Фасады и интерьеры

Ветеринарные лечебницы

в № 13/25, "ЗООПАРК"/Фасады и интерьеры
Ветеринарные лечебницы

слова НАДЕЖДЫ ДЁМКИНОЙ, фотографии АНДРЕЯ КУЗНЕЦОВА

В 1890 году в Петербурге содержалось 81,5 тысячи домашних животных, из них половина — лошади, 40 процентов — собаки и ещё 10 — крупный рогатый скот (кошек, очевидно, в этот раз не пересчитывали). На всю эту животную армию имелось 80 ветеринаров, из них только 40 были практикующими врачами, то есть непосредственно занимались лечением животных. Таким образом, на каждого лечащего ветеринара приходилось примерно по две тысячи пациентов. При этом в городе было только шесть ветеринарных лечебниц, в которых имелись помещения для содержания больных животных, остальные три оказывали помощь амбулаторно.

КОНОВАЛЫ

Однако и эта приводящая в дрожь статистика свидетельствовала о громадном шаге вперёд по сравнению с XVIII веком, когда в России вместо ветеринаров были только коновалы. Тогда это слово не несло в себе того отрицательного смысла, который закрепился за ним позже. Просто к пониманию ветеринарии как медицинской отрасли, а тем более как науки, в России ещё не пришли, и коновальство считалось частью народной медицины. В основном коновалами были цыгане. Отличительным признаком человека этой профессии была большая медная бляха с изображением лошади на сумке.
Однако коновалы не только ходили пешком по всей России, из деревни в деревню. В армии и гвардии должность эта существовала вполне официально. Так, при полке, имеющем до тысячи лошадей, состоял один коновал. Лишь позднее его переименовали в военного ветеринара. Там, где были воинские конюшни, коновалы вели и частный приём «обывательских» лошадей. Из сохранившихся до сегодняшнего дня зданий ветлечебниц можно назвать «конский» лазарет на территории казарм Михайловского артиллерийского училища на улице Академика Лебедева, дома № 16—20, построенный в 1892—1900 годах архитектором В. Серковым.
«Ветеринарный календарь» за 1896 год в числе петербургских лекарей, ведущих приём животных, перечисляет и военных врачей: при Аракчеевских казармах (около Смольного собора), при Конногвардейском полку (лазарет находился на Конногвардейском бульваре) и при Измайловском (в 12-й роте). Всего в это время на ветеринарной службе в войсковых частях в Петербурге было 13 врачей, не считая фельдшеров.

Ветеринарные лечебницы

Ветеринарные лечебницы
Ветеринарная станция на Коломенской улице, в доме № 45
АКАДЕМИЯ

В 1808 году при петербургской Медико-хирургической — позднее Военно-медицинской — академии было основано специальное ветеринарное отделение, которое начало выпускать дипломированных специалистов. Учиться нужно было четыре года. При академии с самого начала учредили лечебницу. Специальное здание для Ветеринарного института, который уже имел собственный устав, было построено в 1832—1840 годах архитектором З. Краснопевковым — сейчас там, на улице Академика Лебедева, в доме № 33, располагается Хирургический музей. К 1844 году в Петербурге получили образование около 500 ветеринаров. В последний раз здание института перестраивалось уже в 1900 году военным инженером А. Аренсом. Но через двадцать лет институт отделился от академии и стал самостоятельным учебным заведением, прописанным совсем по другому адресу.
Ныне институт, уже и сам ставший Ветеринарной академией, занимает два здания. Первое — дом № 5 по Черниговской улице — в XIX веке было богадельней Ремесленного общества. Дом был построен в 1873—1874 годах Е. Винтергальтером и в 1900—1902 годах перестроен В. Пруссаковым. В здании Александро-Невской школы, созданной одновременно с богадельней при том же Ремесленном обществе на Лиговском проспекте, в доме № 291, теперь находится Городская ветеринарная лаборатория.

Ветеринарные лечебницы

Ветеринарные лечебницы
Ветеринарная станция на Лиговском проспекте, в доме № 291
ПРИЮТ ДЛЯ СОБАК

Второе здание, принадлежащее сейчас Ветеринарной академии, расположено на Московском проспекте, в доме № 99. Здание изначально было связано с животными. В 1906 году участок земли в Нарвской части по Старообрядческой улице — она называлась так по Громовскому старообрядческому кладбищу, а ныне носит имя Ташкентской — городская управа отдала Российскому обществу покровительства животным для постройки там нового здания приюта бродячих собак. До 1862 года обязанность истребления бродячих собак лежала на полицейской фонарной команде, затем была возложена на пожарных. Общество с самого своего появления в 1865 году протестовало против жестокости, с которой совершалась санитарная очистка города, и с 1879 года взяло эту задачу на себя, заключив контракт с управой. Выловленные собаки доставлялись в приют, какое-то время жили там, так что в течение нескольких дней хозяева могли потребовать вернуть пойманного по ошибке любимца семьи.
С 1893 года приют для собак находился на Гутуевском острове, в здании бывшего альбуминного завода по Динабургской улице, называемой теперь Двинской. А в 1907 году гражданский инженер А. Монтаг даже построил небольшой комплекс: главное здание приюта в два этажа, украшенное башенкой со шпилем, и сейчас стоит на углу Московского проспекта и Ташкентской улицы. Дальше по улице был жилой дом, а во дворе — корпуса для животных и службы. Здесь устроили водопровод и канализацию — в общем, оборудовали всё по последнему слову техники.

Ветеринарные лечебницы

Ветеринарные лечебницы
Ветеринарная станция города Пушкина на Сапёрной улице, в доме № 61 А
РОПЖ

Капитан Лебядкин назвал это общество «клубом человеколюбия к крупным скотам в Петербурге», а Фёдор Достоевский отмечал в «Дневнике писателя» по поводу 10-летнего юбилея Российского общества покровительства животным: «Научившись жалеть скотину, мужик станет жалеть и жену свою».
Основателем общества явился коллежский советник Фёдор Паули. Первые десять лет в обществе председательствовал князь Александр Аркадьевич Суворов. Правление общества занимало помещение на Почтамтской улице, в доме № 12. Это старинный дом Адам, построенный в середине XVIII века и расширенный в 1836 году. Вначале покровительствовать братьям нашим меньшим собрались 58 петербуржцев, годовой взнос рядового члена общества составлял пять рублей. Через полвека в Петербурге было уже около тысячи «покровителей», филиалы общества обосновались во многих крупных городах Российской империи, а имущество оценивалось в 400 тысяч рублей. И поскольку почётным председателем здесь теперь значился великий князь Дмитрий Константинович, годовые собрания РОПЖ проходили у него в Мраморном дворце.
Общество с самого основания вело в городе активную деятельность. Начало оно с таких частностей, как вопрос «о мучениях, которым подвергаются лошади при подъеме на мосты, имеющие продольную настилку досок». Добились того, что в Уставе о наказаниях, налагаемых мировыми судьями, в 1871 году ввели специальную статью: «за причинение домашним животным напрасных мучений виновные подвергаются денежному взысканию не свыше 10 рублей».
Розыском виновных занимались участковые попечители, выбранные из членов общества. Так, например, в 1873 году газета-журнал «Гражданин» (которую тогда редактировал Ф. Достоевский) писала: «Члены Общества, вместе с полицией, произвели внезапный осмотр лошадей и экипажей одного из содержателей дилижансов в Петербурге, г. Щапина, и застали у него такое множество изуродованных, искалеченных, измученных, умирающих с голода и больных лошадей, что пришли в ужас, и немедленно обо всем найденном составили подробный акт». В результате господина Щапина «лишили права ездить по двум трактам весьма оживленным и выгодным, что и требовалось». А в 1886 году Министерством внутренних дел, наконец, были утверждены Правила обращения с животными. «Запрещается употреблять в работу, — говорилось в них, — животных, видимо больных, изувеченных, имеющих раны и хромых. Не дозволяется наносить животным удары твердым или острым орудием (дубинами, крючьями и т. п.), а бить по голове и животу вовсе запрещается».

Ветеринарные лечебницы

Ветеринарные лечебницы
Ветеринарная станция на Большой Подъяческой улице, в доме № 5
КВАРТИРНЫЙ ВОПРОС

