Населенный пункт

Старая Ладога

в № 13/25, "ЗООПАРК"/Населенный пункт

слова МАРИИ КАПУСТИНОЙ, фотографии АНДРЕЯ КУЗНЕЦОВА

Маленькое село на левом берегу Волхова, в 12 километрах от его устья, в 128 километрах от Петербурга — деревянные развалюхи, покосившиеся заборы, грязь по колено… В общем, вполне традиционный для российской глубинки пейзаж. А между тем в нём отражены двенадцать веков отечественной истории. Даже сейчас в селе насчитывается около 160 памятников архитектуры, искусства и археологии: старинные монастыри, церкви, колокольни, дома, амбары. Они окружены рощами, урочищами, курганами, величественными могильными насыпями — сопками. В то время как Санкт-Петербург торжественно праздновал своё трёхсотлетие, Ладога скромно и незаметно отметила 1250-летний юбилей.
Наиболее крупная и интересная с точки зрения среднестатистического туриста местная достопримечательность — Староладожская крепость — строилась и перестраивалась вплоть до XVI века.
Выйдя из крепости, турист равнодушно шагает по неприметной с виду улочке, даже не подозревая, что идёт по самой древней русской улице — Варяжской, впервые упомянутой в источнике около 1500 года, но существовавшей, вероятно, ещё в IX веке…
В течение двух последних веков в Старой Ладоге работают археологи. Однако научным раскопкам подверглись пока лишь два процента её территории. В 1984 году здесь создали историко-архитектурный и археологический музей-заповедник общероссийского значения. Под особую охрану была взята территория села размером около 200 гектаров. Были запрещены самовольное строительство и земляные работы. Но до этого в западной части Старой Ладоги успели уже вырасти многоэтажные дома, постройки совхоза «Волховский» и корпуса ремонтно-технического предприятия. Впрочем, и охрана государства не очень-то спасает Ладогу. Ценнейшие памятники архитектуры, не до конца отреставрированные, вновь разрушаются, открытая всем ветрам каменная крепость превращается в живописную руину. В прошлом году на Варяжской улице в результате юбилейного «благоустройства» бульдозером было снесено несколько деревянных дореволюционных построек.

Старая Ладога
Церковь Рождества Иоанна Предтечи
***

Название Ладога произошло от финского Alodejogi — нижняя река, то есть река к низу от порогов. В широком смысле так могло бы именоваться всё нижнее Поволховье, где не позднее VII—VIII веков сложилась первичная полиэтничная Русь. И Ладога, едва ли не единственное крупное поселение на севере Восточной Европы, стала центром этого предгосударственного образования.
Поселение возникло здесь на «земляном городище» в 750-е годы. Расположенная на пересечении морских и речных путей, Ладога служила местом контакта многих культур, поражая развитием ремёсел и размахом своего торжища. С Запада везли сюда вооружение, украшения, стеклянные кубки, ткани и янтарь. С Востока доставляли наборные пояса, бусы из горного хрусталя и сердолика, раковины каури, снаряжение для всадников и коней, шёлк, парчу, пряности, предметы роскоши и серебряные монеты — дирхемы. Поток арабского серебра привлёк в Ладогу викингов, сделав её для них своеобразными воротами в далёкие и сказочно богатые страны Востока.
Вот в такую Ладогу и был призван для защиты от викингов знатный выходец из Скандинавии Рюрик. Здесь он взошёл на княжеский престол, положив начало династии Рюриковичей, правившей в России вплоть до конца XVI века. В 1899 году в Старую Ладогу приехал Николай Рерих. То, что он увидел, поразило его воображение. «Взбираемся на бугор, — писал Рерих, — и перед нами один из лучших русских пейзажей. Широко развернулся серо-бурый Волхов с водоворотами и светлыми хвостами течения посередине; по высоким берегам сторожами стали курганы, и стали не как-нибудь зря, а стройным рядом, один красивее другого».
Рериховский «бугор» — это, по-видимому, сопка, называемая в народе сопкой Вещего Олега. Сопки в окрестностях Ладоги — огромные могильные насыпи VIII—X веков, воплощение древнего погребального обряда. Величественность вида сопок поразительно сочетается с чрезвычайной бедностью самих захоронений. За этим просматривается представление древних русичей о дематериализации человека в «посмертии», в противовес грандиозности памяти, которая о нём остаётся.

Старая Ладога
Успенский собор Свято-Успенского монастыря
***

XII век — время последнего расцвета Ладоги, когда здесь велось невиданное по размаху каменное храмовое строительство. Учёным известно о возведении в течение XII столетия вслед за первой упомянутой в летописи каменной крепостью Северной Руси не менее шести каменных церквей, каждая из которых была украшена настенной живописью. Начало этому строительству было положено возведением Успенского собора. Вслед за ним строятся ещё пять храмов, из которых сохранился лишь один, посвященный святому Георгию. Храм относят к числу самых камерных церквей всей Новгородской земли того времени. Зато в нём наиболее полно сохранилась великолепная стенопись, благодаря чему он и получил широкую известность.
Церковь Св. Георгия — небольшой четырехстолпный храм с тремя апсидами. Всё здание отличается какой-то аристократической изысканностью пропорций. Арки, устремлённые вверх, создают простое, логичное и в то же время лёгкое и торжественное пространство. Впечатление усиливает и светлая по колориту фресковая роспись, прозрачная, «пульсирующая», изысканно-утончённая. Ладожане любовно называют церковь Георгиевскую церковь «Ладожской невестой». В 1982—1995 годах церковь была отреставрирована, в том числе восстановлена и знаменитая фреска «Чудо св. Георгия о змие» — шедевр средневековой монументальной живописи, на которой усмирённого Георгием змия ведёт в город царевна Елисава, несостоявшаяся жертва дракона, «и идяше вослед ея страшный он змий, пресмыкаяся по земли яко овча на заколение»…
Строительство церкви Св. Георгия, небесного покровителя ладожан, относят к 1165—1166 годам и связывают с победой над шведским войском. Впоследствии она исполняла роль крепостного храма, то есть духовной опоры стоявшего здесь гарнизона — по легенде, именно здесь молился перед битвой на Неве в 1240 году двадцатилетний князь Александр Ярославович. Но в связи с таким однозначно «ратным» уклоном храма вдвойне удивительно видеть на фреске изображение женщины. Да и Георгий не разит, как на московском гербе, змия копьём, а усмиряет зверюгу Божьим словом.
Возможно, столь «пацифистский» мотив появился в противовес и назначению церкви, и суровости времени.

Старая Ладога
Крепость
***

В конце XVII — первой половине XIX веков заглохшее было селение вновь ожило. В его северной части — селе Успенском — находилось поместье Алексея Томилова, просветителя и мецената, героя войны 1812 года. Не было, пожалуй, в Петербурге сколь-нибудь значительного художника, который бы не побывал в гостях у Томилова. Радушному хозяину дарили произведения искусства. Так сложилась коллекция, в которой полно и разнообразно запечатлелась целая эпоха. В 1917—1918 годах наследник Томиловых Е. Шварц на нескольких возах привёз и передал на хранение Русскому музею все накопленные в родовом гнезде художественные сокровища. Этот вклад в собрание музея оказался крупнейшим на то время: шесть тысяч произведений! Но главное, что бесценная коллекция была спасена от гибели и расхищения.
С 1704 года, когда Пётр Первый основал Новую Ладогу, древнерусская столица называется Старой Ладогой. Тогда же лишилась она и статуса города. С тех пор и до наших дней здесь всего лишь село. Думали как-то назвать его посёлком городского типа, но нет, не дотянула наша первая столица до высокого статуса посёлка.
В 1114 году летописец Нестор записал: «…Поведали мне ладожане, как тут случается. Когда бывает туча велика, находят дети наши глазки стеклянные — и малые, и великие, проверченные. А другие подле Волхова берут, которые выплёскивает вода….». Точно так же находят детишки бисер и бусы в наши дни. Ладога просто кишит сокровищами и всевозможными древностями, на которые жители то и дело натыкаются в своих огородах: то откопают заклёпку от скандинавского дракара, то нательный крестик, то рукоять деревянного игрушечного меча, то какое-нибудь ушко от ведра позапрошлого века.
Такова она, Ладога — древний центр культуры и искусств, место таинственное, сакральное, но абсолютно лишённое какой бы то ни было парадности. ♦

Старая Ладога
Никольский монастырь

Всеволожск

в № 12/24, "ВОДОПРОВОД"/Населенный пункт
Всеволожск

слова ЕЛЕНЫ ВЕРБИЦКОЙ, фотографии АНДРЕЯ КУЗНЕЦОВА

Своё имя город получил от дачного посёлка возле железнодорожной станции. В XIX веке здесь шло интенсивное строительство, росло население. Посёлок
Всеволожский, слившись с деревней Рябово, стал волостным центром, но даже в официальных документах его долго ещё называли то Рябово, то Всеволожский.

