Как раньше, так и теперь для того, чтобы что-то купить в ларьке, необходимо поклониться продавцу — окошечко, через которое происходит обмен товара на деньги, равно как и общение продавца с покупателями, находится где-то чуть ниже уровня груди человека среднего роста.
Стремительный рост популяции ларьков пришёлся на начало 1990-х годов. Тогда вокруг станций метро вырастали настоящие улицы из сооружений как типовых, так и причудливо самодельных. Одна знакомая американка говорила мне тогда, что наши киоски похожи на чьи-то распакованные чемоданы. И впрямь, до специализации в торговле было ещё далеко — на витрине запросто соседствовали сигареты, бижутерия, нижнее бельё, косметика, жевательная резинка, игрушки, очки, видеокассеты и прочие товары.
Впоследствии городские власти не раз брались за облагораживание внешнего вида таких условно временных торговых точек. Появлялись киоски нового дизайна — шестигранные, с витриной по всему периметру — вместо обычных прямоугольных, либо стилизованные под превратно понятую старину с башенками, шпилями и завитушками. Потом и эти киоски стали исчезать с улиц, уступая место целым ларёчным комплексам, в которых под одной крышей располагалось множество маленьких торговых ячеек.
Сейчас и их модернизируют, превращая в торговые павильоны, внутрь которых уже может проникнуть покупатель. Строятся они как будто надолго. За примерами далеко ходить не надо. Традиционно самая ларёчная Сенная площадь теперь по всему периметру застроена внушительными торговыми павильонами. Все изменения, происходившие с ларьками в течение последних пятнадцати лет, очень напоминают стратегическую компьютерную игру, в которой объекты эволюционируют, постепенно усложняясь и приобретая новые формы. Похоже, что процесс этот становится непрерывным и едва ли когда-нибудь в обозримом будущем завершится. ♦

Киоск
Петербургские киоски. Фотографии Алексея Тихонова

Остановки

в № 12/24, "ВОДОПРОВОД"/Улица

слова МИТИ ХАРШАКА

Практически всем так или иначе приходится пользоваться наземным общественным транспортом. Ежедневный ли это путь на работу и домой или нечастое запоздалое возвращение с дружеской попойки, когда за руль не сядешь, а машины, как назло, не останавливаются. В любом случае человек, чтобы превратиться в пассажира, должен найти Остановку.
А как ещё её найти, кроме как по опознавательному знаку? Следовательно, главное — знать, как этот знак выглядит. Но дело в том, что знаки на питерских остановках сейчас очень разные! Многообразие их гораздо богаче, чем может показаться на первый взгляд.