Одной из своих главных задач общество считало устройство «образцовой» лечебницы. Но сперва бюджета едва хватало на издание собственного «Вестника» и брошюр о пользе гуманного обращения с животными. Поэтому начали с того, что ветеринары, входившие в общество, просто давали бесплатные советы беднейшим владельцам животных — информация о них печаталась в «Вестнике». Так, в 1868 году можно было обратиться к 14 специалистам.
Первая стационарная лечебница была открыта в 1878 году на деньги графини Н. Стенбок-Фермор. В подвале дома на углу Дегтярной и 3-й Рождественской улиц — это здание, увы, не сохранилось — в двух комнатах располагалось 14 клеток для мелких животных, с особой системой канализации и вентиляции, был и водопровод: «Клетки устроены как одна от другой, так и от пола и стен помещений, где они стоят, совершенно независимо и состоят каждая из пола, в одних — цинкового, в других — асфальтового, прутяных-железных, обитых внутри на половину высоты цинком, стенок, дверец в них и несплошной покрышки, что препятствует с одной стороны животным выскакивать из клеток, с другой — совершенно обеспечивает доступ в них воздуха и света… В каждой комнате, кроме форточки, имеется так называемый вентилятор (вертушка), а в противоположной стене, сообщающаяся с дымовой трубой, вытяжка, так что обмен испорченного воздуха на свежий вполне обеспечен». Проект устройства лечебницы был разработан инженером-архитектором З. Зосимским.
Лечебница часто переезжала, расширяясь и улучшая условия содержания животных. Дом на углу Захарьевской и Воскресенской улиц — ныне проспекта Чернышевского — на первом этаже которого была устроена кузница, а на втором — 5 комнат для животных, не сохранился. А вот дом № 29 на углу Малой Итальянской и Надеждинской — современные улицы Жуковского и Маяковского, — где лечебница заняла в 1899 году десять комнат в бельэтаже, пожалуй, единственный, который можно сегодня увидеть. Электрическое освещение там было устроено даже в конюшне и в амбулаторном манеже. Во внутреннем дворе был разбит садик для выгуливания больных животных, а летом их купали в фонтане.
В 1900 году плата за стационарное лечение с полным содержанием в сутки составляла: за лошадь или корову — полтора рубля, а за собаку, кошку или птицу — 50 копеек. Ванну своему крупному питомцу можно было устроить за полтора рубля, постричь — за два. Столько же стоило хлороформирование. Для извозчиков и крестьян плата за услуги была на треть меньше. За 1898 год, к примеру, лечебница РОПЖ приняла 2300 животных, в том числе обезьяну, белку и морскую свинку. Заведение находилось, между прочим, на полной самоокупаемости.
Размещались ветеринарные лечебницы и по частным квартирам. Вот некоторые адреса, куда можно было отвести захворавшее домашнее животное в 1896 году: доктор Крещенко-Кравченко принимал на Мойке, в доме № 16, Леш — на Екатерингофском проспекте, № 33, Светлов — на Владимирской улице, № 3, доктор Якобсон — Максимилиановском переулке, № 3, и проч. Вели частный прием и ветеринары, служившие при различных ведомствах. Так, два врача состояли при Петербургской аукционной конюшне. Комплекс зданий Главного управления государственного коннозаводства и аукционной конюшни сохранился — это улица Маяковского, дом № 15. Конюшня была построена в середине XIX века П. Садовниковым, в 1880-е перестроена П. Сюзором и В. Харламовым. Два ветеринара служили на Новых городских скотобойнях на Забалканском — ныне Московском — проспекте, теперь от того комплекса сооружений сохранилось только здание микрохимической лаборатории на улице Красуцкого, дом № 3. Оно было построено в 1880—1882 годах инженером М. Петерсоном. На скотобойне работал патологический музей, где демонстрировались восковые модели животных с различными болезнями, модели всех видов мясной продукции, производившейся в Петербурге, и прочие любопытные вещи. Там проводились лекции для студентов и врачей.
Были еще ветеринары городские, земские, полицейские, при пожарной команде, при Скотопригонном дворе и проч. Тем не менее Николай Савваитов в 1897 году утверждал: «Отличительной особенностью столичных ветеринарных лечебниц следует отметить, что все они служат почти исключительно для лечения собак, т. е. животных, не только совершенно бесполезных для городов, но и прямо вредных… Наиболее же многочисленные и полезные для столицы домашние животные, т. е. лошади, лечатся главным образом военными ветеринарами в домах их владельцев». Причём за лечебной помощью обращались в основном «состоятельные коневладельцы», остальные своих лошадей либо вовсе не лечили, либо звали коновалов.

Ветеринарные лечебницы

Ветеринарные лечебницы
Ветеринарная клиника «Кот и Пёс» на Среднем проспекте Васильевского острова, в доме № 95
ЛЕЧЕБНИЦА

Наконец в 1914 году на 4-й Рождественской улице было построено здание собственной стационарной лечебницы Российского общества покровительства животным. Сумму в 45 тысяч рублей на строительство лечебницы пожертвовала госпожа Варпаховская. Архитектором здания был Иосиф Долгинов, выпускник Академии художеств, до этого построивший уже полтора десятка доходных домов — в основном на Петроградской стороне и Васильевском острове. Фасад шестиэтажной лечебницы он украсил барельефами животных. Вполне домашние петух, собака, кошка, баран, лошадь и утка заняли места на фасаде рядышком с дикими — лосём, зайцем и даже львом.
Лечебница могла принять единовременно 500 собак. Было здесь и хирургическое отделение, был и процедурный кабинет с лечебными ваннами. Больших и маленьких собак держали на разных этажах, отдельно лечили кошек и птиц. На каждом этаже работала своя кухня. Во внутреннем дворе дома до сих пор сохранились конюшни, теперь они завалены всяким хламом. В дворовом флигеле было служебное общежитие для персонала, там же располагалась канцелярия — теперь это жилой дом. Флигель соединён с лечебницей переходом: раньше в этих коридорах на четвёртом, пятом и шестом этажах выгуливали больных собак. На уровне третьего этажа сохранился даже открытый переход: от одного здания к другому ведёт маленький мостик с перилами. Сейчас по адресу 4-я Советская, дом № 5, находится Управление ветеринарии, но его служебный штат составляет всего 14 человек, и занимает оно лишь часть дома, остальная площадь передана под другие офисы.

Ветеринарные лечебницы

Ветеринарные лечебницы
Городская станция по борьбе с болезнями животных на 2-й Жерновской улице, в доме № 46
ВЕТЕРИНАРНЫЕ СТАНЦИИ

Сегодня среди тридцати адресов, закреплённых за городской ветеринарной службой, есть всего два исторических: кроме здания Управления, это Ветеринарная станция Центрального района на Коломенской улице, в доме № 45. Здание тоже было построено как лечебница, но уже в 1920-е годы. На фасаде, несмотря на то, что железный конь уже шёл на смену крестьянской лошадке, красуются головы лошадей. Сейчас здание подготовлено к капитальному ремонту: охраняемый государством фасад останется в неприкосновенности, зато «начинка» полностью изменится.
Современная ветеринарная служба города — это более 1400 человек, работающих на 19 городских ветеринарных станциях и в многочисленных лабораториях. Некоторые ветстанции построены в советское время по типовым проектам. Так, станции в Пушкине, Колпине и Сестрорецке — классический образец «ветеринарной архитектуры» 1970-х годов. Дом № 68 по проспекту Обуховской Обороны — творение 1980-х. Есть и просто отдельностоящие здания, приспособленные под ветеринарные нужды: такие, как бывший жилой дом постройки 1932 года на Школьной улице, находящийся сейчас на ремонте. Ветеринарная станция Адмиралтейского района занимает небольшое помещение в доме на Большой Подьяческой улице, № 5, — в так называемом доме Артемьевой, построенном в конце XVIII века и надстроенном в 1835 году. Надо отметить, что в последнее время отремонтированы практически все здания Государственной ветеринарной службы города.
Последняя по времени создания — Городская ветеринарная станция по борьбе с болезнями животных на 2-й Жерновской улице, дом № 46. Она была построена по типовому проекту в 1986—1990 годах. В 2000 году станцию оснастили новым оборудованием. Сегодня это самая большая и самая современная городская ветлечебница.
По словам начальника Управления ветеринарии Юрия Андреева, до конца 2004 года откроется городской приют для бездомных животных. Деньги на него уже пять лет собирались Обществом защиты животного мира и природы. Проект переустройства здания бывшей чулочно-носочной фабрики на Большом Смоленском проспекте, в доме № 7/9, под приют на 600 собак и 200 кошек был оплачен из городского бюджета. ♦


Вверху слева: “Исследование глаза прим прямом освещении”

Вверху справа: “Кожаный бандаж при пупочной грыже”

Внизу слева: “Аппарат для вскрывания полости рта с целью исследования и производства операции в этой полости”

Внизу справа: “Самая дешёвая ванна для овец”


Обложка публикации:

“Ушная повязка бинтом у лошади. Вид сбоку”

Бассейны

в № 12/24, "ВОДОПРОВОД"/Фасады и интерьеры
Бассейны

слова СЕРГЕЯ ГРИГОРЬЕВА, фотографии АНДРЕЯ КУЗНЕЦОВА и ЛЕНЫ ЗАЙЦЕВОЙ

Россия, как известно, до Петра Первого была страной сугубо сухопутной. Плавание никогда прежде не входило в число обязательных умений российских бояр и дворян, и в этом качестве оно пришло к нам, как многое другое, из Западной Европы. Вполне естественно поэтому, что первые школы плавания были открыты в России иностранцами и что появились они именно в Петербурге — самом морском городе империи.
Бассейны
Школа плавания Романовского. 1910-е годы. Архивная фотография