Со временем второе название закрепилось как основное. До сих пор во Всеволожске сохранилась Рябовская улица.
Официально Всеволожск стал городом совсем недавно, в 1963 году, и по-прежнему похож на огромный дачный посёлок с разностильными строениями: старинными деревянными и каменными домами, современными коттеджами, а кое-где и блочными пятиэтажками. Всё это разнообразие щедро приправлено изрядным количеством всевозможных ларьков и магазинов. Большая часть территории застроена в советские годы. Характерная особенность Всеволожска — повсюду между домами и вдоль городских улиц высятся ряды елей и сосен; тут и там встречаются островки берёз, дубов, клёнов. Живописные «оазисы» в центре и на окраинах некогда были фрагментами приусадебных парков. Вторая особенность — наличие прямо в городе железнодорожного пути протяжённостью более восьми километров и трёх станций: Бернгардовка, Всеволожская и Мельничный Ручей.
Датой основания Всеволожска местные краеведы считают 1818 год. Именно тогда князь Всеволод Андреевич Всеволожский приобрёл поместье Рябово. Один из богатейших людей России того времени, князь начал проводить в своём имении модные преобразования. Его бурная деятельность дала толчок к дальнейшему развитию этих мест, а фамилия князя навсегда осталась в названии посёлка.
Поскольку с рябовской усадьбы Всеволожск ведёт свою историю, справедливо будет начать рассказ о городе с неё. Бурное развитие хозяйственной и промышленной жизни края началось именно в 1818 году. Осушив болота и расчистив рощи, Всеволожский устроил их в виде парка, проложив в Рябове 25 вёрст новых дорог. На старом кирпичном заводе, «что противу завода г-на Оленина», начали изготовлять кирпич. По проекту архитектора Павла Шрётера строится усадебный дом, в нём создаётся церковь. К дому пристраивают деревянный столовый корпус и две большие оранжереи, строится «булыжная конюшня о двух этажах», плотина для нового пруда под горой и многое другое.
В.А. Всеволожский обустраивал жизнь в поместье по последнему слову современной ему науки и техники. За несколько лет строительных работ усадьба совершенно преобразилась: изящный дом-дворец возвышался на вершине холма, окружённый обширным французским парком с подстриженными аллеями, каналами, фонтанами и замысловатыми беседками. В октябре 1822 года в Рябове был устроен грандиозный праздник-новоселье, приуроченный ко дню рождения князя. Одним из гостей был П.П. Свиньин, известный журналист, оставивший подробное описание праздника и усадьбы. Его рассказ, гравюра А. Дезарно, датированная 1822 годом, а также планы Рябова позволяют воссоздать оригинальный замысел авторов усадебного комплекса.
Холмистый, пересечённый рельеф местности позволял современникам сравнивать Рябово со Швейцарией. Центром имения была вершина одного из холмов, на котором был разбит господский парк. Крутые, извилистые склоны холма, обработанные террасами, переходили в открытые пространства лугов и полей, спускались к лесным массивам и трём озерам — Круглому, Долгому и Большому. Устройство усадьбы на вершине холма обеспечивало возможность обзора многоплановых панорам: «с террасы оного представляются бесконечные виды на С.-Петербург и Шлиссельбург«. На восточном пологом склоне холма был разбит большой фруктовый сад.
Одноэтажный с мезонином деревянный дом, выстроенный архитектором П. Шрётером, был просторен и вмещал много комнат, в том числе большой театральный зал и домовую церковь Во имя Святого Всеволода-Гавриила Псковского, родоначальника князей Всеволожских. Слева от него размещался служебный флигель, а справа, в некотором отдалении, ресторан «Каламбурини».
В аристократическом кругу Всеволод Андреевич слыл настоящим русским барином, хлебосолом и театралом. В его имении часто гостили Хмельницкий, Верстовский, Мансуров, Юрьев, Алябьев, Глинка, Крылов, Оленин. Пыляев писал, что у Всеволожского был превосходный хор певчих и музыкантов, а также труппа своих крепостных актеров. «Праздники в его доме тянулись по три дня; к нему наезжало гостей более пятисот человек, для которых всегда
были устроены особые помещения, при этом было сделано всё так, что привычки каждого гостя не встречали ни малейшего стеснения. На обедах подавалась янтарная уха из стерлядей, саженные осетры в серебряных кастрюльках, гурьевская каша и прочие диковинки кулинарного искусства. После обеда устраивались в театральной зале спектакли, базары в комнатах, в манежах рыцарские турниры, или, пока гости обедали, в столовую то и дело являлись различные замаскированные персонажи».
Особое удивление гостей вызывали огромные оранжереи, примыкавшие к барскому дому и обустроенные по последнему слову агротехники: к 1 января в них поспевали персики, виноград и ананасы, посреди зимы гостей угощали свежей земляникой.
Петербургский Крёз, как называли тогда князя при императорском дворе, к Новому году подносил императрице Mapии Фёдоровне фрукты из своих оранжерей на золотом блюде.
Список хозяйственных нововведений князя был весьма разнообразен. Когда читаешь архивные материалы, с трудом веришь, что подобные научные и промышленные преобразования происходили в начале XIX века в России — как было сказано в советских учебниках, отсталой аграрной стране. В Рябове было налажено производство листового железа и изготовление белой жести. За один только год на небольшом заводе было выпущено 6832 пуда железа. Впоследствии, когда в Петербурге в 1830-х годах возникло Газовое общество, в Рябове отливались чугунные трубы для газопровода, причём были они вдвое дешевле английских. В своём поместье князь первым в России ввёл газовое освещение.
Князь В.А. Всеволожский умер в 1837 году, на 68-м году своей жизни, оставив Рябово, как и другие имения, своим сыновьям. По словам историка И. Пыляева, «последние не имели кипучей деятельности своего отца; это были люди светские, некоммерческие, и скоро все заводы и солеварни зa долги поступили в казну; часть Рябова была тоже продана».
Купить и спасти «родовое гнездо» сумела жена Павла Александровича Всеволожского — Елена Васильевна, урожденная Кочубей. Новая хозяйка старалась вернуть поместью его прежнее достоинство и возродить промышленное производство. При ней был отремонтирован и частично перестроен усадебный дворец, построена каменная церковь Спаса Нерукотворного. Однако в 1906 году, после смерти Елены Васильевны, мыза Рябово вновь продаётся за долги с публичных торгов, и снова её покупает жена одного из Всеволожских — Лидия Филипповна. Она была владелицей популярного в России журнала «Нива». Богатая жена доверила управление имением своему мужу Василию Павловичу Всеволожскому.
Князь по примеру своего прадеда, Всеволода Андреевича, снова модернизирует оборудование на заводах, в котельных, строит жилые дома для рабочих, приобретает сельскохозяйственные машины. Наконец-то мыза Рябово освобождается от долгов: «сей участок никому не продан, не заложен… и от запрещений свободен». Лидия Филипповна и её муж Василий Павлович Всеволожские оказались последними частными владельцами древней мызы Рябово. Спустя несколько лет после Октябрьской революции, в 1926 году, барский дом сгорел, и вершина Румболовской горы опустела. Лишь огромные деревья, как верные часовые, до сих пор держат строгое каре вокруг места, где когда-то возвышался величавый дворец. Наряду с усадьбой Всеволожских огромную роль в местной истории сыграла Ириновская узкоколейная железная дорога, построенная на средства Павла Леопольдовича Корфа. Эта дорога соединила Санкт-Петербург с Ириновкой — усадьбой барона. На богатых торфом болотах Корф построил завод, выпускавший торфяные брикеты. Начиналась дорога от станции Охта в Санкт-Петербурге и проходила по трассе, известной нам как Дорога жизни, мимо Приютина в Ириновку. В 1896 году на станции Всеволожская было построено здание вокзала. Этот дом сохранился до сих пор, но, несмотря на табличку «Памятник деревянного зодчества ХIX века», находится в жутком состоянии.
Сохранились здесь и некоторые купеческие дома — например, дом Свешникова. Купец держал трактир с бильярдом, на втором этаже трактира была маленькая гостиница. Жилой дом соединялся с трактиром стеклянной галереей. Теперь на месте, где стоял трактир,— книжный магазин. Недалеко от этого места в 1912 году был открыт первый кинотеатр «Ампир», ныне в этом здании комиссионный магазин. Через дом от кинотеатра находилась аптека, здание которой построила Елена Васильевна Всеволожская.
Привокзальную площадь с 1912 года украшает каменный дом купца Хомякова. Недалеко от станции, в Театральном переулке, в 1903 году князьями Всеволожскими был построен летний театр с садом. В саду работал буфет — словом, дачники не скучали. Позже Всеволожские сдали театр в аренду Антону Кяу, который впоследствии купил у них театр и устроил поблизости кегельбан. Театр сгорел в 1923 году, и в память о тех временах осталось лишь название Театрального переулка.
Теперь во Всеволожске расположены многие промышленные предприятия — Дизельный завод, Комбинат железобетонных изделий, швейная фабрика, промкомбинат, месторождения нерудных строительных материалов (песка, гравия и проч.), производство минеральных красок. На магнитной станции «Мельничный ручей» изучают магнитное поле Земли. А ещё здесь, как и прежде, живут дачники.
Всеволожск был и остаётся одним из самых известных дачных пригородов Санкт-Петербурга. ♦