В те времена, когда маршрутов автобусов и троллейбусов было великое множество, когда трамвайные пути ещё не считались помехой уличному движению, когда (sic!) маршрутка считалась экзотическим видом общественного транспорта, обозначения остановок были ничуть не менее монументальными, чем вся окружающая действительность. Автобус останавливался подле треугольной консоли, в которую была вписана крупная литера «А» красного цвета.
Крепилась такая конструкция к стенам домов — в центре города, или к фонарным столбам — ближе к окраинам, на антивандальной высоте порядка трёх метров. Троллейбусная остановка обозначалась подобной же консолью, только прямоугольной. Форма была продиктована тяготеющей к квадрату весьма специфичной кириллической литерой «Т», ныне в акцидентной типографике почти не встречающейся, за исключением курсивных начертаний шрифтов.
Эта «Т» напоминает латинскую строчную литеру «м», или же нашу «Ш», только перевернутую вверх ногами. Троллейбусная «Т» была синей. Большим плюсом такой визуальной идентификации остановок являлось то, что такие большие буквы «А» и «Т» были видны издалека. Во-вторых, консоли эти представляли собой световые короба (лайтбоксы, как сказали бы некоторые), и опять же хорошо выделялись на фоне улицы в тёмное время суток.
Кроме автобусных и троллейбусных остановок, световыми коробами оснащались и стоянки такси (на которых в самом деле стояли таксомоторы!) И, если монументальные ориентиры на остановках общественного транспорта можно считать окончательно исчезнувшими с улиц города, то на остановках транспорта индивидуального пользования они ещё кое-где остались. По крайней мере, один такой основательно запылённый и покосившийся знак фотографу Алексею Тихонову отыскать удалось.
Впрочем, относительно недавно на троллейбусных остановках вновь стали появляться консоли с монументальной синей литерой. Что это — начало комплексного решения вопроса о визуальной идентификации остановок транспорта или просто случайность — будет видно позднее. А пока в этом вопросе царит полнейшая неразбериха. Появилось огромное количество импровизированных остановок маршрутных такси (в основном около станций метро), таблички у которых сделаны из подсобных материалов — куска фанеры, старого колёсного диска (в качестве основания) и водопроводной трубы (в роли стойки). Такие объекты вполне могут быть симпатичны сами по себе как произведения искусства, но в контексте городской среды они — явление чужеродное и, главное, малопонятное.
Второй вид табличек, обозначающих остановки — в прошлом принадлежность исключительно автобусная, а ныне используемая также и для других видов транспорта, — плоская жёлтая двусторонняя табличка. Тоже явление отмирающее. По крайней мере, табличек, исполненных по традиционному шаблону, где на лицевой стороне обозначены номера маршрутов, а на задней — расписание движения, становится всё меньше. Традиционный жёлтый цвет перешёл «по наследству» новодельным табличкам, графические стилевые решения которых весьма различны — от рукописных до аккуратно вырезанных на плоттере из самоклеящейся плёнки.
Таблички на транспортных остановках — сытное место для размещения рекламы. Стоит это дешевле, чем на других рекламоносителях, а в поле зрения реклама попадает гарантированно. К тому же на остановках люди подчас вынуждены проводить изрядное количество времени — от нечего делать и текст рекламный прочитать могут, и торговую марку запомнить. Крупные магазины и торговые центры, из тех, что оказывают реальное влияние на транспортные маршруты, проектируют остановки в контексте своего корпоративного дизайна. Впрочем, это уже больше относится к теме павильонов или отдельно стоящих средовых конструкций, нежели к информационным табличкам.
Вот чего никак не коснулись перемены последних лет — это трамвайные таблички. Единственной тому причиной мне кажется их размещение — на проводах, над проезжей частью — до туда так просто не добраться. Размер у них небольшой — только-только номер трамвая рассмотреть — куда уж там рекламу размещать, да и самих трамвайных маршрутов в городе становится всё меньше.
Так что и в этой области дизайн городской среды далёк от единообразия. Что-то остается неизменённым и выглядит совершеннейшим археологическим артефактом, что-то сляпано на скорую руку из подвернувшихся материалов, что-то устроено основательно с применением современных возможностей — материалов, света и полиграфии. Зато весь этот средовой разнотык представляет собой обширное поле для краеведческих исследований — любимого занятия Журнала Учёта Вечных Ценностей. ♦

Остановки
Фотографии Алексея Тихонова

Скамейки

в № 11/23, "ТРАМВАЙ"/Улица
Скамейки

слова МИТИ ХАРШАКА

Я относительно недавно узнал от знакомых ландшафтников, что скамейка на самом-то деле — вовсе не «скамейка», а «садовый диван». такое достаточно смешное и пафосное название носит среди профессионалов этот предмет городской мебели. впрочем, если «мебель», то почему бы не быть и «дивану»? однако, оставаясь в рамках незатейливого русского языка, буду именовать сей предмет привычным уху словом.