Первое из документально известных нам заведений подобного рода возникло в нашем городе в сентябре 1802 года. Его с высочайшего дозволения императора Александра Первого открыл англичанин Волзей. В результате долгих поисков места для «училища водоплавного» он нашел, что «лучшего, удобнейшего и приятнейшего на то места, как насупротив Летнего сада», просто не найти. Свой выбор он объяснял так: «Подлинно, с одной стороны представляется приятная прогулка и нет тут ни единого дома, который мог бы беспокоить купающихся, с другой — лучше и течение воды». Итак, сперва петербургские пловцы обучались в купальне.
Первое упоминание о плавании в «ваннах», которое удалось обнаружить, появилось в прессе только двадцать шесть лет спустя. Летом 1828 года открыл свою школу учитель фехтования Института инженеров путей сообщения француз Огюстен Гризье, научивший искусству плавания А.С. Пушкина. Школа предназначалась для обучения плаванию «воспитанников кадетских корпусов, инженерных и других училищных заведений». В газете «Северная пчела» о ней был опубликован восторженный отзыв: «Мы видели его учеников, молодых мальчиков, которые три недели назад боялись войти в ванну, а ныне плавают и ныряют как рыба в просторных ваннах и в самой Неве в бурную погоду».
Вскоре появились и другие подобные школы: плавание начало входить в моду. Одну из них открыл в 1833 году преподаватель гимнастики при военно-учебных заведениях швед Г.М. Паули. Он соорудил настоящий бассейн с понижающимся дном глубиной от одного до пяти метров, с двумя трамплинами. Паули проводил в нем первые в нашем городе соревнования по плаванию и прыжкам в воду, увенчивая победителей венками из дубовых веток. Ещё одну школу — на Васильевском острове, у Академии наук — открыл в 1836 году Э. Линдер, учивший великих князей гимнастике. Все перечисленные школы действовали только в тёплое время, три месяца в году.
О школе Гризье сохранились любопытные воспоминания Сергея Сухотина, в то время воспитанника школы кавалерийских юнкеров: «Мы с братом ходили каждый день купаться в большую купальню, устроенную на Неве напротив Летнего сада; один раз, барахтаясь в воде и кое-как тогда ещё плавая, я не заметил, как ко мне подплыл какой-то кудрявый человек и звонким приветливым голосом сказал: «Позвольте мне показать вам, как надо плавать, вы не так размахиваете руками, надо по-лягушечному», и тут кудрявый человек стал нам показывать настоящую манеру; но вдруг от нас отплыв, сказал вошедшему в купальню господину: «А, здравствуй, Вяземский». Мы с братом будто обомлели и в одно слово сказали: «Это должен быть Пушкин».
Первый в России закрытый бассейн появился в нашем городе только в прошлом столетии. Поводом к его постройке послужил скандал, произошедший в 1912 году в Стокгольме на V Олимпийских играх. Российские пловцы, занимавшиеся в созданной в 1908 году Шуваловской школе плавания, впервые приняли участие в соревнованиях такого уровня и выбыли ещё на предварительном этапе. Престижу молодого российского спорта был нанесён огромный ущерб: стало ясно, что прежней подготовки пловцов только летом, на открытом воздухе, явно недостаточно.
Автором проекта первого закрытого бассейна стал Лев Шишко — известный архитектор, учёный, профессор Института гражданских инженеров. К тому времени он уже возвёл ряд учебных заведений: здания начального училища в Рыбацком, реального училища в Царском Селе, нескольких гимназий в Петербурге. Изучая зарубежный опыт, Шишко посетил Англию, Францию и Германию. Полученные от поездок впечатления зодчий изложил в книге «Материалы по устройству плавательных бассейнов и купальных зданий».
Строительство первого зимнего бассейна началось в 1914 году на тихой Кабинетской улице — ныне это улица Правды, дом № 11, — во дворе Первой мужской гимназии, одной из старейших в городе. Здание было возведено в неоклассическом стиле, с тремя мощными пилонами, с роскошным вестибюлем в виде ротонды с ионическими колоннами. Спортивный комплекс состоял из бассейна и гимнастического зала, которые разместили в отдельных корпусах.
Бассейн предназначался для воспитанников средних и высших учебных заведений и был рассчитан на две тысячи пловцов в день. Проект Шишко соответствовал новейшим достижениям инженерной мысли того времени.
Чашу бассейна длиной в 27,5 метра выложили глазурованной плиткой и оборудовали электрической подсветкой — для занятий подводным плаванием. Рядом оборудовали раздевалки, душевые кабины и «ножные ванны». Причем устроили специально подогреваемые полы из метлахской плитки. На втором ярусе здания расположилась смотровая галерея. Во дворе была пробурена артезианская скважина.
Хотя строительство комплекса завершилось к 1916 году, открыть его до революции так и не успели. А в первое советское десятилетие тоже было не до бассейнов. Торжественное открытие состоялось только в юбилейную годовщину революции, в ноябре 1927 года. В Доме физкультуры ВЦСПС — так он теперь назывался — с тех пор регулярно занимались более 35 тысяч человек.
Первый российский бассейн неоднократно закрывался на реставрацию.
В 1972 году в здании провели полную реконструкцию: размер чаши привели в соответствие с современными стандартами, увеличили внутреннее пространство зала — на месте бывшего вестибюля установили трибуны. Теперь этот исторический бассейн носит обыденное название «Юность».
Первый бассейн, построенный в Ленинграде полностью при советской власти, находится на Петроградской стороне, на Большой Разночинной улице, в доме № 20. Дом возведён в стиле конструктивизма классиками этого направления — архитекторами Александром Гегелло и Сергеем Васильковским в 1936 году. Теперь здесь находится Специализированная детско-юношеская школа
олимпийского резерва «Радуга».
Долгое время бассейн на улице Правды оставался единственным большим зимним бассейном в Ленинграде. Только в 1964—1967 годах на пересечении Литовской улицы и Лесного проспекта по проекту архитекторов Сергея Евдокимова и Аскольда Изоитко был построен новый большой плавательный бассейн. Он стал первым в СССР зимним бассейном международного класса, пригодным для проведения соревнований.
Бассейн длиной в 50 метров был оснащен несколькими вышками для прыжков в воду и подводной подсветкой для занятий синхронным плаванием. Трибуны вмещают одновременно 1600 человек. Есть здесь и маленький детский бассейн — так называемый лягушатник. Сорок лет назад открытие этого комплекса стало большим событием в жизни города.
В следующее десятилетие в Ленинграде было возведено сразу несколько больших плавательных бассейнов и ещё сколько-то малых, ведомственных. В 1968 году появился спортивный комплекс на улице Льва Толстого, дом № 8,— теперь он называется «Петроградец». Его проект разработали архитекторы В. Эксе, Л. Хидекель и В. Афанасьев. Комплекс объединил под одной крышей бассейн длиной в 25 метров и спортивный зал. Интересно, что средства на постройку этого комплекса были собраны городскими властями с ряда предприятий и организаций Петроградского района «в порядке кооперирования».
В 1970 году за счет средств, выделенных руководством Октябрьской железной дороги, на улице Константина Заслонова, дом № 23, построили бассейн «Локомотив».
Ещё через несколько лет, в 1972 году, по проекту А. Изоитко был построен бассейн «Спартак» на Крестовском острове — ныне Константиновский проспект, дом № 19. Этот бассейн длиной 50 метров был оснащен трибунами на 350 человек. Имелся там и маленький детский «лягушатник». Теперь в «Спартаке» разместили дельфинарий.
Было в нашем городе и несколько небольших открытых детских бассейнов. Они сооружались по типовому проекту, созданному в 1967 году, в новых районах города, где в то время велась жилая застройка. В одном из таких бассейнов, принадлежавшем спортивному обществу «Трудовые резервы» и находившемся на Гаванской улице, довелось заниматься плаванием автору этих строк. Незабываемо впечатление от медленно падающего из темноты снега, который тает всего в метре над водой — достаточно протянуть руку…
В 1980-е годы, по неизвестным нам причинам, этот бассейн внезапно закрыли на реконструкцию — и вскоре над ним была возведена крыша. Теперь он называется «Юность России». Но один открытый бассейн, насколько нам известно, все же сохранился — он называется «Динамо» и располагается на Большой Пороховской улице, дом № 38, корпус 2.
В конце 1970-х годов по проекту архитекторов В. Хрущёва, С. Трофименкова и Г. Левина был построен Дворец физической культуры Ленинградского института инженеров путей сообщения — теперь он называется университетом — на Кронверкском проспекте, дом № 9-а. Есть в этом спортивном комплексе и большой бассейн.
В разное время собственными бассейнами обзавелись и некоторые другие высшие учебные заведения города — Государственный университет (Университетская набережная, дом № 7/9), Академия физической культуры им. П.Ф. Лесгафта (улица Декабристов, дом № 38), Государственный политехнический университет (Политехническая улица, дом № 27), Государственный медицинский университет им. И.П. Павлова (улица Рентгена, дом № 10-а).
Уже в начале перестройки, а точнее — в 1985 году, вступил в строй большой плавательный бассейн «Ижорец» в Колпине. Построенный по заказу Ижорского завода, этот бассейн имеет две чаши: длиной в 50 и 12 метров. Среди прочих ведомственных бассейнов, появившихся в этот период, нельзя не отметить бассейн «Прибой» Канонерского судоремонтного завода, расположенный на Канонерском острове, дом № 32. Долгое время этот удивительный уголок у
морских ворот города являлся закрытой зоной и был доступен только работникам Балтийского морского пароходства, торгового порта и Канонерского судоремонтного завода. Тем не менее бассейн заслужил известность в городе своей экологичностью: очистка воды в нем производится уникальной голландской установкой, которая полностью растворяет хлор в воде, а потому в ней не содержится микрочастиц, способных вызвать раздражение. Технологии, позволяющие обеззараживать воду вовсе без хлора, стали применяться гораздо позднее.
Последними крупными плавательными комплексами, построенными в советское время — в 1988 году, стали пятидесятиметровый бассейн Военно-морской базы на Среднем проспекте Васильевского острова, спроектированный архитекторами Т. Хрущевой и Л. Рощиным, и бассейн длиной 25 метров детско-юношеской спортивной школы олимпийского резерва на проспекте Королева, дом № 23. Школу построили по проекту архитектора Сергея Шмакова. Оба комплекса возведены в современной манере, выставляющей напоказ инженерные системы и элементы несущих конструкций.
Особое место в истории нашего города занимал бассейн Балтийского морского пароходства «Водник», который в 1962—1993 годах находился в здании Петрикирхе на Невском проспекте, дом № 22—24. Евангелическо-лютеранская церковь Святых Петра и Павла была построена в 1833—1838 годах в неоготическом стиле по проекту известного архитектора Александра Брюллова и являлась самым большим лютеранским храмом в России. Службы здесь проходили до декабря 1937 года.
Официально церковь была закрыта в марте 1938 года, когда в ней разместили временную экспозицию «Северный полюс» и собирались было устроить концертный зал «Госэстрады». Часть предметов убранства, представлявших особую художественную ценность, передали в Эрмитаж и в Русский музей, но многое — в том числе произведения изобразительного и прикладного искусства — уничтожили или разграбили. Неизвестна судьба превосходного органа фирмы «Валькер».
В 1940—1950-е годы в храме находился овощной склад, затем здание было переоборудовано под бассейн, который открылся в 1962 году. В результате переделок были уничтожены настенные росписи, арочные перекрытия и галереи. Вода, как было впоследствии сказано в официальном заключении, подмыла фундаменты несущих колонн, стены начали оседать. Из-за неравномерной осадки по ним пошли трещины.
Во второй половине восьмидесятых началась борьба ленинградских лютеран за возвращение своей церкви. Лишь в июле 1992 года было утверждено решение городской комиссии о передаче здания Петрикирхе немецкой лютеранской общине. При помощи мэра города Анатолия Собчака все необходимые разрешения были получены, и в октябре 1992 года здесь состоялось первое за многие годы богослужение. В ходе работ по восстановлению храма чаша бассейна была перекрыта, воссозданы алтарная часть и места для прихожан.
Всего за тридцать лет — с 1960-го по 1990 год — в Ленинграде было построено около тридцати крытых спортивных плавательных бассейнов.
Если оставить в стороне нюансы инженерных решений, то в основе своей все ленинградские бассейны базировались на трёх-четырёх типовых проектах, разработанных отраслевыми проектными институтами в соответствии со строительными нормами, правилами и стандартами.
Около десятка бассейнов разной величины ещё в советское время функционировали в городских банях. Наиболее известным был, пожалуй, бассейн в Балтийских банях (улица Шкапина, дом № 10), куда многие горожане ходили не столько мыться, сколько плавать. Ещё десять — пятнадцать разнообразных спецбассейнов насчитывалось в медицинских учреждениях и детских садах. В общем, в дореформенном Ленинграде было около пятидесяти бассейнов сколько-нибудь приличного размера. Это — открытая статистика. Ленинградские любители плавания знали все бассейны в пятимиллионном городе наперечёт.
Статистика последних десяти лет менее прозрачна. Дело в том, что в последние годы радикально изменилась структура спроса. Кроме прежних общедоступных бассейнов, теперь в городе появилось множество закрытых — во всех смыслах — водоёмов в различных коммерческих спортивно-развлекательных центрах отдыха, корпоративных оздоровительных комплексах, аквапарках. Любая мало-мальски приличная частная баня обязательно считает нужным сообщить, что в ней тоже имеется бассейн. Но состоятельный клиент ходит туда не учиться плавать и уж тем более не ставить рекорды, а «культурно отдыхать». Можно сказать, что с годами изменился смысл посещения бассейна, и это неизбежно скажется на нём самом.
В заключение вспомним о тех бассейнах Петербурга, которые не предназначены для купания. На острове Новая Голландия находится старейший в России опытный бассейн для испытания моделей новых кораблей, принадлежащий ЦНИИ имени А.Н. Крылова. Бассейн решено было построить после поражения в Крымской войне 1853—1856 годов, когда предпочтение стали отдавать не парусным, а паровым судам. Сто с лишним лет спустя какому-то специалисту пришло в голову попробовать перед идущим кораблём разбрызгать полимеры — чтобы придать судну большую скорость. Заполнили полимерами бассейн… Чем закончился эксперимент, догадаться не трудно: бассейн не могут очистить от полимеров до сих пор.
Специальный бассейн, моделирующий действие Комплекса сооружений защиты Ленинграда от наводнений — пресловутой «дамбы» — был создан в ходе проектирования комплекса на Московском проспекте, недалеко от здания райкома партии. А потом, когда строительство «дамбы» было заморожено, здесь разместили первый «Максидом».
В сентябре 1997 года был устроен временный бассейн в зрительном зале Малого драматического театра на улице Рубинштейна. Воду сюда налили для спектакля «Пьеса без названия» по мотивам произведений А.П. Чехова. Пол в зрительном зале был поднят, и действие пьесы происходило на пляже у воды, где герои гуляли и плескались. На престижном Веймарском театральном фестивале спектакль признали лучшим и объявили премьерой сезона. Хотя воды в нём было очень много! ♦