Интересна история необычного для здешних мест названия станции Бернгардовка. В конце ХIХ века управляющим в имении князей Всеволожских служил швейцарец Иоганн Бернгард. На заработанные деньги он купил участок земли рядом с поместьем хозяев и построил на нём мызу. Ириновская железная дорога пересекла участок, принадлежавший Бернгарду.
Согласно легенде, в качестве компенсации за нанесённый ущерб практичный швейцарец потребовал, чтобы на его участке сделали станцию и назвали её Бернгардовкой. По другой версии, станция Бернгардовка до января 1910 года называлась Христиновкой, но по прошению владельца ближайшей мызы и молочной фермы Иоганна Бернгарда была официально переименована в Бернгардовку. Якобы потому, что его корреспонденцию часто отправляли на Украину, где находилась другая станция под названием Христиновка.

Всеволожск
Здание почты Всеволожска
Всеволожск
Всеволожский Дом культуры
Всеволожск
Дача на Всеволожском проспекте
Всеволожск
Сараи на Румболовской горе

Обложка публикации:

Вид на Всеволожский проспект и церковь Святой Троицы

Вырица

в № 11/23, "ТРАМВАЙ"/Населенный пункт
Вырица

слова ЕКАТЕРИНЫ ГОЛУБЕВОЙ и АНДРЕЯ КУЗНЕЦОВА

Так получилось, что обозреватель Журнала Учёта Вечных Ценностей Екатерина Голубева знает прошлое этого посёлка в Гатчинском районе Ленинградской области главным образом по письменным источникам, а фотограф Андрей Кузнецов живёт
там много лет. Поэтому здесь на одних и тех же страницах соединились история и повседневность посёлка на Оредеже.
Основателями Вырицы, как гласит предание, были несколько саратовских поселенцев, удравших со строительства Петербурга. Берег реки Оредеж и сосновые леса приглянулись беглым крепостным. Говорят, до сих пор у реки растёт дуб, посаженный «на память» первыми местными жителями.
До конца XIX века Вырица развивалась небыстро — это была деревня в полторы сотни жителей, находившаяся в родовом имении князей Витгенштейнов. От самих князей в посёлке остался когда-то принадлежавший им охотничий замок. В начале ХХ столетия от Павловска до Вырицы была проложена железная дорога, и на выкупленных княжеских землях началось активное дачное строительство. В петербургских газетах появились объявления, предлагавшие приобрести участок в Вырице, которая «представляет из себя уютный уголок природы с сухой и здоровой почвой, сосновым лесом и живописными берегами реки Оредеж».
Одним из самых богатых людей здесь считался Антип Ефремов, владелец лесопильного завода на реке Оредеж. Антип Ефремов был отцом фантаста Ивана Ефремова, в Вырице прошло всё детство будущего писателя — до отъезда на юг для поправки здоровья. Здесь долгое время сохранялся дом Ефремовых, его даже украсили мемориальной доской. Правда, несколько лет назад дом сгорел. Зато многие постройки именитых дачников сохранились до сих пор. Например, дома №№ 13, 15, 17 и 19 по нынешнему Коммунальному переулку принадлежали до революции графине Томпсон. Банкир Бумагин владел здесь шестью домами. Для удобства хождения через реку он построил мост, который и поныне называется Бумагиным.
Вырица начала прошлого века делилась на несколько районов. Первый из них, который сейчас зовется местными жителями «ГЭС», прежде назывался «княжеским», или Княжеской долиной. Десятка полтора домов, построенных в центре посёлка,
служили аристократическими дачами. Каждое лето граф Мосс, князь Витгенштейн, господин Мюллер, графиня Жукова приезжали сюда со своими семьями на отдых. На месте теперешней плотины был деревянный мост, который строился заново каждый год, потому что его регулярно сносило ледоходом.
Второй район — улица Кирова, Речная улица, Казанская церковь — звался Красной долиной. На Речной улице находилась дача знаменитого дрессировщика В. Анисимова, позднее принадлежавшая В. Чкалову. От железной дороги по Магистральной улице (ныне Коммунальный и Кировский проспекты) сюда ходила конка. Третий район, Петровку, занимала община чуриковцев. Основал её братец Иван Чуриков, прибывший в Петербург из Поволжья. Приезжали в общину страдающие тяжелыми запоями люди — и оставались навсегда при исцелившем их учителе. Дав зарок, поселенцы жили в общине. В 1906 году на левом берегу реки Оредеж ими был построен большой красивый двухэтажный дом с башенкой и залом на первом этаже для проведения бесед, а через 15—20 лет здесь вырос целый посёлок. У чуриковцев были свои поля, хозяйство они вели близкое к натуральному, выращивали овощи, держали скот.
В микрорайоне, где сейчас находится центр посёлка, раньше стоял большой рынок. Вокруг него помещались маленькие домики, в которых жили купцы, приезжавшие сюда торговать. У каждого купца был свой магазин. Сюда же из разных деревень с товаром съезжались крестьяне.
В начале века, одновременно с бурной застройкой посёлка, началось строительство храмов. Наиболее известна Казанская церковь, построенная в 1913 году на деньги, собранные жителями Вырицы. С нею связана такая легенда. Рассказывают, что после Пасхи 1938 года советская власть закрыла церковь, а в войну перед приходом немцев её собирались взорвать из стратегических соображений. Со станции была послана подвода со взрывчаткой в сопровождении лейтенанта и двух красноармейцев. Лейтенант был верующим человеком. Не исполнить приказ он не мог, взорвать храм тоже не мог — и застрелился из револьвера. Солдаты вернулись на станцию, положив его тело на подводу с неиспользованной взрывчаткой. А командование в общей суматохе и думать забыло о взрыве храма.
Почти сразу после прихода фашистов церковь открыли, в ней совершались богослужения, молящихся было очень много. В годы войны Казанский храм был единственной действующей церковью на этом участке фронта. Со стороны немецких властей возражений не поступало. В Вырице размещалась тыловая команда, состоявшая из православных румын. Румыны были из восточных, прилегавших к России районов. Они немного говорили по-русски, понимали богослужения на церковнославянском языке и с удовольствием ходили в Казанскую церковь.
Главное, чем известна эта церковь теперь,— тем, что на кладбище возле неё находится могила отца Серафима, нашего современника, причисленного к лику святых. Отец Серафим (Муравьёв) поселился в Вырице летом 1930 года, снимал со своими родными маленький домик на Ольгопольской улице, затем около года Муравьёвы квартировали на Боровой улице. С 1932-гопо1945 год батюшка жил в доме № 7 по Пильному проспекту, принадлежавшем семейству провизора Владимира Томберга, а с 1945 года Муравьёвы жительствовали на Майском проспекте в доме № 41 (ныне39), у хозяйки Лидии Ефимовой. Старец был и остается известен многими чудесными предсказаниями и исцелениями. В частности, в начале войны он утверждал, что Вырицу не разрушат и в Княжеской долине, где стоял Казанский храм, не будет пролито человеческой крови. И хотя в конце войны в трёх километрах от поселка, на станции, шли ожесточённые бои, в самой долине не пострадал ни один дом. После войны многие десятки людей приезжали в Вырицу, чтобы узнать от отца Серафима о пропавших родственниках и близких. Говорят, что святой старец никогда не ошибался…
Впрочем, никак нельзя сказать, что Вырица оказалась совсем не задета войной. Немецкие войска заняли поселок в августе1941 года. В старом здании школы был устроен лагерь для военнопленных. А в сентябре1942-гогитлеровцыорганизовали в Вырице концлагерь, куда из разных насёленных пунктов области свозили детей, потерявших родителей. На берегу реки Оредеж в двухэтажном особняке собрали более двухсот детей в возрасте от трех до14 лет. Из Мги был привезён целый детский сад: 60 детей шести лет. Малолетних узников заставляли работать зимой на переборке картофеля и овощей, а летом — в парниках. Рабочий день доходил до12 часов, питание было отвратительным. За год с небольшим от голода умерли десятки детей.