Скамейки

Скамейки
Питерские скамейки разных лет. Фотографии из архива Сергея Морозова

Итак, скамейка. Предмет в городской среде, по сравнению, например, с остановками общественного транспорта или телефонными будками, можно сказать, древний. Скамейки в садах и парках Петербурга появились для отдохновения прогуливающейся праздной публики в незапамятные времена (если такие вообще есть в непродолжительной питерской истории). Впрочем, едва ли представляется возможным говорить о единой концепции средового дизайна прогулочных маршрутов нарядно одетой публики давних времен.
Могу предположить, что в рамках одного садово-паркового ансамбля ещё могло наблюдаться единообразие дизайна скамеек, но единые стилевые решения в масштабе города появились значительно позднее — уже при советской власти. Классические примеры советских скамеек пока есть в некоторых местах — например, в Летнем саду или на площади Искусств у памятника Пушкину. По-настоящему удобный эргономичный дизайн этих скамеек не только располагает к расслабленному сидению и неторопливому созерцанию, но и ласкает глаз устойчивой архаичностью форм. Их-то и можно с полным правом называть «садовыми диванами». Но они постепенно исчезают из города — современная реконструкция городской среды, организация пешеходных зон привносит новые формы и в «скамеечный» дизайн. Проекты подразумевают комплексное решение среды, включающее в себя дизайн городской мебели, соответствующий ее окружению. Конечно, старые скамейки никак не вписываются в глянцевый евростандарт. Впрочем, новое, в данном случае, отнюдь не означает лучшее.
Стали появляться цельнометаллические скамейки, а иногда даже и гранитные! Интересно, как авторы представляют себе совместимость этих материалов с человеческими попами в местном отнюдь не средиземноморском климате? Пользоваться такими скамейками небезопасно для здоровья даже в летний денёк — можно себе что-нибудь важное застудить. Что же говорить об осенних или весенних посиделках! Рискну утверждать, что единственным возможным материалом для скамеек в Питере было и остается дерево. Не самый, правда, антивандальный материал, но что же тут поделаешь — либо смириться с наскамейными граффити (тоже, кстати, небезынтересный предмет для изучения), либо примерзать нежными местами к железной или каменной поверхности. По мне так первое куда лучше!
Есть у меня и личный повод сожалеть о постепенном исчезновении старых «садовых диванов». Романтическое ощущение окончательно наступившей весны приходит ко мне обычно, когда в конце марта — начале апреля на белых и зеленых скамейках появляются таблички «Осторожно, окрашено!» ♦

Скамейки
Современные скамейки. Фотографии Алексея Тихонова

Урны

в № 10/22, "АЭРОДРОМЫ"/Улица
Урны

слова МИТИ ХАРШАКА и АЛЕКСАНДРА ФЛОРЕНСКОГО

Единообразия в городской мебели давно не сыскать — в Питере нет ни одного уличного аксессуара, который бы так или иначе являлся городским узнаваемым стилеобразующим элементом. Куда там до лондонских телефонных будок! Возьмем, к примеру, урны — предмет презренный. Было еще такое хорошее слово «мусорница», четко отделявшее урны для собственно уличного сора от урн для праха или, скажем, голосования. О них — городских мусорницах — и речь.
Урны
Факсимильное сообщение с коммерческим предложением производителя урн – фирмы «Ассорт»

В советское время единообразия было куда больше (впрочем, не только в урнах). Дизайн городской среды все-таки разрабатывался по единым для всей страны программам. Дизайн предметов городской мебели оставался неизменно единым во времени (не менялся десятилетиями) и пространстве (как минимум одного отдельно взятого города, а в некоторых случаях и всей страны).
Вспомните знакомый силуэт знаменитой садово-парковой скамейки (у специалистов это называется «садовый диван») с четырьмя массивными чугунными станинами и часто хулигански-выломанными белыми или зелеными деревянными рейками. Такую скамейку всегда сопровождала ныне забытая, а в то время единственно возможная бетонная плевательница, внешне напоминавшая урну для праха. Такие ассоциации возникали главным образом благодаря декору в виде гирлянд и кладбищенского типа окраске «серебрянкой». Внутри изначально полагалось быть жестяному ведру, но в подавляющем большинстве случаев оно отсутствовало, и мусорница превращалась просто в тяжеленный цилиндр без дна, стоящий прямо на земле.
Теперь этих артефактов ушедшей эпохи уже не сыскать. Их сменили самого различного внешнего вида «урны уличные напольные», являющиеся в некоторых случаях рекламоносителями. На наш взгляд, довольно специфическими и не ко всем товарам подходящими — к примеру, решение о размещении рекламы известного производителя пельменей на уличных урнах было не бесспорным маркетинговым ходом. В некоторых случаях урны явились даже носителями специфического питерского пафоса — накануне празднования Дня города во множестве появились мусорницы, украшенные юбилейным числом «300».
Что в этом многообразии видов радует, так это никак не улучшение качества дизайна городской среды, а увеличение количества урн на улицах. Теперь нам — людям культурным — не приходится бросать окурки и плевать прямо на асфальт. ♦