Бассейны
Бассейн «Юность» на ул. Правды, № 11 [фасад]
Бассейны
Бассейн «Юность» на ул. Правды, № 11 [внутри]
Бассейны
Бассейн Академии физической культуры им. П.Ф. Лесгафта на ул. Декабристов, № 28 [фасад]
Бассейны
Бассейн Академии физической культуры им. П.Ф. Лесгафта на ул. Декабристов, № 28 [внутри]
Бассейны
Бассейн ПГУПСа на Кронверкском пр., № 9-а [фасад]
Бассейны
Бассейн ПГУПСа на Кронверкском пр., № 9-а [внутри]
Бассейны

Бассейны
Бассейн ВМФ на Среднем пр., № 87 [фасад]
Бассейны
Бассейн ВМФ на Среднем пр., № 87 [внутри]
Бассейны

Бассейны
Бассейн в «Елисеев Палас Отеле» на наб. р. Мойки, № 59 [фасад]
Бассейны
Бассейн в «Елисеев Палас Отеле» на наб. р. Мойки, № 59 [внутри]

Гостиницы

в № 11/23, "ТРАМВАЙ"/Фасады и интерьеры
Гостиницы

слова из старых путеводителей

ГостиницыГостиницыГостиницы


Гостиницы
Дверь номера в гостинице «Англетер»
Гостиницы
Дверь номера в Гранд Отеле «Европа»
Гостиницы
Дверь номера в гостинице «Астория»
Гостиницы
Дверь коммунальной квартиры в здании бывшей гостиницы «Пале-Рояль» (Пушкинская улица, дом 20). Фотографии Андрея Кузнецова

Гостиницы
Гостиница «Астория». 1946 год
Гостиницы
Гостиница «Астория». 1951 год
Гостиницы
Гостиница «Астория». 1961 год

Гостиницы
Гостиница «Европейская». 1910-е годы
Гостиницы
Гостиница «Европейская». 1948 год
Гостиницы
Гостиница «Европейская». 1956 год

Гостиницы
Путеводитель по Ленинграду. 1933 год
Гостиницы
Путеводитель по Ленинграду. Лениздат. 1940 год

Гостиницы
Правление Октябрьской железной дороги (впоследствии гостиница «Октябрьская»). 1929 год
Гостиницы
Гостиница «Октябрьская». 1953 год
Гостиницы
Гостиница «Октябрьская». 1951 год. Открытки из архива Сергея Морозова

Гостиницы
Путеводитель по Ленинграду. Лениздат. 1940 год
Гостиницы
Путеводитель по Ленинграду. Лениздат. 1940 год

Гостиницы
Значок гостиницы Ленинградской организации Союза художников и Ленинградского отделения Художественного фонда

Обложка публикации:

Значок горничной гостиницы «Гавань» (увеличен в 3 раза). 1970-е годы 

Почты

в № 10/22, "АЭРОДРОМЫ"/Фасады и интерьеры
Почты

слова СЕРГЕЯ ГРИГОРЬЕВА

Несмотря на электронную связь, даже самый прогрессивный человек часто пользуется услугами обычной почты. По статистике, ежегодно жители Петербурга получают около 700 миллионов газет и журналов, а писем, открыток и телеграмм — больше миллиарда. Всю эту корреспонденцию почтальоны разносят по тысячам доставочных участков, которые закреплены за почтово-телеграфными отделениями. Каждое такое отделение в просторечии тоже именуется почтой.
Почты
Арка Главпочтамта
Почты
Центральный зал Главпочтамта. Фотографии Юрия Молодковца