Коменданта лагеря звали Дель Фабро. По преданиям, до сих пор бытующим среди вырицких жителей, ему здесь нравилось. «Останусь жить в России», — говаривал он. Так с ним и получилось — коменданта судили в Ленинграде в 1945 году, трибунал приговорил его как военного преступника к 25 годам заключения.

Вырица
Плотина бывшей ГЭС

В 1970-е годы Вырица снова обрела дачный статус: в посёлке и окрест построили несколько пионерских лагерей и детских садов. Тогда же Вырица стала своего рода ленинградским Переделкином. Дачами здесь обзавелись Д. Лихачев и А. Кушнер, В. Бианки и В. Пикуль, И. Глазунов и К. Лавров, М. Светини О. Басилашвили.
Мало кому известно, что в конце1970-х годов в Вырице существовал независимый дом творчества, принадлежавший редактору одного из самиздатовских журналов «Часы» Борису Останину. Как совладелец просторной дачи на берегу реки Оредеж, он решил переоборудовать её для особо нуждающихся в отдыхе «неофициалов». Приезжали они в Вырицу на неделю-другую и пользовались всеми удобства-ми, в число которых входили пишущая машинка, книжный шкаф с самиздатом и радиоприёмник с «вражьими голосами». Тут же были лес и действующая церковь. Подолгу в этом «доме отдыха» жили Борис Кудряков, Валерий Калягини Кирилл Козырев. Остальные приезжали часто, но не надолго: Влад Кушев, Сергей Владимирович Петров с женой Сашей и многие, многие другие.

ЗАВОДНАЯ КУРОЧКА

Несмотря на курортно-оздоровительный имидж Вырицы, в ней весьма развита местная промышленность.
Кто не знает железную заводную курочку, которую заводишь ключиком — и она начинает резво скакать по столу. Эти замечательные игрушки производят на ВОМЗе, Вырицком опытно-механическом заводе. Знакомая тёщи одного из авторов как раз работала там и частенько приносила в подарок родственникам курочек, отбракованных ОТК. Есть в Вырице пилорама и завод металлоизделий. Фабрика «Узор» производит гобелены. Ещё имеется ателье, которое, судя по вывеске, занимается пошивом «шуб из меха».

Вырица
Церковь иконы Казанской Божией матери
ФЕЛЬДФЕБЕЛЬ НА БЕЛОМ КОНЕ

Однажды один из авторов этой публикации, а именно фотограф Кузнецов, пошёл работать кочегаром (сутки через трое) в старую пекарню, что на переезде у Сиверского шоссе. Принял смену у кочегара Василия — мрачноватого, угрюмого типа. Когда Василий позволял себе выпить — зверел окончательно.
Другой сменщик — Валя Макарёнок, маленький сухенький мужичок неопределенного возраста, был всегда навеселе. Взялся учить новичка кочегарному мастерству: как уголь забрасывать, когда поддувало включать.
Рассказывал про свою нелёгкую жизнь, как под немцем был… «Вот здесь, на этом самом переезде, фашисты председателя-коммуниста повесили. А главный их фельдфебель на белом коне разъезжал, с хлыстом. Потом его, злодея, партизаны пристрелили». Рассказывал, как его, ещё пацана, и многих других выритчан согнали и повезли в теплушке в Германию на работы. В общем, очень он немцев ругал, какие они плохие.
А вскоре германское правительство решило выдать компенсацию в размере DM1000 всем депортированным в годы войны. Валя попал в их число. С полгода потом он «гудел» и всё немцев нахваливал, какие они хорошие. ♦

Вырица
Железнодорожный мост через реку Оредеж
Вырица
Здание общины христиан-трезвенников братца Ивана Чурикова

Обложка публикации:

Железнодорожные пути у станции Вырица


Фотографии Андрея Кузнецова

Колпино

в № 10/22, "АЭРОДРОМЫ"/Населенный пункт
Колпино

слова ЛАРИСЫ БУРИМ

Колпино
Герб города Колпино. Из собрания Ларисы Бурим
Спросите петербуржцев, что они знают о Колпине, об этом небольшом городе, расположенном всего в 25 километрах от исторического центра Санкт-Петербурга? Среднестатистический ответ угадать не сложно: Колпино, как правило, знают по расположенным там знаменитым Ижорским заводам. Не пригородными дворцами и парками славен этот город, а заводской маркой, авторитет которой почти три века создавали поколения промышленников, инженеров и рабочих.

Основанию Колпина предшествовал указ Петра Великого Адмиралтейской коллегии, в котором царь повелел: «Ижорскую мельницу в два или три года перенести на новое место ниже, а именно тут же, где ныне лежит известь и амбар, дабы с Невы удобнее лес можно для пилования взводить, для того, что лес уже на Ижоре переводится…». Новую лесопильню заложили в 1722-м, этот год справедливо считается годом основания Ижорских заводов и города Колпино. Известно, что спустя два года в заводской слободе на правом берегу Ижоры жили вместе с семьями 124 мастеровых, привезенных из разных областей России.