Петербургские урны. Фотографии Алексея Тихонова

Лотки

в № 9/21, "МЕТРОПОЛИТЕН"/Улица

слова МИТИ ХАРШАКА

Лоток стоит в самом низу иерархической лестницы торговых точек. На самом верху, по идее, должны располагаться крупные торговые комплексы — мечта мелких торговцев (плох тот солдат, который не мечтает стать генералом). Лоток, однако, может оказаться и самой древней формой во всем торговом эволюционном древе. Многотысячелетний тезис «все свое ношу с собой» не утратил своей актуальности у лоточников и в наше время. Именно в нем и есть коренное отличие лотка как формы торговли от других вариантов передачи товаров населению в обмен на деньги.
Лотки
Игнатий Щедровский. «Шарманщик». Автолитография из альбома «Вот наши!», 1845 год

Да, лоток не стационарен, разворачивается с началом дня и сворачивается, как только покупательская активность падает. Товар, разложенный на лотке, равно как и сам лоток, продавец может либо сам, либо с помощью товарищей отнести-отвезти в надежное место до следующего утра. Следующая эволюционная ступень торговой точки — ларек — уже условно стационарен.
Лирическое отступление: забавно, что в Москве нет условного лингвистического деления уличных торговых точек на лотки и ларьки — оба эти явления именуются словом «палатка». Слово «ларек» вообще типично питерское и в столице вызывает смех не меньший, чем слово «поребрик». Однако вернемся к петербургским лоткам. Это явление ничуть не меньше, чем витрины, вывески, фонари, урны и прочие уличные «мелочи», определяет облик города. Здания остаются в более или менее неизменном виде столетиями. Городская же «движимость» постоянно эволюционирует и меняется. Даже относительно небольшой исторический период, скажем последние десять лет, принес с собой в эту среду массу изменений. Коснулись они и нашего предмета рассмотрения. Ранее стихийно возникавшие из подручных материалов в местах наибольшего скопления народа, лотки за последние годы упорядочились в легкие стержневые конструкции с цветными тентами, которые можно собрать и разобрать с минимальными затратами времени и сил. Это наиболее цивилизованная форма лотка.
Есть, однако, формы лоточной торговли, которые не сильно изменились за прошедшие годы. Например, традиционный ящик с пирожками. Он чаще всего бывает белого цвета и распространен вблизи станций метро, а также в местах организованного отдыха граждан. Все знают, как он выглядит. И форма эта не подверглась никаким изменениям за последние десятилетия. Есть некоторые объекты советского дизайна, чьей продолжительной активной жизни могут позавидовать любые западные разработки. Еще более архаичной формой лотка является прямоугольный деревянный ящик с двумя продолговатыми отверстиями для рук на коротких бортиках. В таких лотках издавна подвозят в магазины хлеб, и в старых советских булочных именно из такого лотка можно было специальной алюминиевой двузубой вилкой поддеть себе понравившийся кирпич, круглый или батон. Сейчас такие лотки расползлись по городу и уже не являются непременным атрибутом хлебной торговли. Однако большей частью все-таки служат для продажи пищевых товаров.
Еще одна форма лотка — стихийно-любительская. Лотком в данном случае может служить с равной вероятностью и перевернутый вверх дном ящик, и просто застеленный газетой парапет какой-нибудь ограды.
Надо сказать, что современные лотки очень неплохо приспособились к рыночной конъюнктуре и зачастую являются одновременно рекламоносителями известных брэндов. Вариант, который встречается чаще всего, — это зонтик с символикой рекламодателя (достается лоточнику бесплатно). Однако попадаются экземпляры и более ценные с точки зрения городского краеведения. Таков, например, пирожковый ящик с надписью «горячая выпечка pepsi». Главное, чтобы глаз не замыливался и не привыкал к замечательной картине современной улицы. Мне кажется, что фотографии, публикуемые сейчас в журнале, уже очень скоро превратятся из актуального репортажа в историческое свидетельство. Улица эволюционирует, а Журнал Учета Вечных Ценностей зорко следит за этим процессом. ♦

Лотки
Петербургские лотки. Фотографии Алексея Тихонова

Рекламоносители

в № 8/20, "МОСТЫ"/Улица

слова МИТИ ХАРШАКА

На тему меня натолкнула фотография из коллекции Дмитрия Дервенева — скрупулезного собирателя графических примет городского настоящего — вывесок, витрин, рекламы. На фотографии Дима поймал объявление на двери магазина со словами «требуются рекламоносители». Совершеннейший абсурд с точки зрения человека, хоть сколько-нибудь имеющего представление о том, что на самом деле означает этот термин. В данном случае имеем дело с подстрочным пониманием слова: рекламоноситель — тот, кто носит рекламу. На себе. Буквально. Человек-бутерброд.
Рекламоносители
Петербургские рекламоносители. Фотографии Алексея Тихонова и Андрея Кузнецова