Энциклопедический словарь Ф.А. Брокгауза и И.А. Ефрона определял понятие «почта» как «государственное установление для пересылки между определенными местностями и по определенной таксе» различных отправлений, прежде всего писем. (Само слово «почта» происходит от латинского «posta», сокращенного от «statio posita» — термина, обозначавшего в Древнем Риме станцию с переменными лошадьми.) В 1714 году Петр Первый основал в Петербурге «General-Post-Amt», или Почтамт — по европейскому образцу, 16 сотрудников разбирали здесь почту со всех концов России.
Неподалеку находились конюшни для почтовых лошадей и каретные сараи. Петр интересовался доставкой почты настолько, что велел устроить Почтамт в том же доме на Немецкой улице, где проводились шумные царские ассамблеи. В 1735 году Почтамт сгорел, и новое здание было выстроено на Миллионной улице — на этом месте сейчас находится Мраморный дворец. Во время Северной войны в 1716 году, для оперативной доставки срочных писем и донесений царю, находящемуся на фронте, появилась военно-полевая почта. При Петре были налажены и первые в мире регулярные почтово-пассажирские морские перевозки: с 1723 года два пакетбота доставляли из немецкого города Любека газеты, письма и посылки, поступавшие в Россию из Европы.
Однако письма и посылки все равно шли до адресата очень медленно, к тому же по пути их нередко разворовывали. Расхищались и деньги, которые государство выделяло на нужды почты. Первый генерал-почт-директор П. Шафиров угодил в острог за растрату казенных средств. Такая же судьба постигла и петербургского почтового начальника Г. Краусса. Сменивший его в 1727 году А. Остерман не долго занимал этот пост, передав его Ф. Ашу.
В царствование Анны Иоанновны был издан любопытный указ о запрещении «непристойно ругать почтовых управителей или служителей», а в 1740 году, в заботе о том, чтобы «способы к пересылке писем всякому свободны были», появился и указ императрицы об устройстве почты во всех губерниях и провинциях.
С этим указом возникла новая должность — почтмейстер (читатель, наверное, помнит почтмейстера Шпекина из гоголевского «Ревизора»). Тут, между прочим, мы имеем редкую возможность узнать точный срок существования должности в российской истории — 145 лет. Почтмейстеров не стало 28 мая (по старому стилю) 1885 года, с объединением старого почтового ведомства с новым — телеграфным. Доживи Шпекин до этой поры, назывался бы он начальником почтово-телеграфной конторы.
При императрице Елизавете почты находились в ведении канцлера А. Черкасского, а позднее — вице-канцлера А. Бестужева. С 1746 года письма и посылки начали приносить на дом. Номеров на зданиях тогда еще не было, и первым почтальонам приходилось долго расспрашивать, где живет адресат. Со временем почты становилось все больше, верховые почтари уже не справлялись с ее перевозкой. «Тяжелую почту», то есть посылки, раз в неделю доставляли в Петербург на подводах.
При императрице Екатерине Второй было учреждено Главное почтовое управление, начальником которого в 1781 году был поставлен ее фаворит А. Безбородко. В том же году он купил для Почтамта участок земли на Ново-Исаакиевской улице, которую сразу же переименовали в Почтамтскую. Архитектор Николай Львов семь лет строил величественное трехэтажное здание с колоннами и портиками. Ныне оно занимает обширный прямоугольный участок, ограниченный с трех сторон улицами. Первоначально нынешнее здание Главпочтамта было вспомогательной служебной постройкой, так называемым Почтовым станом. Само Почтовое управление находилось в доме П. Ягужинского, расположенном на противоположной стороне Почтамтской улицы.
Большой внутренний двор Почтового стана (ныне операционный зал) сначала был хозяйственным, или «черным», двором. Сюда выходили конюшни, располагавшиеся по трем его сторонам, а также сараи, мастерские, ледники и — общественные туалеты. На первом этаже располагался зал, где разбирали почту, на втором и третьем этажах находились казармы для нижних чинов и квартиры чиновников. Первый этаж не имел окон. На их месте были устроены ниши, предназначенные для статуй, которые, однако, так и не были установлены.
В композиции фасадов Н. Львов повторил традиционную для русского классицизма схему. Он выделил ризалиты в центре каждого из трех фасадов и обработал их портиками из четырех колонн дорического ордера, увенчанных фронтонами. Боковые крылья, кроме ризалитов на углах, декорированы пилястрами, объединяющими два верхних этажа.
В 1801—1803 годах, в связи с переводом в это здание Главного почтового управления, уже другой архитектор, Е. Соколов, произвел в нем ряд внутренних перестроек и пробил на первом этаже окна. Однако места по-прежнему не хватало, и со временем Почтамту отдали строение, расположенное на другой стороне улицы. В 1859 году по проекту архитектора А. Кавоса была сооружена крытая галерея в венецианском стиле, связавшая два здания Почтамта по обеим сторонам Почтамтской улицы. В числе прочих сооружений Почтовое ведомство (а точнее, одно из его подразделений, Отделение почтовых карет) поглотило в этот период и дом на Мойке, в котором в 1757—1765 годах жил М. Ломоносов.
В 1903—1905 годах обширный внутренний двор был перекрыт стеклянным потолком и превращен в центральный операционный зал. Сегодня почтовый квартал — это целый комплекс исторических зданий, расположенных рядом с Санкт-Петербургским почтамтом. Условно он ограничен Конногвардейским бульваром, Исаакиевской площадью, Большой Морской улицей и Конногвардейским переулком. В его границах находится и бывший дворец князя А. Безбородко, в котором ныне располагается Центральный музей связи имени А.С. Попова.
В истории петербургской культуры конца XVIII — начала XIX века Санкт-Петербургский почтамт сыграл и еще одну, неожиданную, но весьма выдающуюся роль. Дело в том, что архитектор Н. Львов после окончания строительства Почтамта получил в нем служебную квартиру, в которой он уже со второй половины 1770-х годов вместе со своим близким другом Г. Державиным собирал кружок единомышленников, людей искусства, литераторов, известный под названием «львовско-державинского кружка». В него входили В. Капнист, И. Хемницер, Ф. Львов, П. Львов, А. Хвостов, Ю. Нелединский-Милецкий, Н. Ермолаев, П. Вельяминов, И. Захаров. Таким образом, Санкт-Петербургский почтамт в это время стал одним из интеллектуальных центров столицы, ибо авторитет Державина как первого поэта России тогда считался бесспорным.
С царствованием Александра Первого связана новая страница в истории петербургской почты — почтовые станции. Начало их строительства относится к 1804 году. Сохранилось донесение на имя министра внутренних дел В. Кочубея о том, что «по всей дороге от Петербурга до Ямбурга нет для проезжающих никакого пристанища, кроме трактира в сем последнем городе». Для строительства почтовых станций был образован специальный комитет. Проектированием зданий занялся известный архитектор Луиджи Руска.
Строительство почтовых станций стало одним из первых в истории России опытом применения типовых проектов общественных сооружений. Перед зодчими при этом стояли две композиционные задачи. С одной стороны, почтовые станции нужно было включить в единый ансамбль почтового тракта, растянутый на многие сотни верст. С другой стороны, каждая из станций находилась в специфическом ландшафтном и архитектурном окружении, часто являясь основным зданием своего населенного пункта.
Прежде почтовые станции размещались в основном в крестьянских избах, приспособленных для нужд проезжающих. Строительство каменных зданий было дорого, и потому почтовые станции нового типа возводились только на основных трассах, имевших как бы мы сейчас сказали, «стратегическое» значение — Нарвском и Московском трактах. Они создавались по канонической схеме классицизма: большая выразительность, достигаемая за счет очень простых средств. Перед их создателями стояла не только чисто утилитарная задача — оптимальное размещение хозяйственных служб, но и задача эстетическая — единое архитектурное оформление. Можно заключить, что эти цели были успешно достигнуты — сегодня, когда большинства станций уже нет, легко представить себе характер архитектуры тракта в целом.
Ритмически расставленные вдоль шоссе белые аккуратные здания ярко выделялись на фоне окружающей деревянной застройки и зелени. Различное природное окружение придавало каждой станции неповторимое своеобразие, создавая у проезжающих особое настроение, которое отмечалось русскими классиками А. Пушкиным, М. Лермонтовым, Н. Гоголем… Таким образом, по замыслам создателей почтовых станций, каждая российская магистраль должна была иметь свой, отличающийся от прочих, облик. Однако в силу разных причин, строительство каменных почтовых станций не получило широкого развития. Идущие из столицы Нарвский и Московский тракты — единственные обладатели целостного архитектурного оформления. Отметим, что тот же принцип архитектурного единства лег в основу оформления и железнодорожной магистрали Санкт-Петербург — Москва, открытой в 1851 году.
Почтовые станции располагались на расстоянии 20—30 верст друг от друга. Каждая из них имела определенное количество лошадей и экипажей в зависимости от разряда, к которому принадлежала. Ведал почтовой станцией станционный смотритель. Как правило, смотрители имели низший, четырнадцатый чин по «табели о рангах», то есть были коллежскими регистраторами.
История наиболее известной почтовой станции в Выре близ Гатчины неразрывно связана с именем А.С. Пушкина. Именно здесь поэт останавливался для замены лошадей, проезжая по Белорусскому тракту в Михайловское. Почтовая станция в Выре существовала уже на рубеже XVIII и XIX столетий, однако нынешний свой вид она приобрела уже в 1837—1841 годах. В правом флигеле находились помещения для станционного
смотрителя, ямщиков и общая комната. В левом флигеле были помещения для проезжающих и хозяйственные службы. Между торцами рубленых деревянных конюшен — шорная, пожарная каланча, сарай и кузница.
Почтовая станция в Выре восстановлена, сейчас здесь располагается музей дорожного быта — «Дом станционного смотрителя», воспроизводящий обстановку почтовых станций пушкинского времени. Станционные смотрители отвечали по всей строгости за соблюдение всех почтовых правил. В первую очередь обслуживались особы высших классов, государственные курьеры и фельдъегери. Остальные путешественники и проезжающие «по казенной надобности» подолгу ожидали лошадей. Имея чин титулярного советника, А.С. Пушкин относился всего лишь к 10-му классу по «табели о рангах». Это означало, что на почтовых станциях ему приходилось многих пропускать вперед, благодаря чему хватало времени для изучения быта станционных смотрителей.
Первые в России городские почтовые отделения, в которых принимали для отсылки иногороднюю корреспонденцию, появились в Петербурге еще в 1821 году. Что же касается внутригородской почты, она начала действовать в январе 1833 года — как сообщалось в газете «Северная Пчела», «для разноски писем и билетов по городу». Тогда же столицу разделили на 17 округов и в каждом из них учредили свое почтовое отделение. За определенную плату отправить внутригородскую почту можно было даже в обычных продуктовых лавках: с 1833 года некоторые торговцы стали устраивать в своих заведениях приемные пункты, куда жители приносили письма, за которыми приходил почтальон — эта система действовала до 1868 года. В тот же период была впервые налажена доставка на дом периодических изданий — с 1836 года начали доставлять подписчикам журнал «Библиотека для чтения» и «Земледельческую газету».
В 1840 году по дорогам покатили первые почтовые дилижансы, которые помимо почты перевозили еще и пассажиров. На дилижансах из Петербурга в Москву предпочитали ездить мелкие чиновники, хотя стоило это удовольствие недешево. Когда в 1851 году была проложена Николаевская железная дорога, по ней стали ходить специальные почтовые вагоны.
Город рос, его жители все чаще предпочитали пореже ходить с визитами к родственникам и знакомым, а вместо этого посылать им любезные письма и открытки. Со временем для удобства многочисленных дачников почтовые отделения открыли и в пригородах Петербурга. Потом за городом появились настоящие ящики для писем — деревянные, обитые железом. Их устанавливали на подставках прямо около домов.
Для содержания почтовой службы по европейскому образцу в 1843 году был введен единый тариф, который с 1848 года уплачивался при покупке конверта с напечатанным на нем государственным гербом (гербовый сбор). Писем без конвертов не принимали. В этом же году на улицах города развесили первые почтовые ящики, в которые петербуржцы опускали письма. Как и за городом, они обивались листовым железом и были зеленого цвета.
Отделения связи в том виде, какими знаем их мы, возникли после 1885 года, когда произошло объединение почтового и телеграфного ведомств. Фотографии начала прошлого века свидетельствуют, что прежние почтово-телеграфные отделения были очень похожи на нынешние. Те же стойки со стеклом, отделяющим посетителя от служащего, и даже такие же привычные абонементные ящики для корреспонденции. Почта оказалась очень консервативным ведомством, мало подверженным переменам. ♦

Почты
Лестница, ведущая к почтовому отделению № 28
Почты
Почтовое отделение № 40, расположенное по адресу Лиговский пр., дом № 44 (так называемый “Перцов дом”)
Почты
Лестница, ведущая в почтовое отделение № 44
Почты
Стеллаж с посылками и бандеролями на Главпочтамте
Почты
Почтовое отделение в поселке Вырица Ленинградской области
Почты
Интерьер почтового отделения в поселке Вырица. Фотографии Андрея Кузнецова

Обложка публикации:

Вход в почтовое отделение № 28, расположенное по адресу Литейный пр., дом № 29.

Фотография Андрея Кузнецова

Консульства

в № 9/21, "МЕТРОПОЛИТЕН"/Фасады и интерьеры
Консульства

слова ДМИТРИЯ БАДАЛЯНА

С тех самых пор как было прорублено «окно в Европу», то есть с первых лет существования Петербурга, недостроенная еще Северная столица стала пристанищем всевозможных дипломатических миссий. И статус, и местоположение иностранных представительств в нашем городе не раз менялись. Они зависели от многих причин: статуса самого Петербурга, отношений разных стран с Россией и, что очень важно, от развития международного права. Все это — величины переменные, и даже очень.
Консульства
Историческая вывеска посольства Датского Королевства, действовавшего в Санкт-Петербурге до революции. Хранится в генконсульстве Дании. Большая аллея каменного острова, дом № 13