Колпино
Колпино. Разлив реки Ижоры у главной плотины. Открытка 1910-х годов

Имя города, никогда не менявшееся, представляет до конца не разрешенную пока загадку для жителей Колпина и краеведов. Сами колпинцы обыкновенно полагают, что приезжал в их края Петр Первый, вбил кол в болото («пино») и сказал: «Здесь будет город — Колпино». Незамысловатое объяснение прижилось лучше, чем выводы краеведов и филологов, указывающих на множество однокоренных географических названий: остров Колпин в Псковском озере, деревни Большое и Малое Колпино близ Гатчины, река Колпинка — приток Волхова и река Колпь — приток Суды. В славянских языках основа «колп» служит для обозначения разных птиц (особенно водоплавающих, например лебедей).
Слова «колпик», «колпь», «колпица» в русских и украинских говорах означают то самку лебедя, то одну из цапель (лопатень). Здесь, вероятнее всего, и следует искать научную разгадку имени города.
В историко-топонимическом словаре Е.М. Поспелова высказывается другая догадка. Название Колпино, имеющее форму притяжательного прилагательного, могло появиться благодаря прозвищу какого-нибудь человека. В русском языке существует областное — псковское и тверское — слово «колпина» (с ударением на первом слоге), означающее «щеголь», «чистюля», «хорошо одетый человек». Так на родном своем диалекте рабочие лесопильни могли называть руководивших ими мастеров-иностранцев с трудными фамилиями Кинтлер и Шмидт или комиссара Вындомского. Теперь уже, конечно, не установить со всей достоверностью фамилию
щеголя, давшего название селению, в котором он был важной персоной. Чье селение? Колпина! Чьи рабочие люди? Колпина!
Рядом с пильными амбарами в XVIII веке построили якорный, медный, плющильный заводы, выполнявшие заказы Адмиралтейства. Росло и само селение. При императрице Елизавете в Колпине заложили, а при Екатерине Второй освятили церковь Святой Троицы — храм, удивительно напоминавший Никольский Морской собор Петербурга.
Церковь, существовавшая более полутора столетий, в годы войны была разрушена, и сейчас о некогда самом любимом колпинском храме напоминает деревянный крест, установленный в 1996 году. Одним из последних настоятелей Свято-Троицкого собора в Колпине был протоиерей Александр Боярский — дед известного актера Михаила Боярского. Об отце Александре вспоминают как о талантливом проповеднике, страстном полемисте и замечательном организаторе, чье приходское хозяйство позволило выжить голодающим колпинцам в годы Гражданской войны.
Самой почитаемой иконой главного колпинского храма был образ святителя Николая. Местная легенда повествует, что осенью 1713 года рабочие первой Ижорской лесопильни подверглись повальной болезни. Одному из них, уроженцу Каргопольского уезда Якову, страдавшему нестерпимой болью в ногах и находившемуся при смерти, представился в ночь на 22 декабря святитель и чудотворец Николай и указал на свой образ, лежавший в углу среди мусора, «никому не ведом и вельми небрегом». Когда по просьбе больного икона была найдена и освящена, болезнь прекратилась. С той поры образ почитался как чудотворный. До 1735 года икона находилась в Ям-Ижорской часовне, построенной на месте ее обретения, затем ее перенесли в Троицкую церковь.
Ежегодно 9 мая по старому стилю, в праздник Николы летнего, стекались в Колпино поклониться чудотворному образу тысячи людей, прося самого почитаемого на Руси святого о помощи и прекращении страданий. С 1797-го по 1929 год в этот день устраивались крестные ходы к Ям-Ижорской часовне. На дошедших до наших дней фотографиях — людское море вокруг храма; длинная вереница верующих всех возрастов, впереди — священники, несущие образ.
«Богомолье — это высокое нравственное удовольствие… исстари соединяло русский народ к упрочению его мирной общественной жизни, и Колпинский праздник есть наследие старой Великой России» — читаем мы о торжествах 9 мая в книге о Колпине, изданной в 1854 году.
Впервые приезжающим в Колпино чаще всего приходится по нраву особый уют его исторического центра, который, как и центр Петербурга, перерезан каналами. В Колпине много плотин: река Ижора, изначально давшая жизнь возникшим на ее берегах производствам, могла и взбунтоваться, в весеннем паводковом беге снести мастерские. Архивные документы сохранили свидетельство о наводнении 1807 года, когда река разрушила главную заводскую плотину. Для предотвращения катастрофических последствий паводков в начале XIX века была построена новая каменная плотина поперек Ижоры и вырыты два водоотводных канала: левобережный Полукруглый, заканчивающийся плотиной на территории Ижорских заводов, и правобережный Прямой (названный позднее Комсомольским) канал с плотиной у городского кладбища. Разлив Ижоры у плотины — любимое место отдыха колпинцев: зимой на льду сидят рыбаки и катаются лыжники, жарким летом на городских пляжах бывает много загорающих.
Двести лет назад село Колпино пережило второе рождение. Директора заводов, талантливые инженеры, приглашенные из Шотландии, преобразовали ижорские производства и благоустроили заводское селение. Чарльз Гаскойн и Александр Вильсон привнесли в промышленность России европейские технологии и культуру производства, ими воспитаны сотни отечественных специалистов. Спроектированные шотландцами корпуса долгое время служили заводам, а некоторые постройки, заброшенные в послевоенное время, называют сегодня в Колпине «подземным городом». Если бы нашлись средства, то бывшие помещения слесарной и чугунолитейной мастерских смогли бы еще долго служить людям — например в качестве музея техники, концепция которого давно разработана. Эта идея весьма популярна в Колпине.
Еще одна страница местной истории связана с реформами Александра Второго. С 1862 года крепостных военноремесленников сменили мастеровые, пришедшие на завод по вольному найму. В 1878-м село Колпино было преобразовано в промышленный посад и вошло в состав Царскосельского уезда Санкт-Петербургской губернии. Произошло разделение функций заводской и гражданской властей. С 1881 года жизнью посада руководил уже не начальник Ижорских заводов, а выбранная колпинцами Городская дума. Память о бурных прениях избранных горожанами депутатов хранит построенное в 1884 году здание Думы, в котором сейчас работает Территориальное управление Колпинского административного района. Первый состав думцев сумел исхлопотать у царя право Колпину иметь свой герб: 23 сентября 1881 года Александр Третий подписал указ «О даровании посаду Колпино герба». Изображение городского герба, забытого в советское время, украшает сегодня улицы города, и юные колпинцы на уроках краеведения узнают, что золотые пламена на щите герба символизируют ижорские производства, а узкие черные столбы — линию Николаевской (ныне Октябрьской) железной дороги, станция которой появилась в Колпине в 1847 году.
По данным первой переписи населения, в 1897 году в Колпине проживало 8500 человек. Особенно бурно развивался посад перед Первой мировой войной вследствие реконструкции Ижорского завода (с 1908-го по 1992 год Ижорские заводы назывались в единственном числе). Появившиеся в начале XX века здания из красного ижорского кирпича — жилые дома, магазины, школы, больница — служат горожанам и сейчас. В конце 1912 года посад получил статус города. Центром же Колпинского района город Колпино стал в 1936 году.
Тысячи колпинцев хранят воспоминания о войне и блокаде. С 29 августа 1941-го по 23 января 1944 года Колпино было настоящим городом-фронтом, крепостью в блокадном кольце, не пропустившей фашистов к Ленинграду. Рабочие завода создали несколько добровольческих формирований, самое знаменитое из которых — 72-й Ижорский батальон, прошедший боевой путь от Колпина до берегов Балтийского моря, освобождавший Псков, изгонявший фашистов c хуторов, из деревень, поселков и городов Латвии и Эстонии.
В первую блокадную зиму население, спасаясь от обстрелов, переселилось в подвалы-бомбоубежища. Девушки-сандружинницы после каждого обстрела обходили городские кварталы, спасая раненых, помогая осиротевшим детям. Никто тогда не считал, сколько чужих жизней спасли они, ежедневно рискуя своими. Подвиг колпинских учителей, работавших в блокадной школе, отмечен мемориальной доской на школьном здании. В Колпине военном был свой «перешеек смерти» — двухсотметровая плотина, служившая единственной тогда переправой через Ижору,— самая обстреливаемая городская магистраль. В 1959 году на плотине открыли памятник ижорцам, защитившим свой город.
Когда блокадное кольцо сняли, в городе, где до войны проживало почти 50 тысяч человек, оставалось чуть больше 2 тысяч. Разрушения были столь катастрофическими, что некоторые архитекторы предлагали строить завод и город на новом месте. Восстановление шло почти десять лет. Новые кварталы строились и украшались советскими зодчими и скульпторами М.А. Шепилевским, М.Я. Климентовым, М.Г. Манизером. Восстановленный из руин Ижорский завод в конце пятидесятых годов стал осваивать новую продукцию: здесь был налажен выпуск карьерных экскаваторов и оборудования для атомных электростанций. И вновь, как прежде, расширение ижорских производств вызвало бурный рост населения города. После войны тут строились новые кварталы, открывались школы, детские сады, центры досуга…
В начале 1990-х годов после споров и референдума верующим Колпина возвратили здание церкви Вознесения на центральной улице города — проспекте Ленина. О том, что кинотеатр «Заря» — бывший храм, помнили к тому времени только старожилы. Прошло десять лет, и стараниями прихожан при помощи местных предприятий и организаций церковь, построенная в 1901 году по проекту М.А. Андреева, обрела прежний вид. Воссоздание храма воскресило образ инициатора строительства купца второй гильдии Аникиты Полотнова.
В дни празднования 300-летия Петербурга город Колпино прославился в особом соревновании, устроенном организаторами торжеств. В местном роддоме появились на свет и первый, и трехсотый новорожденные юбилейных дней. Колпинские власти тоже не отставали в своих праздничных придумках от петербургского начальства. Когда юбилейные малыши подрастут, то смогут изучать алфавит не по какой-нибудь, как мы все, а по красочной «Колпинской азбуке», изданной к 280-летию Колпина. На каждой страничке «Колпинской азбуки» — рисунки и стихи здешних школьников о прошлом и настоящем родного города. Откроем, к примеру, страничку с буквой «У» и прочтем:

«По царскому указу построили завод.
На этом месте сразу селиться стал народ.
Пилили лес на мельнице и жили у реки,
Так начал город строиться природе вопреки». ♦

Колпино
Проспект Ленина (Бывший Царскосельский пр.) Церковь Возенесения Господня. 1901 год. Архитектор М. Андреев

Аникита Исидорович Полотнов (1852—1915) вышел из семьи заводских мастеровых, двенадцать лет занимал пост городского головы. Личность колоритная, он много жертвовал на благотворительные учреждения, но и много конфликтовал, жалобы на его действия как должностного лица не раз ложились на стол губернатору. Благодаря невероятному упорству, вопреки сопротивлению местного духовенства он добился разрешения на строительство церкви Вознесения и постепенно увлек своей затеей многих состоятельных колпинцев. На свои средства А. Полотнов приобрел кирпич и известь, песок и бутовый камень, а когда здание было построено, подарил храму «звон из семи колоколов», серебряные сосуды и паникадила, парчовые одежды священнослужителей. И до последних дней был старостой этого храма.

Колпино
Пр. Ленина ОАО «Ижорские заводы». Здание заводоуправления. 1803-1804 годы. Архитектор В.И. Гесте
Колпино
Набережная Комсомольского канала
Колпино
Улица Володарского (бывшая Чухонская)

Обложка публикации:

Улица Труда (бывшая Троицкая).

Фотографии Алексея Тихонова

Тихвин

в № 9/21, "МЕТРОПОЛИТЕН"/Населенный пункт
Тихвин

слова АНДРЕЯ КУЗНЕЦОВА в изложении ИРИНЫ КЕЛЬНЕР, фотографии АНДРЕЯ КУЗНЕЦОВА

В 1560 году по указу Ивана Грозного в Тихвине были основаны два монастыря — мужской Богородичный Успенский и девичий Введенский. Судьбы расположенных на разных берегах Тихвинки обителей различны. Женский монастырь не имел надежных укреплений, а потому до XVIII века его неоднократно разоряли шведы. Однако свое существование он прекратил не по вине иноземцев. Как и восстановленный в 1990-х Успенский, Введенский монастырь был ликвидирован уже при советской власти. Сейчас часть зданий обители стоит разрушенной, часть отдана под склады. В бывшей звоннице разместилась пожарная команда лесохимического завода.
За прочными каменными стенами Успенского монастыря хранилась одна из ценнейших святынь Русской православной церкви — Тихвинская Чудотворная икона Божией Матери. По преданию, явившаяся на реке Тихвинке в 1383 году икона Богоматери Одигитрия была написана еще евангелистом Лукой. Древние источники гласят, что в северные края образ пришел по воздуху. Но с чудесами связано не только обретение святыни — ее силе приписывают исцеления, избавления от напастей.
В годы Великой Отечественной войны Тихвинская икона была вывезена из города и впоследствии оказалась в Чикаго. Но летом следующего года Тихвин ожидает большое событие: нынешний владелец Одигитрии, священник Американской православной автокефальной церкви Сергей Гарклавс намерен вернуть святыню в город, где она некогда была обретена.
Старинные виды Тихвина — храмы, гостиница, дома состоятельных граждан — хорошо известны коллекционерам открыток. В начале XX столетия московская фирма «Шерер, Набгольц и К°» использовала для почтовых карточек 17 пейзажей, снятых тихвинским фотографом Арсением Максимовичем Кузнецовым. (Соавтор этой публикации — фотограф Андрей Кузнецов, проживший в Тихвине около двух лет, — однофамилец Арсения Максимовича. — Ред.)