Можно гипотетически продолжить ряд: на бензоколонке может понадобиться энергоноситель для перетаскивания емкостей с горючим, на железной дороге — полупроводник (один проводник на два вагона). Подобная дословная проекция сложного слова на род занятий кажется совершеннейшей нелепостью. Однако слово «рекламоноситель», похоже, становится едва ли не нормой для обозначения человека, таскающего на себе рекламные зазывалки. Забавно. Того и гляди словом «рекламодатель» будут называть человека, раздающего листовки у выхода из метро.
Основной контингент рекламируемых таким способом фирм составляют магазины одежды, пункты обмена валюты и туристические агентства. В странах «развитого капитализма» такой вариант уличной рекламы также присутствует, однако «у них» человек-бутерброд в большинстве случаев будет причастен к какой-нибудь недорогой забегаловке, где можно быстро и за маленькую денежку что-нибудь съесть. Более развитый бизнес (даже средне-приличный магазин одежды) едва ли сочтет для себя возможным подобный вариант продвижения. В нашем же капитализме недоразвитом считается в порядке вещей выпускать на улицу человека, несущего на себе зазывалки в ювелирный магазин. Почему-то довольно распространенная тенденция — продвигать предметы роскоши средствами, скорее подходящими для магазинов поношенной одежды. Часто бывает, что магазин презентабельно сверкает дорогими витринами, а рядом стоит человек с фанеркой, на которой наклеены или набиты через трафарет корявые буковки. В таком случае подобный ход скорее будет антирекламой. То автосалон «Ягуар» наклеит на витрину ярко-оранжевые буковки, то ювелирный магазин на Невском силами собственного персонала изобразит на подручном материале что-то невразумительное.
Вообще, образ бедолаги в рекламном панцире, вынужденного в любую непогоду гнуть спину на акул капитализма, был чрезвычайно популярен у советской пропаганды. Это было едва ли не излюбленное клише, наглядно изображавшее, собственно, процесс «эксплуатации человека человеком». Также было желательно, чтобы бедолага был чернокожим — это подчеркивало бесчеловечное лицо социального неравенства. Сейчас «рекламоносителей» куда больше на наших улицах, чем в любой из развитых мировых столиц (почти весь фоторепортаж был сделан на одном только Невском проспекте).
Основными ареалами обитания «рекламоносителей» являются оживленные центральные улицы, а также области, прилегающие к станциям метро. Притом обязательным условием должна быть географическая близость к рекламируемому магазину или фирме. Заработная плата «рекламоносителей» составляет от 18 до 30 рублей в час. Это куда меньше, чем могут заработать улыбчивые юноши и девушки в агентствах, специализирующихся на промоушн-акциях. Там за час работы «рекламоносителем-рекламораздавателем» в яркой фирменной униформе получают от 2 до 5 долларов. Хорошо владеющие таблицей умножения владельцы малого и среднего бизнеса чаще бросают в массы клич «требуются рекламоносители», чем обращаются к профессионалам. Раз так, то могли бы выделить еще немного средств на то, чтобы приодеть носителей своих объявлений. А то совсем получается безрадостное и угрюмое зрелище, имеющее большее отношение к вопросам социального обеспечения, нежели к увеличению продаж.
Есть, правда, еще один вид «рекламоносителей», снаряжение которых все же требует определенных капиталовложений от хозяев рекламируемого бизнеса.
Это разные куклы-костюмы, внутри которых прячется человек. По идее, они призваны обращать на себя внимание проходящей мимо публики и, соответственно, привлекать новых клиентов в магазин/кафе/парикмахерскую и др. На самом же деле большая часть подобных сооружений крайне нелепа и, скорее, отпугивает клиента, нежели вызывает какие-либо положительные эмоции, способные перекинуться разом на рекламируемую торговую марку. Пожалуй, самое несуразное такое создание коротает дни на углу Невского и Мойки (неподалеку от редакции Журнала Учета Вечных Ценностей), рекламируя заведение «Строгановский двор». Изначально это должно было изображать повара. По крайней мере, атрибуты налицо — белая куртка и колпак имеются, равно как и сковородка с яичницей… Создание обладает зловещим оскалом и бодро помахивает розовым пенисом (видимо, изначально имелась в виду сосиска). Мне не раз приходилось быть свидетелем, как эта ходячая реклама неожиданно возникала из подворотни Строгановского дворца: девушки шарахаются, дети — в слезы. Так что думать надо, уважаемые рекламодатели! ♦