Перед началом Первой мировой войны в столице Российской империи находилось более тридцати иностранных представительств. Многие страны — Бельгия, Болгария, Испания, Румыния и др. — держали здесь свои посольства. Распространенным в ту пору явлением были также миссии, главы которых обычно именовались чрезвычайными посланниками и полномочными министрами. Таких чиновников в Петербург направляли Персия, Португалия, Сербия и др. Отдельные страны, к примеру Коста-Рика и Монако, ограничивались присутствием в России генеральных консульств, а Панама разместила просто консульство.
Некоторые страны имели свои представительства сразу по нескольким петербургским адресам. Так, посольство США находилось на Фурштатской, в доме № 34 (это был доходный дом К. Шрейбера постройки плодовитого архитектора Василия фон Геккера). А консульство Соединенных Штатов работало на Невском проспекте, № 28, в знамени-том здании американской фирмы «Зингер и К°» архитектора Павла Сюзора. Нидерланды содержали в Петербурге миссию, консульство и вице-консульство. И все — в разных местах.
Престижными для дипломатических представительств, аккредитованных при императорском дворе, считались набережные Невы (ими любовались из своих окон посланцы Бразилии, Великобритании, Нидерландов, Сиама, Турции, Франции и Японии), улицы в районе Литейного, а также Конногвардейский бульвар и Большая Морская улица (перед революцией — просто Морская). На последней находились миссия Баварии, посольства Италии и Германии.
Здание германского посольства возвели на углу Морской и Исаакиевской площади в 1910—1912 годах. Это был заказ кайзеровского правительства Петеру Беренсу, архитектору, к тому времени блестяще зарекомендовавшему себя в области промышленной архитектуры и дизайна. Новое его творение стало признанным образцом немецкого неоклассицизма. В то время его венчала массивная бронзовая группа — суровые арийские воины держали под уздцы суровых же коней.
В июле 1914 года, когда Германия объявила войну России, на Исаакиевскую площадь хлынули возмущенные толпы. Особенно энергичные патриоты, забыв про экстерриториальность и прочие «условности», взобрались на крышу здания и столкнули оттуда «вражеских воинов». Нечто похожее произошло и на Сергиевской (ныне улица Чайковского), где в доме № 10, великолепной постройке Гаральда Боссе, находилось посольство Австро-Венгрии. Его забросали камнями и подожгли. Пожарные прибыли, но не спешили спасать от огня постройку Боссе — старались только, чтобы не загорелись соседние здания.
Поблизости, в доме № 24 на Сергиевской улице, с 1912 года находилась и шведская миссия. Размещалась она в доме не менее пышном, чем у австро-венгерского посольства. Это пятиэтажное, в необарочном стиле здание было создано в начале ХХ века Борисом Гиршовичем по заказу дочери богатейшего предпринимателя В. Ратькова-Рожнова. Сдавались здесь и квартиры, а снимали их весьма важные персоны: экс-министр внутренних дел, генерал от инфантерии, дирижер, академик живописи. В 1918 году важных персон стали уплотнять пролетариями, и шведские дипломаты предпочли отсюда съехать.
В середине 1920-х годов, когда советское правительство пыталось упрочить свое международное реноме, всего несколько государств пожелали иметь в Ленинграде собственные представительства. Теперь это были консульства — посольства обычно держат в столицах. В своем прежнем здании устроились немецкие дипломаты, по соседству с ними поселились эстонские. Итальянские обосновалось на улице Ракова (бывшей Итальянской), в доме № 29. Прибыли шведские, финские и латвийские представители. Причем только четыре консульства имели в то время статус генерального. Среди них было персидское генконсульство. Оно разместилось в обычном многоквартирном доме на улице Чайковского, № 79. Еще в городе числились «помощник уполномоченного великобританского правительства по коммерческим сношениям с СССР» и норвежское торговое агентство.
В середине 1930-х дипломатов в Ленинграде стало несколько больше. Приехали консулы Польши и Норвегии, а Великобритания и Дания направили генеральных консулов. Представительство Италии вернулось в свое прежнее здание на ул. Герцена, ближе к консульству Эстонии, генконсульствам Латвии и Германии. В то время на здании гостиницы «Астория», как раз перед окнами немецкого представительства, вывешивали по праздникам огромный портрет вождя германской компартии Эрнста Тельмана, чтобы фашисты «знали наших».
В начале 1980-х ленинградцы не без удивления рассказывали про американского консула, который решил обучить своего ребенка русскому языку и определил его в обычный детский сад. Генеральные консульства зарубежных стран, особенно капиталистических, в «эпоху застоя» обрастали мифами и легендами, как окна в иные миры, и являлись для аборигенов безусловным «табу» — пострашнее интуристовских гостиниц. За соблюдением «табу» пристально наблюдали из-за темных стекол милицейских будок.
В последние годы количество диппредставительств в Петербурге, если учитывать и почетные консульства, уже превзошло дореволюционный уровень. (Почетные консулы, в отличие от «штатных», могут иметь гражданство страны пребывания или быть подданными третьих стран. Они не числятся на государственной службе и могут совмещать свои консульские обязанности с другой работой. Так, в нашем городе короля Таиланда Пхумипона Адульядета представляет почетный генеральный консул Юрий Ковальчук. А всего у нас сегодня ровно десять почетных консулов.) Изменилось и расположение консульств на карте Питера, они теперь устраиваются не только в центре. Генеральное консульство Дании разместилось на Каменном острове — Большая аллея, дом № 13. Это — дом Э.Г. Фолленвейдера, именуемый так по имени первого владельца, швейцарского гражданина, который ровно сто лет назад, в 1903 году, взял здесь в аренду участок земли на срок 90 лет — большой был оптимист. Асимметричный фасад этого здания как нельзя лучше вписывается в окружающий ландшафт. Строительство вел Роберт Мельцер, устроивший по соседству и свою собственную дачу. Архитектор должен был ориентироваться на складывавшийся вокруг ансамбль произведений молодого петербургского модерна. Начало этому ансамблю еще в 1898 году положила расположенная поблизости дача Гаусвальд (архитекторы В. Чагин и В. Шёне).
Есть в Петербурге и настоящие «кусты» дипмиссий. К примеру, на одной стороне Фурштатской улицы обосновались представительства США (дом № 15), ФРГ (дом № 39) и Австрии (дом № 43).
На Мойке — также три консульства, причем дипломаты из Нидерландов и Франции размещаются в зданиях, строившихся как доходные дома, а представительство Японии занимает бывший особняк князя Д. Лобанова-Ростовского (дом № 29). Эта относящаяся к 1875—1876 годам постройка — единственное в нашем городе творение выходца из Германии Рудольфа Миллера. Из трех генконсульств — Болгарии, Кубы и Индии — на улице Рылеева (некогда Спасской) два первых также занимают бывшие особняки. Куба представлена в доме № 37. Это — прежнее владение А. Тургеневой. Дом построен в 1885—1886 годах архитектором Василием Тургеневым. Первоначальным владельцем особняка на Спасской, № 27, был князь В. Мещерский, литератор и известный деятель консервативного лагеря. В 1873—1874 годах он являлся работодателем Ф. Достоевского, поскольку Федор Михайлович редактировал издававшуюся князем газету «Гражданин». Впрочем, это было еще за двадцать лет до того, как зодчий Алексей Малов возвел здание нынешнего болгарского консульства. Дом № 35, в котором работают индийские дипломаты, не такой «знатный», как соседи, зато старше их. В 1824 году его построил ученик А. Воронихина Петр Плавов, а уже в начале 1980-х довольно тактично реконструировал, надстроив один этаж, архитектор Виктор Хазанов.
Представительство Канады, разместившееся на Малодетскосельском проспекте, на краю бывших «Семенцов» (так называлась часть города возле Семеновского плаца), занимает вполне современное семиэтажное здание. Однако и оно обзавелось своими достопримечательностями. Когда в октябре 1995 года здесь устраивали кленовую аллею, прямо перед фасадом консульства посадили по саженцу два заместителя мэра Петербурга Анатолия Собчака. Впоследствии один из замов стал городским губернатором, а другой
— президентом России, о чем и говорят таблички, установленные теперь на ограждении этих двух «исторических» кленов.
Отнюдь не всем иностранным представительствам для работы требуются огромные апартаменты. Так, генеральное консульство Республики Армения — это одна квартира на улице Декабристов, № 22, в бывшем доходном доме, возведенном в 1874 году архитектором Александром Гешвендом. Впрочем, и прежде не все аккредитованные в Петербурге дипломаты нуждались в собственных особняках. Например, в 1910-х годах миссии Аргентины и Мексики успешно работали в номерах гостиницы «Европейская», а сегодня, когда она стала Гранд-отелем «Европа», в нем размещается генконсульство Греции. ♦

Консульства
Фасад генерального консульства Канады. Малодетскосельский проспект, дом № 32. Фотография Дмитрия Горячева
Консульства
Интерьер гостиной генерального консульства Дании. Фотография Андрея Кузнецова
Консульства
Лестница в генеральном консульстве Дании. Фотографии Юрия Молодковца
Консульства
Буфет в банкетном зале в генеральном консульстве Финляндии. Улица Чайковского, дом № 71
Консульства
Коридор второго этажа в генеральном консульстве Финляндии. Фотографии Андрея Кузнецова
Консульства
Фасад генерального консульства в Японии. Набережная реки Мойки, дом № 29
Консульства
Лестница в генеральном консульстве Японии. Фотографии Дмитрия Горячева

Обложка публикации:

Фасад почетного генерального консульства Швейцарской конфедерации. Улица Марата, дом № 11.

Фотография Дмитрия Горячева

Библиотеки

в № 8/20, "МОСТЫ"/Фасады и интерьеры
Библиотеки

слова АЛЕКСАНДРА ВЕРШИНИНА, фотографии СЕРГЕЯ ЭСВИ и ЮРИЯ МОЛОДКОВЦА 

Если наш город называется «культурной столицей», то где как не в нем искать удивительные книжные коллекции, этот «фундамент культуры», как когда-то назвал библиотеки академик Д.С. Лихачев. Действительно, в Петербурге находятся два из десяти крупнейших в мире книжных собраний, и в то же время — сотни более скромных коллекций.
Библиотеки
Здание Публичной библиотеки на углу Невского проспекта и Садовой улицы. Расстрел демонстрации в Петрограде 3 июля 1917 года (инсценировка). Архивная фотография