Тихвин
«Дом с розовым цоколем» по дороге на источник
«ИМЕНИЕ»

Первый раз я попал в Тихвин в 1989 году. Марина, моя жена, а тогда еще невеста, однажды пригласила меня в свое «имение» — прекрасный деревянный двухэтажный дом на окраине Тихвина, построенный ее семьей в начале ХХ века.
Место, где он стоял, называется Фишова гора. Как утверждают местные обитатели, когда-то здесь жила некая Фиша. Правда, чем она была замечательна, никто уже не помнит. Раньше к дому прилегал большой участок земли, но какой в точности — трудно сказать. Маринина бабушка, рассказывая о семейных владениях, делала широкий жест — не то до поля, не то до леса.
О роде Миловидовых, из которого происходит моя жена, известно, что один из Марининых дедушек преподавал в Тихвинском духовном училище, а другой, лесопромышленник, был знаком с Иоанном Кронштадтским. Автографов святого в семье не сохранилось, но долгое время в доме висел его большой фотографический портрет.
В середине девяностых мы переехали в Тихвин жить и пару лет провели в «имении» на Фишовой горе. Потом случился пожар, который уничтожил дом, семейные реликвии и мои работы.

Тихвин
Водонапорная башня у вокзала
ВАСИЛИЙ ИВАНОВИЧ

Одно из главных событий, произошедших за два года жизни в Тихвине, — знакомство с замечательным художником Василием Ивановичем Добряковым.
Как-то я обратил внимание, что одна половица на чердаке сломана, и ее затыкает фанерка, на которой что-то нарисовано. Это оказался пейзаж, традиционный примитив, и очень хороший.
Василию Ивановичу, родственнику жены и автору картинки, к тому времени исполнился 91 год. Он был коренастый, невысокого роста, в кепке и очках-линзах. Очень энергичный. Когда мы с ним общались, мне казалось, что я разговариваю с ровесником, но таким, который лучше, мудрее, талантливее меня.
Свои картины Василий Иванович писал либо кисточками, которые мастерил, отрезав у жены прядь волос и намотав ее на карандаш, либо старыми зубными щетками.
Как-то я предложил ему посмотреть альбом Шагала, и Василий Иванович сказал: «Ну да, парень ничего, хороший». И сразу показал на самые сильные вещи. Он говорил про Шагала так, как будто это его старый знакомый.
У меня остались несколько его маленьких картинок и набивной коврик, расписанный красками поверх любимого обывателями сюжета с похищением принцессы.

Тихвин
Окно с резными наличниками
СЕКРЕТНЫЙ ОБЪЕКТ

В здании бывших монастырских конюшен находится тюрьма. Если смотреть с определенной точки, получается забавный сюжет: на переднем плане тюрьма, а за ней вырисовываются купола и звонница Успенского собора. Лет пять назад я попытался снять этот вид на видеокамеру. И был задержан патрулем с овчарками. Ничего удивительного — это было в разгар борьбы с террористами. Меня отвели в тюрьму под конвоем, отобрали камеру. Часа два выясняли, кто я такой и что именно снимал, потом отпустили. Я вышел на улицу. В одной руке — рюкзак, в другой — мешок с видеокамерой, в расстегнутой куртке… Должно быть, выглядел очень потерянным. Как раз в этот момент подъехал «жигуль», и из него выпорхнул человек в штатском, очевидно, работник тюрьмы. У нас состоялся замечательный диалог.
— Ну что, парень, домой? — спросил он.
— Домой, — честно ответил я.
— Смотри больше не попадайся!
Сделав снимок с того же места, я быстрей укатил оттуда на велосипеде.

Тихвин
Апсида Успенского собора
ПО ПРИВЫЧКЕ

Наверно, это первый город к востоку от Петербурга, где можно почувствовать, что такое Азия, Сибирь, тайга. За нашим домом начинался лес, и из него как будто накатывали волны какой-то неведомой силы. Ее ощущаешь спинным мозгом — что-то иррациональное, дремучее. Должно быть, это ощущение способствует тому, что в Тихвине до сих пор встречаются люди, которых называют колдунами. «Сглазила», «наколдовала» — это вполне обиходные выражения.
Маринина бабушка рассказывала историю про свою соседку-колдунью. Как-то она попросила в чужом доме какую-то вещь и получила ее, но у хозяев вскоре умерла овца. Знакомые принялись корить колдунью: «Зачем же ты так, Степановна?» — «Да я по привычке…».

Тихвин
Надвратная церковь бывшего женского монастыря
ДУХОВНОЕ И СВЕТСКОЕ

Во времена советской власти территория Успенского монастыря не пустовала. Один из корпусов был оборудован под баню, появились скромные жилые строения, а на месте немецких захоронений времен Великой Отечественной соорудили стадион «Кировец». По выходным сквозь арку надвратной церкви Вознесения Господня цепочкой тянутся горожане: богомольные старушки — на службу, крепкие мужики с пивом — на футбол, граждане с вениками — в парную.

Тихвин
Механизм шлюза около подвесного моста
СКИПИДАРА НЕТ

Тихвинский химзавод — единственное на Северо-Западе, а может быть, и во всей стране, предприятие, где производят натуральный скипидар: живичный, которым пользуются художники, когда пишут маслом. Раньше бутылку с желто-зеленой этикеткой можно было купить в любом хозяйственном магазине, но сейчас он куда-то пропал, даже в Тихвине. Этот знакомый, приятный живичный запах стоит в воздухе, когда идешь по городу, но, если спросить в магазине, продавцы лишь разводят руками.

Тихвин
Фрагмент росписи Успенского собора
ВЕРТОПЛАН ЛЕТИТ!

Каждое лето в тихвинском небе появляется дельтаплан. Его чаще можно увидеть на закате, когда нет ветра. Становится тихо, и вдруг слышится гул мотора, летит гигантская птица.
Мой сын, маленький Федя, раньше очень его боялся. Услышав шум, он кричал: «Ой, вертоплан летит!» — и пускался наутек. А я всегда думал, что, должно быть, на этих крыльях летает счастливый человек.
Старейшему тихвинскому дельтапланеристу — 72 года. Свой летательный аппарат он сконструировал сам. Вблизи это сооружение очень напоминает мопед, только с крылышками. Выглядит неубедительно, но я решился слетать. Чем заслужил уважение Алексея Петровича, да и всей его группы: оказывается, большинство из тех, кто видел эту конструкцию, отказывались от идеи полета.
В своем кругу тихвинские дельтапланеристы называют друг друга без имен и фамилий, по отчествам: «Петрович», «Михалыч», «Иваныч»… И гудение в вечернем небе над Фишовой горой будет означать для меня не Федин «вертоплан» — это Петрович летит. ♦

NB ! Не путать с другим Петровичем – Александром Войцеховским.