Витрины

в № 7/19, "НАСАЖДЕНИЯ"/Улица
Вывески

слова МИТИ ХАРШАКА

Витрины, вывески — все где-то рядом — почему было не объединить их в один материал? Вроде бы можно, но есть один важный момент, который четко отделяет одно от другого — вывеска делается раз и навсегда, а витрина подразумевает хоть и нечастое, но обновление. Другое дело, что владельцы этих самых витрин такой возможностью не пользуются, а если пользуются, то порой довольно коряво. Вот некоторые примеры многочисленных петербургских витрин, попавших в поле зрения Журнала Учета Вечных Ценностей.

ВывескиВывескиВывескиВывески

Одним из самых курьезных примеров мне кажется оформление окна автосалона «Ягуар», что на Московском проспекте. На стеклянной стене салона из ярко-оранжевой самоклейки нарезана завлекающая надпись: «NEW XJ». При том, что здание автосалона несколько утоплено по сравнению с общей фасадной линией Московского проспекта, надпись хорошо читается и видна издалека. Вот интересно, на кого она рассчитана? На случайных прохожих, у которых в кармане случайно завалялось под сотню тысяч у.е.? Или на более состоятельных по сравнению с прохожими автомобилистов, которые должны резко притормозить, и хлопнуть себя по лбу — «Точно! Ягуар забыл купить!» Я очень хорошо могу себе представить подобную надпись на витрине магазина бытовой техники, да что там, даже в окне расположенного неподалеку автосалона «Пежо», яркая зазывалка, оповещающая о продаже машинок в кредит, и то смотрится более или менее уместно.
Общая картина петербургских витрин до сих пор хранит следы всеобщего юбилейного сумасбродства. Мало кто не отметился упоминанием празднования трехсотлетия города. Иногда выглядит это довольно забавно, как, например, с заклеенным эмблемой празднования глазом у девушки на витрине магазина «Ив Роше», иногда довольно нелепо, как на витрине магазина «Бабушкины советы».
А вообще, городские витрины — неисчерпаемый источник радости для внимательного краеведа. Порой попадаются совершенно уникальные вещи, как полуметровый розовый презерватив в витрине аптеки, которая называется «Для тебя и мамы»! Порой глаз радуют примеры творчества анонимных авторов. Выцветшая надпись «Свежее мясо» или двухчастная композиция «Птица-Мясо», где слова визуализированы трогательными в своей нелепости изображениями, наводят на мысли о еще пока неокончательной победе капитализма. Через некоторое время эти артефакты исчезнут, уступив место унылому евростандарту. Скучно будет. ♦

Вывески

Вывески
Петербургские витрины. Фотографии Алексея Тихонова

Вывески

в № 6/18, "АКВАТОРИЯ"/Улица

слова МИТИ ХАРШАКА

Статью о вывесках я написал еще в начале месяца – задолго до сдачи номера. И собирался уже пойти гулять по городу с камерой в поисках иллюстраций для своего текста. Но в тот день разговорился по сети с моим другом и одновременно известным дизайнером Дмитрием Дервеневым, который, прознав о теме статьи, оперативно предоставил в мое распоряжение свою обширную коллекцию зорко подмеченных на улицах города вывесок. К сожалению, мы не можем опубликовать и десятой доли попавшего в редакцию материала, но некоторыми особенно ценными экспонатами с удовольствием с вами делимся.