Естественно, что в первые десятилетия Петербурга самой главной и ценной в нем библиотекой считалось собрание книг и рукописей основателя города. Оно было сформировано, согласно «всевысочайшему указу», в 1714 году и включало около 2 тысяч книг на многих европейских языках.
Поначалу печатными и рукописными книгами Петра Первого пользовались только сам царь и близкие к нему лица. Учета взятых из библиотеки изданий никто не вел, да и специального здания у нее еще не было. Несколько лет государь держал библиотеку в своем Летнем дворце, а после того как в 1718 году по обвинению в заговоре был казнен адмиралтейств-советник А. Кикин, Петр велел занять под свои книги и коллекции Кунсткамеры двухэтажные «Кикины палаты», построенные возле Смольного двора.
Здесь уже был наведен относительный порядок в учете и выдаче изданий, которые с этого момента формально считались общедоступными. Однако с собой на дом — как теперь бы сказали «на абонемент» — книги брали очень не многие. Известно, что за 1724 год из царской библиотеки отпущено было на вынос пяти читателям 86 томов. Среди допущенных к этому собранию были, например, придворный врач Лаврентий Блюментрост, епископ Феофан Прокопович и сенатор Яков Брюс.
Однако в 1728 году первая библиотека столицы переехала на Васильевский остров, в новое помещение, предназначенное специально для Академии наук (где и ныне находится Кунсткамера). Одно время ее по традиции именовали Императорской библиотекой, но постепенно, расширившись, она превратились в Библиотеку Академии наук, которая на протяжении всего XVIII века оставалась единственной в России государственной библиотекой. Книжное собрание Академии наук включало в себя литературу по всем отраслям знаний, поэтому помимо ученых и служащих Академии, а также студентов университета ею пользовались и государственные деятели от И. Головина и В. Татищева до Э.И. Бирона и А. Остермана. Однако в то время число читателей было, по нашим меркам, невелико, часто оно не превышало 50 человек в год. Правда, во второй половине столетия среди них постепенно стали появляться чиновники различных ведомств, рядовые дворяне, военные и литераторы. Пережив еще одно столетие, академическая библиотека отметила начало ХХ века увеличением штата сотрудников до 18 человек и пожаром, который уничтожил более 1500 томов ценных изданий. После этого стала очевидна необходимость нового библиотечного корпуса, однако возвели его только в год начала Первой мировой войны. И лишь в 1925-м в этом сурового вида здании постройки архитектора Р. Марфельда состоялось официальное открытие Библиотеки Академии наук. Однако беды ее на этом не были исчерпаны — в ночь с 14 на 15 февраля 1988 года здесь разразился пожар, как считают некоторые, самый страшный за всю историю существования библиотек. Огонь, возникнув в газетном фонде, уничтожил треть хранившихся в нем газет, а в других хранилищах — около 400 тысяч книг. Еще 3,5 миллиона изданий пострадало от воды. Сегодня восстановленная и пополняемая книгами БАН, как называет эту библиотеку весь читающий Питер, располагает помещениями площадью 12,5 тысячи квадратных метров, а длина всех книжных полок здесь — около 47 километров. Строительство первого в России здания, специально предназначенного для библиотеки, началось в 1795 году. Екатерина Вторая намеревалась соединить в едином общедоступном книгохранилище несколько крупных библиотек из принадлежащих царской семье дворцов. Однако здание Императорской Публичной библиотеки было завершено на пересечении Невского и Садовой уже после смерти императрицы — в 1801 году. Его создал архитектор Е. Соколов, а открылась библиотека только в 1814-м. По традиции этот корпус называется Соколовским. За два века он оброс целым комплексом зданий, которые в обиходе библиотечных сотрудников получили свои особые имена. Ближайший к Соколовскому со стороны площади Островского — это корпус Росси, к нему примыкают корпуса Собольщикова и Воротилова, названные по именам их строителей. Еще два здания библиотека имеет на Садовой улице — это административный корпус и так называемый Дом Крылова (здесь находилась служебная квартира библиотекаря и баснописца И. Крылова). В современном собрании Публички (как ни переименовывай, а ее так называют) находится около 33 миллионов всевозможных изданий и документов. Помимо книг, здесь хранятся периодические издания, рукописи, эстампы, ноты, географические карты, открытки…
Заглянем только в одно из уникальных собраний. Под готическими сводами «Кабинета Фауста» (создан архитекторами И. Горностаевым и В. Собольщиковым в 1857 году) стоит статуя изобретателя книгопечатания Иогана Гутенберга работы знаменитого датчанина Б. Торвальдсена, а вокруг — книги, изданные в XV веке. Огромных размеров деревянные, обтянутые кожей переплеты, толстая, плотная бумага. Их называют инкунабулами (от латинского «incunabula» — раннее детство). Это самые ранние произведения печати. Они и в свое время были настолько ценны, что их приковывали к стене цепями, дабы не украли.

Библиотеки
«Кикины палаты»

«Интерьерная» судьба у личной библиотеки последнего российского императора. Обстановку для нее в 1894 году разработал архитектор А. Красовский: резная мебель в неоготическом стиле, потолок из орехового дерева, высокий камин и обои из тисненой кожи. В 1917 году А. Керенский любил устраивать здесь совещания с военными. В 1920—1930-е годы книги с экслибрисом Николая Второго разошлись по нескольким библиотекам, а частью ушли за рубеж. Об этом собрании теперь можно судить только по оставшемуся в Эрмитаже рукописному каталогу. Однако полностью цел и отреставрирован интерьер библиотеки, причем в Зимнем дворце это едва ли не единственная дошедшая до нас часть личных покоев последнего императора. Сегодня на этих полках хранится книжное собрание отдела русского искусства Государственного Эрмитажа. Здесь же — книги из собраний графов Шереметевых и графов Бенкендорфов.

Библиотеки
Библиотека Николая Второго в Зимнем дворце

Значительная часть фондов размещается в других районах города — в Доме Плеханова на 4-й Красноармейской улице, в бывшем здании Екатерининского института благородных девиц на набережной реки Фонтанки, на Литейном проспекте и в новом, открытом в 1998 году, библиотечном здании на Московском проспекте.
В середине XIX века было построено нарядное, в неорусском стиле здание Троицкого подворья на Фонтанке. С 1939 года здесь, в доме № 44, разместилась другая публичная библиотека — Центральная городская имени В.В. Маяковского. Если быть точным, имя поэта она получила только в 1953 году, а возникла в 1919-м при формировании Центральной коммунальной библиотеки Петрограда, возникшей из ряда национализированных коллекций. Однако порой ее историю возводят к собранию А. Черкесова, крупнейшей в городе частной библиотеке 1860-х годов, открытой для публики при книжном магазине владельца на Невском, в доме № 54. Именно это собрание, сменив нескольких владельцев, после революции явилось основой будущей «Маяковки».
Среди детских библиотек более всех заметна Центральная городская библиотека имени А.С. Пушкина, находящаяся на Большой Морской улице, в доме № 33. Библиотека обладает крупнейшей в городе коллекцией детских книг. В ней такие раритеты, как первое издание пушкинской поэмы «Руслан и Людмила» (1820 года) или выпущенная в 1943-м в блокадном Ленинграде «Сказка о царе Салтане». Особый раздел составляет экспозиция созданного здесь Музея петербургской детской книги.
Помимо этого, библиотека на Большой Морской замечательна своим зданием. Первоначально это был особняк мадам де Ланге, дочери петровского вице-адмирала К. Крюйса. После ряда перестроек во второй половине XIX века здесь находился книжный магазин газеты «Новости» и читальня при нем. В начале XX столетия в этих стенах появились художники, во главе с И. Грабарем создавшие, говоря современным языком, дизайнерскую фирму «Современное искусство». Мастера из «Мира искусства» оформили здесь образцовые интерьеры: «Столовая», «Чайная», «Будуар», «Светелка» и другие.
Филиал этой же библиотеки на улице Марата, в доме № 72, примечателен тем, что занимает часть бывшей квартиры Ф. Бажанова. Он являлся директором-распорядителем «Торгово-промышленного товарищества Ф.Г. Бажанова и А.П. Чувалдиной» и имел в доме товарищества около сорока комнат. Само здание возведено в начале XX века П. Алешиным, тогда еще начинающим, а в дальнейшем знаменитым архитектором. Характерный памятник эпохи модерна, этот дом сохраняет многое из своего первоначального убранства — люстры, дубовые двери, обшивку из кожи на боковинах оконных проемов, резьбу по дереву, даже замки. Среди нескольких украшающих его каминов совершенно необычен майоликовый камин в бывшей приемной Ф. Бажанова. Его создали в мастерской П. Ваулина и О. Гельдвейна по эскизу М. Врубеля. Многие годы по соседству — в помещении столовой — находилось несколько огромных, двухметровой высоты панно, созданных Н. Рерихом на сюжеты былин. Однако в 1960-е годы панно переехали отсюда в интерьеры Русского музея. Года два-три назад в помещениях библиотеки закончилась реставрация, и она вновь приняла читателей, причем теперь здесь открыта специальная «Детская библиотека истории и культуры Петербурга».
История библиотечного Петербурга будет неполной без упоминания о частных собраниях книг. Их в нашем городе великое множество. Иные, пережив владельцев, сохраняют свою целостность и незыблемость, другие, что чаще, растворяются в более крупных собраниях, третьи живут и пополняются в наши дни. Пример из первых — известная библиотека Вольтера, которая была куплена Екатериной Второй у племянницы известного энциклопедиста и привезена сюда в 1779 году. Помимо рукописей, в ней 6814 томов печатных изданий, из которых 2000 — с пометками самого философа. С 1861 года она хранится в Публичке.
Продолжает служить науке личная библиотека академика Д. Лихачева. Часть своих книг Дмитрий Сергеевич передал в отдел древнерусской литературы Пушкинского Дома еще при жизни. Остальные, связанные с его широкой профессиональной деятельностью, книги он завещал в собрание отдела, которым руководил много лет. Это уже своего рода традиция, здесь же в отдельных шкафах хранятся книги, завещанные создателем отдела академиком А. Орловым и другим замечательным филологом В. Адриановой-Перетц. Ученики и коллеги Д. Лихачева, при участии его родных за несколько месяцев перебрав и описав книжную коллекцию, перевезли ее в Пушкинский Дом.
В этой библиотеке тысячи книг и журналов на английском, немецком, французском, итальянском и славянских языках. Что особенно важно для ученых — немало редких изданий, иностранная периодика и отдельные оттиски, многое с пометками владельца. Есть особый раздел, в котором представлены рецензии и научная полемика. И хотя формально в Пушкинском Доме библиотека Д. Лихачева не числится, сегодня идет научная каталогизация его собрания. ♦

Библиотеки
Здание Центральной городской публичной библиотеки имени В.В. Маяковского на набережной реки Фонтанки
Библиотеки
Интерьер филиала № 2 Центральной городской детской библиотеки имени А.С. Пушкина на улице Марата
Библиотеки
Интерьер читального зала Библиотеки Российской академии наук
Библиотеки
Домашняя библиотека писателя Я.А. Гордина

Обложка публикации:

Фрагмент картотечного шкафа в Библиотеке Российской академии наук

Дачи

в № 5/17, "УПАКОВКА"/Фасады и интерьеры
Дачи

слова ЕКАТЕРИНЫ ГОЛУБЕВОЙ и СЕГРЕЯ БАРУ

Обозреватель Екатерина Голубева принесла в редакцию Журнала Учета Вечных Ценностей статью про дачи.
– Хороший текст, летний! – одобрил главный редактор Сергей Ярошецкий (сам дачу не заводит по принципиальным соображениям, чтобы не создавать себе лишних сложностей. Зато любит странствовать на машине по дачам друзей и знакомых).
– Позвольте, про какие это дачи? – потянул к себе распечатку главный художник Александр Флоренский, убежденный борец с новорусской эстетикой. – Надеюсь, не коттеджные поселки будем расхваливать? (Флоренский несколько лет назад купил запущенный дом с верандами в Мельничном Ручье и ездит туда в теплое время года электричкой на пленэр.)
– Про дачи я могу рассказать, – сообщил декоратор Андрей Дмитриев, который в журнале печатается часто, но ничего при этом не пишет – за ним записывают. (Все знают, что у Андрея наследственная дача в Комарове, но он от нее отнекивается, говорит, что там не бывает – место больше не нравится.)