Тихвин
Ворота бывшего женского монастыря
Тихвин
Церковь Иова Многострадального на старом кладбище
Тихвин
Советская улица со старыми монастырскими вратами и братским корпусом (ныне баня)
Тихвин
Вид на таборы (озера) и Успенский собор

Обложка публикации:

Вид от старого кладбища на город и монастырь

Осиновец

в № 8/20, "МОСТЫ"/Населенный пункт
Осиновец

слова АЛЕКСАНДРА ВЕРШИНИНА, фотографии АЛЕКСЕЯ ТИХОНОВА

Осиновец — это такой поселок на западном берегу Ладожского озера. Поселок, которого нет. Даже если вы окажетесь на дороге, ведущей из Петербурга через Ваганово, и у 44-го километра Дороги жизни увидите указатель «Осиновец», не принимайте его всерьез. «Есть мыс Осиновец, есть порт Осиновец, есть маяк Осиновец (чаще говорят «Осиновецкий»), есть станция Ладожское озеро, а поселка такого официально нет» — так объясняли мне в самом Осиновце. Кто объяснял? Местные жители. Потому что население в несуществующем поселке имеется, и немаленькое — 163 человека. И при Петре, и при Екатерине, и после местное население держалось на ловле рыбы. И не просто держалось. Даже колхоз им. М. Калинина был мощным процветающим предприятием. Сегодня на его месте действуют несколько частных предприятий.
Осиновец
Музей «Дорога жизни»
КЛИМАТ

Население здесь живет в особых, отличных от питерских, погодных условиях, о которых надо сказать отдельно. Спасибо коллеге по редакции, еще до поездки снабдившей меня информацией на этот счет. По официальным данным, «средняя годовая скорость ветра в прибрежной части озера — 3,3 м/с. К концу года скорость ветра возрастает, достигая максимума в ноябре. Штилевые дни или дни с волнением меньше 25 см в районе мыса Осиновец составляют 64,1% (это заметно больше, чем на острове Валаам, но меньше, чем в Приозерске). Максимальная высота волны в районе мыса Осиновец в июле — 110 см, а в октябре — 210 см».
Уже на месте мне объяснили: погода здесь суровее, чем в Петербурге, влажность больше, зимы холоднее, правда, осень приходит позднее (в этом году уже пришла — дождь меня встретил прямо на станции). Погоду тут делает Ладога, а она живет своей личной жизнью. Вот в этом году взяла и отступила больше чем на 20 м, потом снова вернется. Говорят, такое было в 1953 году.

Осиновец
Памятник писателю Горькому в детском спортивном лагере
ДОСТОПРИМЕЧАТЕЛЬНОСТИ

Главное, чем служит Осиновец внешнему миру, — это маяк. Один из крупнейших на Ладоге, а заодно и в Европе. Его построили в 1910—1911 годах. Сейчас только-только закончился ремонт, который вели на нем около трех лет. Маяк штукатурили и красили с компактных лесов заезжие украинские ребята.
Он высокий и стройный, как минарет. Огонь маяка виден аж на 22 морские мили, для сухопутных это 40 км. Его высота — 70 метров. Это если мерить от основания, а от уровня озерной глади — 74. Окон — 14 рядов. Сколько этажей, да и есть ли они внутри — не знаю. Смотрителя маяка я не застал. Местные зовут его, кажется, дядя Сережа. Помнят и предыдущего, как говорят здесь, «маячника», который проработал тут всю жизнь с единственной записью в трудовой книжке. Музеев в Осиновце даже два. Первый — прямо на вокзале, Народный музей железнодорожников Дороги жизни. Его построили в стиле авангардной советской архитектуры по проекту Э. Казарновского. Рядом установлен старенький паровоз «Комсомолец», в войну возивший по этой ветке грузы для блокадного Ленинграда.
Второй — «Дорога жизни» — государственный музей. Он открыт в 1972 году в качестве филиала Центрального военно-морского музея. В экспозиции, помимо фото и документов, оружие, макеты техники, знамена. Много орденов (рядом, как правило, бумажки с надписью от руки «Муляж»). Вокруг здания стоит настоящая боевая техника — орудия, суда, самолет. Музей живет, как все провинциальные музеи. Недавно ночью упала с потолка штукатурка (сторож подумал — взрыв!), теперь чинить не на что. Но пять дней в неделю принимают посетителей — бывает, как при мне, целый автобус.


Находившаяся в нескольких верстах отсюда Ириновка была с XVIII века пожалована баронам Корфам, семья которых владела ею вплоть до революции. Во второй половине XIХ века к деревне протянулась Ириновская железная дорога — первая в России узкоколейка. В 1896 году ее дотянули до Осиновца. В советское время здесь с 1933 года до шестидесятых была закрытая зона по причине близости к финской границе и наличия полигона. Закрытость — обстоятельство, отнюдь не способствующее притоку населения. Ну а сейчас, когда его стало и вовсе мало, роль местных графов и баронов играют владельцы нескольких коттеджей, выстроенных в новорусском стиле.

ИСТОРИЯ

История этого места, как и все в нем, не соразмерна с его нынешними масштабами. Осиновец стал заметным местом на карте, когда решалась судьба Ленинграда. Именно здесь кончалась сухопутная дорога из блокированного города и начинался водный или ледовый путь. Первые суда с грузом зерна и боеприпасов пришли в Осиновецкую бухту через три дня после начала блокады. А еще через четыре дня разыгралась первая трагедия. Ночью, в шторм ушла на дно баржа с курсантами-моряками, более 1000 человек погибли.
Поначалу грузы переправляли на берег шлюпками и плотами. Затем углубили землечерпалками дно. В Осиновце и соседней с ним бухте Морье устроили причалы и подвели к ним железнодорожные ветки. Здесь была устроена Осиновецкая военно-морская база Балтфлота, ее основные подразделения располагались в поселке, выросшем в считанные месяцы.

Осиновец
Горящий вагон у станции Ладожское озеро
ХОЗЯЙСТВО

Однако и до войны жизнь здесь не стояла на месте. Еще в XVIII веке отсюда через Рахью была проложена дорога на Петербург. Прямая и широкая. Говорят, на лошадях доезжали до Охты за 40 минут. Сегодня электричкой до «Финбана» — минимум 1 час 20 минут. Рыбацкие тони — участки, оборудованные для ловли рыбы закидным неводом, были здесь уже в XVII веке, а может, и ранее. При Петре Первом его ставленник, некий немец Гольцман устроил здесь бухту и наладил добычу камня. Как рассказывают в музее, все петербургские улицы мостились брусчаткой местного изготовления.
Здесь же, в Морье, на местных глинах был устроен первый в России фаянсовый завод, позднее превратившийся в фарфоровый. Еще здесь делали кирпич, из него сложены и маяк, и церковь в Морье. Этот храм поставили в самом начале XX столетия. Местные жители любовались и гордились им, а теперь все что известно про него — красный кирпич, кованые решетки и разрушенный купол… Церковь стоит за забором воинской части и недоступна для посторонних.

Осиновец
Рыболовецкие суда в порту
ЖИТЕЛИ

Коснувшись современных осиновчан, стоит вспомнить тех, кто жил здесь в прежние времена. В екатерининскую эпоху эти земли верст на тридцать по берегу были в собственности баронессы Фридрихсовой. На ее территории находились и заводы, о которых шла речь. В том числе стеклянный завод, принадлежавший купцу Н. Ерофееву, он платил баронессе за аренду земли.
Сама госпожа Фридрихсова появлялась здесь в летние месяцы, на берегу реки Морьи для нее был поставлен деревянный дом, от которого и тянулась дорога до Охты. Та самая, 40 минут быстрой езды. Хорошая была дорога. ♦

Осиновец
Осиновецкий маяк

Обложка публикации:

Волнорез в порту Осиновца

Высоцк

в № 7/19, "НАСАЖДЕНИЯ"/Населенный пункт
Высоцк

вступительное слово ИРИНЫ КЕЛЬНЕР, прямая речь АНДРЕЯ КУЗНЕЦОВА

Высоцк — небольшой город на острове, в 18 километрах к юго-западу от Выборга. Впервые идея расположить здесь батареи возникла в 1710 году. С 1918-го по 1940 год окрестности Выборга — это территория Финляндии. Финны называют остров Уурассаари, то есть Деятельный. Бурную экономическую деятельность прерывали войны: советско-финская и Великая Отечественная. Всего на один год в город приходит советская власть, но уже в 1941 году остров оккупируют немцы. Освобождают его в 1944-м. Населенный пункт в 1948-м переименовывается в Высоцк в честь пулеметчика К.Д. Высоцкого. До 1983 года порт бездействует. Затем его начинают использовать для погрузки угля, но серьезные грузообороты порт Высоцк набирает только с середины девяностых. А в 2002 году компания «Лукойл» приступила к строительству нефтяного терминала на острове. Фотограф Журнала Учета Вечных Ценностей «АДРЕСА Петербурга» Андрей Кузнецов жил в Высоцке в годы юности.
Высоцк
Западный берег острова Высоцкий

Мой отец был капитаном третьего ранга, командиром пограничного корабля, и в детстве наша семья подолгу жила в разных приморских городах. В 1972 году мы переехали в Высоцк.
Я приехал на остров шестиклассником. И провел там три года — целую подростковую жизнь, насыщенную переживаниями и событиями. Многое из того, что сохранилось в памяти с тех времен, окрашено каким-то ощущением восторга, сильными и возвышенными эмоциями.
С тех пор как мы уехали с острова, прошло тридцать лет. До этого летая ни разу не возвращался туда.