В центре города с вывесками дело обстоит более или менее благополучно – места дороже, магазины богаче. Соответственно, и на пристойные материалы, и на гонорар дизайнеру (правда, это уже реже) средства все-таки находятся. А то и вовсе местному представительству какой-нибудь крупной международной сети и дизайн-проект и средства на производство вывески спускают сверху. Отделы маркетинга международных компаний четко отслеживают, чтобы в любом городе мира вывески их магазинов были строго одинаковыми. Все грамотно, профессионально и неинтересно. Правда, и в центре, бывает, попадаются забавные уродцы. Иногда убогий логотип и шрифты на самой вывеске так контрастируют с дорогостоящим материалом, что из-за такого несоответствия лишь сильнее обращают на себя внимание. Будь это все набито по трафарету на куске фанеры, графика бы органично вписалась в материал, но с толстым дорогим стеклом самопальный «недизайн» никак не связывается в одно целое.
Далее от центральных улиц ситуация становится чуть более занятной. У небольших магазинов и скромных забегаловок, для которых затраты на оформление своего фасада легли бы тяжким бременем на куцый бюджет, есть другой экономичный выход. Обратите внимание, большая часть небольших лавочек в городе обладает средней паршивости вывесками, на которых помимо названия самого магазина размещена торговая марка вендора (в большинстве случаев это либо «Кока-Кола», либо табачные торговые марки). Это идеальный вариант при нежелании (невозможности) тратить деньги на производство вывески. Стандартный пластиковый световой короб входит в комплект материалов для оформления POS (Point of sale). Какие курьезные сочетания «французского с нижегородским» получаются порой в результате подобного сотрудничества, мы видим на улицах ежедневно. Особенно «хорошо» бывает сочетание какого-нибудь псевдодопетровского шрифта и на весь мир раскрученного логотипа.
Впрочем, пристрастие к коряво-стилизованному историзму в дизайне вывесок – достаточно распространенное в наших краях явление, хотя зачастую бывает сложно найти тому разумное объяснение. Если уж отталкиваться от старорежимных вывесок, то найти примеров для подражания там можно массу. Вот только использовалась там антиква или, чуть позднее, гротеск, а уж никак не славянская вязь. Потому как в допетровскую эпоху, вывесок по городам и весям особенно не наблюдалось. А реформированная лично царем гражданская кириллица со славянской вязью имеет не больше родства, чем классическая антиква со средневековым готическим шрифтом. Посему в дореволюционной России встретить вывеску, написанную славянской вязью, было куда сложнее, чем сейчас.
Однако даже эти вывески покажутся верхом изящества и технологичности, если мы двинемся из исторического центра города еще дальше в районы хрущевских пятиэтажек и типовой застройки. Там живут магазины, которые неинтересны крупным брэндам. Их директорам не звонят менеджеры из «Кока-Колы» и не предлагают сделать и средне-пристойную вывеску. В таком случае в ход идет любой подручный материал – забытая строителями бетонная секция ограждения, деревянный забор, кусок фанеры, да мало ли еще чего можно найти на улице. Такие рукотворные примеры подробно изучены и описаны Ольгой Флоренской в фундаментальной работе «Психология бытового шрифта».
Но у многих вывесок, независимо от их географической удаленности от центра города и стоимости использованных материалов, есть общие черты. Внешне они могут диаметрально отличаться друг от друга, но степень абсурда и незамутненного идиотизма их смысловой составляющей зачастую роднит их теснее любого сходного графического решения. И что удивительно, ведь любая вывеска проходит несколько ступеней утверждения, начиная с директора магазина и заканчивая главным архитектором района. Неужели ни на одной из этих стадий не бросается в глаза трогательный идиотизм используемых формулировок и словосочетаний? Ведь главная функция вывески – привлекать посетителей, а не пугать их.
Коммерческая вывеска – всегда реклама, однако зачастую и рекламный щит становится вывеской. Это происходит довольно часто, когда компания арендует биллборд поблизости от своего магазина или офиса, ставит на нем свой логотип, жирную стрелку и дистанцию (желательно в метрах) от этого щита до своей точки. В таком случае биллборд арендуется на значительно более длительный срок, нежели это происходит в рамках обычных рекламных кампаний.
Но бывают еще случаи, и довольно забавные, использования наружной рекламы в качестве вывески. Это то, что получило в рекламистской среде ироничное название «бугор-транзитных» щитов. Зачастую компании, в принципе не нуждающиеся в наружной рекламе (узкоспециализированный товар или услуга категории «business to business»), или компании, не имеющие достаточных средств на развернутую рекламную кампанию, арендуют всего несколько поверхностей (бывают случаи, что и вовсе одну-единственную), географически подгадывая размещение под маршрут директора (отсюда и прозвище «бугор-транзитный») из дома на работу. Чтобы смотрел начальник и радовался: и у нас все, как у людей – вот и наружную рекламу разместили. Эффективности от такой рекламы – ноль. Вот и переходят такого рода щиты в категорию не то вывесок, не то адресной почтовой рекламы, потому как делаются в большинстве случаев под конкретного человека.
Конечно, со временем примеров вопиющей графической безграмотности становится все меньше и меньше. Однако сказать, что появляется много хороших вывесок, тоже пока нельзя. ♦