Комарово было самым модным дачным местом лет сто назад, когда называлось Келломяками. Дачевладельцы здесь объединялись в общества благоустройства дачной местности, устраивали себе народный театр, играли в самодеятельном духовом оркестре и сами же под эту музыку танцевали. Железнодорожная платформа здесь была построена в 1901 году, а уже через год она получила статус станции. Застройка селения не была хаотичной – ее вовремя успели втиснуть в рамки строгой схемы, сохранившейся и теперь. На север и юг перпендикулярно железной дороге вытянулись две прямые улицы – Кауппакату (Магазинная) и Мерикату (Морская). Их пересекли улицы, идущие параллельно железной дороге. Одна из них – Валтакату (в вольном переводе — Большой проспект) проходит почти по краю обрыва. Вдоль этой улицы разместились самые большие и красивые дачи и были самые дорогие участки – их владельцы имели возможность любоваться видом на залив со своих башен и бельведеров.
У обрыва в Келломяках стоял знаменитый «Дворец-Арфа» (Harppulinna), сгоревший во время последней войны. Хотя келломякские дачи и парки вокруг них были в большинстве своем настоящими произведениями искусства и поражали современников своим великолепием, фамилии их хозяев мало что нам говорят. Из известных дачевладельцев можно отметить лишь знаменитого ювелира Фаберже – его дача, к сожалению, недавно сгорела.


 – По крайней мере одна старая дача весьма известной особы сохранилась в Репине, – заметил издатель журнала Кирилл Игнатьев, заглянувший в редакцию, как всегда, «на секундочку». – Это дача фрейлины Вырубовой. Наверное, и Распутин там бывал. Очень красивая. (Игнатьев вообще-то москвич, но Петербург и окрестности знает хорошо. Дачей здесь пока не обзавелся.)


Дачи
Дача Вырубовой
Дачи
Интерьер дачи Вырубовой. Фотографии Сергея Эсви

Личный друг царской семьи Анна Вырубова жила на широкую ногу, и ее дом на Балтийском взморье был очень модным местом. Мы выбрали его как пример характерной дачи начала прошлого века. Между Репином и Комаровом дача Вырубовой – самая приметная. Добрый сторож, раньше служивший в милиции, привычно объяснил корреспонденту «АДРЕСОВ», что сама Вырубова жила в соседнем доме, но его смыло волнами, а этот – гостевой. После революции на даче обитали художники, поэты и композиторы – сначала финские, когда здесь была территория Финляндии, а потом – наши, приезжавшие по путевкам в Дом творчества. Живописное место манило и тружеников советского кино: дача Вырубовой снималась в картине «Крах инженера Гарина» в роли дачи на Каменном острове, где актер Олег Борисов в роли инженера баловался с тепловым лучом. В новейшее время историческую дачу, находящуюся под охраной государства в лице КГИОП, взяла в аренду крупная коммерческая фирма. Совсем недавно киностудия «Луч» снимала здесь комедию Эльдара Рязанова «Ключ от спальни».

Дачи
В той же комнате на съёмках фильма Эльдара Рязанова «Ключ от спальни». Фотография Николая Охрия

Киношники мгновенно придали зданию, начисто лишенному внутренней отделки, обжитой и даже очень уютный вид. Создали видимость разноцветного витража на веранде, расклеив цветные пленочки по обычному стеклу, выровняли дощатые стены фанерой и поклеили по ней обои, повесили фотографии в рамках, вкатили пианино. «Даже фрукты были в вазочке!» – восторженно сказал сторож. Но потом все увезли, ничего почти не осталось – ни обоев, ни фотографий, ни фруктов. Только редкой красоты печь, у которой, вполне возможно, согревался водочкой Григорий Распутин – не киношный, а самый настоящий.


Тут зашел редакционный водитель машины Марк Львович Швейдель и позвал всех на шашлыки к себе в садоводство Лейпясуо (в переводе с финского – Хлебное болото), не доезжая 26 км до Выборга, где у него на шести сотках прекрасный двухэтажный дом с парниками, беседкой и летней кухней. И все радостно согласились. Даже арт-директор Митя Харшак, хотя его собственные тесть с тещей – завзятые дачники, владельцы большого трехэтажного дома в садоводстве под городом Чудово, где Митя ловит рыбу в былинной реке Волхов. Даже директор по продвижению Алексей Зубарев, у которого обычный дачный маршрут — к отцу в Сосново, на ту самую дачу, где жил замечательный ленинградский актер Александр Демьяненко. Не говоря уже о главном редакторе, живущем вовсе без дачи.


В Ленинграде довоенной поры тоже было принято в обязательном порядке выезжать летом на дачи. Этим наш город всегда отличался от Москвы, где летняя дачная жизнь считалась все-таки определенной роскошью. Ленинградцы воспринимали дачу как необходимое лекарство при нашем гнилом климате. Только вектор дачных поездок в довоенные годы переменился. Поскольку Келломяки и другие поселки выборгского направления оказались на территории отделившейся от Советов буржуазной Финляндии, очень популярным стало московское направление (Вырица, Оредеж) и особенно ладожское (Всеволожск, Мельничный Ручей).
При Иосифе Сталине дача не могла быть слишком вольнодумной. В ходу было несколько типовых проектов. Самый распространенный, с использованием «рациональной» технологии – дощатый каркас с двумя слоями фанеры и засыпкой сухим торфом.

Дачи
Дача в огородничестве под Павловском
Дачи
Хозяин дачи. Фотографии Андрея Кузнецова

Послевоенное дачное строительство известно своими «академическими» дачами, которые были также построены по типовому проекту и представляют собой сборные домики с застекленными верандами. Под Петербургом «академическим поселком» стали все те же бывшие Келломяки, переименованные в Комарово после того, как Карельский перешеек отошел к Советскому Союзу. Уже 14 октября 1945 года, едва отгремели последние залпы войны, вышло постановление Совета Народных Комиссаров СССР № 2638 «О постройке дач для действительных членов Академии наук СССР». Проявляя трогательную заботу об академиках, советское правительство предписывало построить 150 индивидуальных дач – 125 под Москвой и 25 под Ленинградом – и передать их «безвозмездно в личную собственность действительным членам Академии наук СССР». Постановление предписывало отвести земельные участки размером от 0,5 до 1 гектара вблизи железных дорог в дачных местностях под Москвой и Ленинградом, поставить 150 «финских стандартных домов», провести в них электричество, водоснабжение и канализацию и осуществить благоустройство участков. Уцелевшие дачи также были отремонтированы и переданы в пользование ленинградским деятелям науки и культуры.
Примерно в это же время в Комарове (и соседнем Репине) появились также дачи Литфонда и Театрального общества, Дома творчества писателей, архитекторов, композиторов, кинематографистов и пионерские лагеря. К концу сороковых годов Комарово стало дачным поселком ленинградской творческой интеллигенции.

Дачи

Дачи
Дача в дачном поселке Красницы. Фотографии Андрея Кузнецова

Советскавя дача того периода унаследовала от дореволюционной доступность и простоту дружеского общения, творческий досуг, музыкальные вечера, спортивные соревнования, детские праздники. Все это по-прежнему составляло «дачный образ жизни».

Никита Хрущев положил начало садово-огородной эре, которая ознаменовалась появлением нового поколения дачников. Дачные поселки сменились садоводческими товариществами, организованными не с целью отдыха, а для решения продовольственной проблемы. На крохотных участках гражданам предлагалось выращивать себе дополнительное питание. Дав горожанам земельные участки, правительство строго запретило строить на них какое бы то ни было жилье. Тексты официальных постановлений категорически игнорировали термин «дача», заменяя его словами «будка», «сторожка», «времянка». Но как только на участке появлялось строение, даже самое крошечное, оно превращалось для его владельца в дачу.

Дачи

Дачи
Дача в Вырице с котом. Фотографии Андрея Кузнецова

При Леониде Брежневе садоводческие товарищества получили официальное разрешение на строительство «летнего садового домика» (но никак не дачи). В течение последующих застойных лет размеры этого домика постепенно увеличились. Но каждое новое постановление обязательно регламентировало предельный размер террасы как одной из главных составляющих постройки. Если хрущевская «будка» не должна была превышать 6 кв. м, то к началу перестройки дача в виде садового домика дошла в размерах до 25 кв. м плюс терраса 12 кв. м.
Михаил Горбачев тоже внес свою лепту в увеличение садового домика – с 1986 года его площадь официально увеличилась до 50 кв. м плюс терраса любого размера.
Сейчас «дачный фонд» как термин исчезает, заменяясь «коттеджной застройкой». Является ли «коттедж» дачей? Формально дачей можно назвать любой дом, в котором не живут постоянно, а приезжают на выходные или на лето. Именно поэтому, в противоположность зимнему дому, дачей всегда называлось летнее жилье богатого человека – например, оказавшаяся на территории фабрики «Красный треугольник» дача Строганова. ♦

ПЛАЧ ОСТАЮЩЕГОСЯ В ГОРОДЕ ПРИ ВИДЕ ПЕРЕЕЗЖАЮЩИХ НА ДАЧУ

Уж май. Весь Петербург сбирается на дачу.

Все едут: я один смотрю и горько плачу.
Все едут: я один, опальный сын земли,
Жить должен в городе, томясь в сухой пыли.
Средь раскаленных плит и толстых стен кирпичных,
Понурив голову над грудой дел обычных!
Уж пусть бы, думаю, богатство лишь одно
На дачу ехало! Ему уж суждено
Все блага пить! так нет; – туда ж несет и бедность
Свою лохмотьями обвернутую бледность,
Свой волчий аппетит – природы щедрый дар,
Своих чреватых жен и свой любовный жар.
Весною бедность та в грязи со мною ж вязнет,
А тут и поднялась и мимоездом дразнит
Меня, бездачного. «Мы едем; погляди! –
Все это говорит, – а ты себе сиди!»

Владимир Бенедиктов, 1850-е годы


Обложка публикации:

Вид на Финский залив из окон второго этажа башенки дачи Вырубовой.

Фотография Сергея Эсви

Перейти Наверх