ГОРОД-ПРИЗРАК

В сущности статус города закрепили за Высоцком финны. Когда на острове установилась советская власть, все финские постройки были снесены подчистую. Вместе с ними исчезла и местная топонимика. Из имени названий, звучавших в Уурасе, мы знали только одно — Рюти. Впрочем, и об этом финском генерале было достоверно известно лишь то, что раньше он имел большую дачу в камышовой заводи.
В семидесятые годы ничто не напоминалов этом месте город, кроме нескольких каменных строений, в которых жили офицеры и их семьи. Наш дом был белым с плоской крышей.

НИ «ОРБИТЫ», НИ «КОМЕТЫ»

Очагом культуры в городке был матросский клуб. Заведение, где по субботам и воскресеньям матросы с местными девушками танцевали под какой-то отечественный магнитофон, не то под «Комету», не то под «Орбиту». Я помню клуб очень хорошо, и вот почему: будучи в седьмом или восьмом классе, мы с друзьями решили создать группу, ВИА. Название для нее предложил я — Sea Children, «Дети моря», и все согласились — круто.
Директор клуба был знакомым нашего знакомого, и мы договорились играть на танцах. Долго репетировали. «Альбатрос печально вьется над волной», как сейчас помню. На первом выступлении мы были неодобрительно освистаны, а в следующее воскресенье нас едва не закидали тухлыми помидорами. Матросы были категоричны: чтобы вас тут больше не было, а то мы вам харю начистим. И стали опять под эту «Комету» танцевать.

Высоцк
Маяк около Петровской крепости
Высоцк
Почтовое отделение города Высоцка
ПУШКИН С ПОРТФЕЛЯМИ

Список реликтов пополнила и моя старая школа, желтенький двухэтажный дом, построенный пленными немцами. Я помнил ее такой: справа от входа стоит гипсовый памятник Пушкину со скрещенными на груди руками. Мы, мальчишки, когда заигрывали с девочками, отнимали у них портфели и забрасывали Пушкину на руки. Памятник был высоким, девочки — маленькими, и они прыгали, пытаясь достать застрявшие на груди у статуи портфели.
Ни девочек с портфелями, ни Пушкина на месте я не застал. Здание старой школы заброшено — недавно неподалеку построили новую, и моя alma mater стоит теперь разрушенной, со следами пожара и пустыми бойницами вместо окон.

ПОРТ-ГОРЕЛКА

От школы тропинка вела к стрельбищу, которое упиралось в залив. Теперь в этом месте строятся коттеджи, но все еще стоит сосна, к которой прибита обшарпанная табличка «Стой! Стреляют». Пройдя стрельбище насквозь, я надеялся попасть в то место, где мы с приятелями летом проводили половину свободного времени. Мы называли его «Горелка». Из воды там торчали такие огромные деревянные сваи, остатки финского пирса, мальчишки именовали их «бакенами». Старые опоры отлично подходили для того, чтобы с них ныряли и «пауком» — это такой большой сачок — ловили мальков для рыбалки.
За коттеджами начинался забор. Тут построили новый порт. Я попытался проникнуть на его территорию как фотограф Журнала Учета Вечных Ценностей. Но охрана там оказалась бдительней, чем пограничники во времена моего детства. Не подействовали на человека из местного Первого отдела и мои сентиментальные объяснения про отроческие воспоминания. Но ничего не поделаешь, в порт меня так и не пустили.

Высоцк
Чугунный объект на территории Петровской крепости
Высоцк
Башня около железнодорожной станции
ОСТРОВА

На лодках мы подходили к Школьному острову, чтобы попасть на огромные земляничные поляны, а по грибы нужно было грести к «Шестерке», как называли местные остров Крепыш. Особой притягательностью обладал Игривый. С Балтийского моря на остров выносило всякие загадочные вещи с иностранных судов. В стране без импорта даже пустой пакет с латинскими буквами мог вызвать дикий восторг, а нам попадались самые невероятные штуковины, вплоть до зарубежного презерватива.
Был и запретный остров, Малый Высоцкий. В условиях строгого советского пограничного контроля он представлял собой абсурдный казус, поскольку был взят на 50 лет в аренду финнами. Остров находится как раз напротив воинской части, рукой подать, метров семьдесят через протоку. На нем стояли какие-то сараи и копошились финны — толи лес они заготавливали, толи еще чем-то заграничным занимались. Под самым носом у них ходили военные корабли, базировались секретные установки. И любой западный шпион мог запросто туда приехать и, сидя на бережку, смотреть, что делается в воинской части. Однако для своих в Высоцке действовал жесткий пропускной режим.
Нам, детям, было сказано, что на остров переплывать нельзя, потому что там «заграница». Но, собственно, делать там было нечего, мы и не плавали.

Высоцк
Строительство нефтяного терминала компании «Лукойл»
Высоцк
Равелин Петровской крепости
ПОСТОРОННИЙ НА ТЕРРИТОРИИ

Рядом с маяком есть уютное такое местечко: насыпь из камней, заводь, скала и гранитная плита, уходящая в море. Там очень удобно было купаться, прыгать с камней в воду. У плиты я обнаружил очередную табличку «Посторонним вход воспрещен». Не ощущая себя таким уж посторонним, я вошел, точнее, въехал. На мое счастье, местная сторожевая собака спала. Я ехал на велосипеде и очень живо представлял себе, что будет, если она проснется.
Там, где мы всегда прыгали в воду, сейчас находится ООО «Приморский рыбак». Повсюду сушатся сети, лежат якоря, поплавки, лодки на берегу, ящики для рыб, стоят какие-то сарайчики. Само место мало изменилось, может быть, стало даже более фотогеничным. Вот только загородка, и этот «вход воспрещен»…
Я начал фотографировать, и тут же пришел пожилой человек, видимо сторож, и, закричал — не мне, а собаке: «Почему посторонние на территории?!» Я внутренне сжался, приготовился к тому, что эта собака сейчас пойдет разбираться, кого это она пропустила. И постарался поскорее объяснить, что посторонний я не совсем. Сторож, лет на двадцать меня старше, не удивился, когда я сказал про 30 минувших лет и про то, что у меня отец здесь служил.
Я спросил, не укусит ли меня собака. Оказалось, что обычно незнакомцев она сразу пытается ухватить за ногу. А во мне, видно, почуяла местного. Но все-таки обратно я проходил пешком. Осторожно, тихо, загораживаясь велосипедом.

Высоцк
Улица города Высоцка
Высоцк
Контрольно-пропускной пункт войсковой части № 2241. Фотографии Андрея Кузнецова
«СУПЕР-ПЕРЕСУПЕР»

Две длинных косы на острове расположены так, как будто образуют ворота в залив. Суда, следующие по фарватеру, проходят мимо них, как в окошке старого игрового автомата. Это если смотреть из бухты. А если отправиться на велосипеде на один из двух мысов, то окажешься у открытого моря, среди нагромождения массивных валунов. Дорога долгая: то на велосипеде, то пешком, потому что песок и корни сосен мешают ехать. Но ради того, чтобы почувствовать залив со всех сторон, мы делали шалаши и оставались на косе несколько дней.
Этот путь я приберегал напоследок — если успею. Время оставалось, и я покатил по лесной дорожке. Но вскоре с нее свернул, потому что откуда-то поблизости доносился страшный скрежет и стон, гулкие удары, громыхание, рычание моторов. Мне стало казаться, что весь остров стонет и ходит ходуном. Я пошел на звук и, пробравшись через чащу, попал на стройку немыслимых масштабов. Возводились стальные, огромные, высотой с четырехэтажный дом, нефтехранилища. Вокруг вырублено несколько гектаров леса, и вся эта площадь изрыта котлованами и заполнена гигантскими кранами, бульдозерами, цистернами под нефть. По сравнению с будущим нефтяным терминалом солидный грузовой порт, который я разглядывал с берега полчаса назад, показался несерьезной детской площадкой.
«Лукойл» купил остров, и сделает тут все супер-пересупер, — поведал мне мальчик, которого я час назад встретил у крепости, — а от города и части вообще ничего не останется». Это «ничего» больше не было для меня детским преувеличением.
Тут же, среди громадных стальных цилиндров, у меня в памяти всплыл еще один разговор, тридцатилетней давности. Как-то мы с друзьями шли купаться на Горелый пирс. И по пути фантазировали, представляя себе, во что превратятся окрестности к двухтысячному году. К небоскребам, «геликоптерам» и трубам со скоростными поездами добавлялось все больше декораций в духе обложек «Техники молодежи». До тех пор, пока один из нас — может быть, я? — не заявил: «А вообще, ребята, лучше бы ничего не менялось. Вот пирс у нас горелый, но с него нырять можно. А представляете, если настроят здесь всякой муры и будут геликоптеры или тарелки летающие над ними висеть – чего хорошего?»
Как в воду глядел. ♦

Обложка публикации:

Табличка при входе на территорию секретного объекта.

Фотография Андрея Кузнецова

Перейти Наверх