Вывески

Вывески
Петербургские вывески. Фотографии из коллекции Дмитрия Дервенева. Помощь в пополнении коллекции оказана Алексеем Тихоновым и Кириллом Морозовым

Знаки и светофоры

в № 5/17, "УПАКОВКА"/Улица

слова ОЛЕГА ВОРОНИНА

В Дирекции по организации дорожно-транспортного движения Петербурга проводится очередной эксперимент. Под асфальт укладывают датчики, реагирующие на скопление машин. Датчики дают команду светофору, каким светом гореть. Такие датчики уже есть под всем Невским проспектом и под Биржевой площадью. Специалисты надеются, что если закопать датчики на пятистах питерских перекрестках, транспортных пробок не станет вовсе. Вообще-то наш город всегда считался передовиком дорожно-транспортного регулирования, несмотря на ужасающее качество самих дорог.

В семидесятых годах попробовали применить научные достижения и организовать так называемую зеленую волну на Московском проспекте. Однако эффективность этого нововведения оказалась более чем скромной. Зато мы гордимся тем, что первый советский светофор появился именно в Ленинграде. Он был установлен в 1921 году на пересечении улиц Дзержинского и Герцена.

Знаки и светофоры
Знак «Проезд запрещен» (в просторечии «кирпич»). Фотография Сергея Эсви

Сейчас светофоров в городе насчитывается 12 620: транспортных – 10535, пешеходных – 1185, дополнительных секций – 900. А улицы, первыми в СССР отмеченные светофором, именуются теперь Гороховой и Большой Морской. Их перекресток вполне заслуживает какого-нибудь памятного знака. Правда, победного шествия светофоров по Петрограду после установки первенца не случилось.

Знаки и светофоры
Знаки «Уступите дорогу» (в просторечии – «косынка») и «Выезд на набережную» на Большой Подьяческой улице

Самый забавный из тех, которые считались экспериментальными, имел вместо трех огней один трехцветный диск, по которому, как секундная стрелка, двигался подсвеченный указатель. Он обходил диск один раз в минуту, что было крайне удобно – понятно, когда какой цвет станет главным. По каким-то причинам эта конструкция не прижилась, и даже к середине тридцатых годов основным средством регулирования движения по-прежнему оставались постовые (одежда – высокие каски с синей звездой: летом белые, зимой серовато-синие; ярко-голубые петлички с красными кантами и серебристыми лычками, белые перчатки, в руках красный жезл с желтой рукояткой).

Знаки и светофоры
Светофор и знаки на сложном перекрестке у Гренадерского моста, со стороны Ботанического сада. Фотографии Мити Харшака

Наконец, уже в конце тридцатых, на углу улиц Некрасова и Маяковского был установлен первый саморегулирующийся светофор. Во время войны существовала специальная мобильная модель светофора. Работал он от аккумулятора и переносился с места на место в зависимости от обстановки. К сожалению, старые конструкции увидеть негде – разве что над перекрестком улиц Мира и Малой Монетной, где до последнего времени висела модель шестидесятых годов.
Жаль, что мы сильно отстаем от Москвы по количеству прогрессивных светодиодных светофоров
– их в Питере не более двух десятков. Диод – это такой маленький полупроводниковый прибор, по сути кристалл, потребляющий значительно меньшее количество энергии по сравнению с лампами накаливания, а по качеству света им не уступающий. Он позволяет светофору избавиться от существенного недостатка – ложного светового сигнала (блика), когда создается ощущение, что горят все огни одновременно. Козырек не всегда оказывается эффективен в таких неприятных случаях. Но есть один минус – цена: установить ламповый светофор стоит в несколько раз дешевле, чем светодиодный.
Последний светодиодный светофор установили в мае на пересечении Невского проспекта и улицы Александра Невского. ♦

Обложка публикации:

Знак «Пешеходный переход» на углу улиц профессора Попова и Барочной.

Фотография Мити Харшака

Перейти Наверх