Детали

Тумба

в № 13/25, "ЗООПАРК"/Детали

слова НАДЕЖДЫ ДЁМКИНОЙ

Наверное, так же умирали динозавры. Медленно, печально, с чувством собственного достоинства. Давно прошла их эпоха, забыли и имя их, и предназначение, а они всё смиренно доживают свой век. Притулившись к стене родного дома, наклонившись под немыслимым углом, год за годом утопать в асфальтовой почве — такая сегодня судьба у колёсоотбойных тумб. Недаром Анна Ахматова, по воспоминаниям современников, любила говорить о себе: «Я — как петербургская тумба», подчёркивая тем самым свою укоренённость в другой жизни, в ином времени. (Впрочем, в скобках нельзя не отметить, что тумбы эти не являются исключительно петербургской особенностью.)

Ā PROPOS

Что мне Париж, раз он не русский?!

Ах, для меня под дождь и град,

На каждой тумбе петербургской

Цветёт шампанский виноград!..

Н. Агинцев. “Гранитный призрак”


Колёсоотбойные тумбы — это такие невысокие столбы, которые устанавливались у въезда в арку дома. Они призваны были «отбивать колёса» карет и экипажей, не позволяя им оббивать углы стен. Гранитные или чугунные столбы диаметром 30—40 сантиметров и высотой 140—150 см вкапывались на глубину около 30 см. Чугунные отливались на Путиловском, Александровском или принадлежавшем Берду чугунолитейных заводах. Из гранита их вытёсывали каменотёсные мастера — к примеру, такие заказы принимал скульптор и подрядчик Самсон Суханов. У каждого каменного дома с внутренним двором стояло по четыре такие тумбы — с внешней и внутренней сторон арки. При желании можно подсчитать, сколько их было в Петербурге. А сколько осталось на сегодняшний день — неизвестно. На протяжении всего Невского проспекта арок с тумбами теперь меньше, чем пальцев на руках, поскольку главную «першпективу» асфальтируют и мостят каждый сезон. Но стоит свернуть в сторону — на Марата, Гороховую, Суворовский — и пожалуйста: тумбы, как шляпки грибов после дождя, торчат из-под асфальта. Часто из пары столбиков выживает только один, но бывают и счастливые исключения. Так, во дворе дома № 15 на улице Восстания снесённую с одной стороны тумбу не выкинули, а поставили рядом со второй — вместе веселее.
Видимо, очень старые тумбы можно увидеть у Петровских ворот Петропавловской крепости — гранитные, прямоугольной формы с пирамидальным навершием. Чугунных тумб сохранилось совсем мало. Самые необычные, со стилизованными львиными мордами, стоят у въезда во двор Строгановского дворца. Такая же пара у соседнего здания (Невский проспект, дом № 19) — они отлиты, предположительно, на заводе Сан-Галли. У ворот Суворовского училища на Садовой улице, дом № 26, в качестве колёсоотбойников вкопаны старые пушечные стволы. Такие же стоят во дворе дома № 16 по Вознесенскому проспекту. Иногда чугунные тумбы только имитируют пушки — например, на улице Марата, дом № 35. Наконец, просто чугунные столбы с навершиями в виде розеток стоят у Иоанновских ворот Петропавловки. Такие же розетки часто украшали и гранитные тумбы — это был «стандартный дизайн». А вот тумбы нестандартно большого размера защищают ступени Казанского собора: это восьмигранные столбы розового гранита, диаметр которых около полуметра. Необычная форма также у тумб, охраняющих арку дома № 1 по улице Некрасова.
Колёсоотбойными тумбами являются и те столбы, которые ставились на улицах, чтобы отделить проезжую часть от пешеходного тротуара. Как гласил указ 1816 года, по краям тротуаров «должны быть столбики, расстоянием от 2 до 3 сажень один от другого. Столбики сии будут в 3 фута вышины. Владельцы домов могут употреблять чугунные или гранитные столбики, но величина их и форма должны быть по данной модели». Однако уже спустя полвека эти тумбы стали мешать жителям. Мало того, что, свежеокрашенные, они пачкали одежду прохожих, иногда тумбы становились ещё и причиной несчастных случаев: экипажи задевали за них и опрокидывались. В 1872 году на собрании домовладельцев Невского проспекта докладчик, выступавший за ликвидацию тумб, приводил в качестве примера случай с генерал-майором Кубе: тот выходил из экипажа у ворот Зимнего дворца, а тумба оказалась как раз под его ногами — и этот казус привёл к смерти генерала. Вряд ли стоит винить в этом тумбу — скорее возницу! Однако же с конца XIX века от применения тумб действительно стали понемногу отказываться.
Но сейчас, когда в среде петербургского начальства стало модным устраивать пешеходные зоны, у всех видов колёсоотбойников появилась надежда на светлое будущее. Тумбы, продолжая выполнять своё предназначение — не давать экипажам всех видов заезжать на территорию пешеходов или же охранять углы домов от колёс, — воссоздаются ещё и для полноты исторического антуража. Например, их собираются устанавливать в процессе реконструкции района Большой и Малой Московских улиц. И этому нельзя не порадоваться, ведь тумбы, при всей своей утилитарности, символизируют замечательное качество — самоотверженность. Они стойко принимают на себя удары — и не в пылу войны, а в повседневности городских буден. ♦

Петербургские колёсоотбойные тумбы. Фотографии Дмитрия Горячёва

Люк

в № 12/24, "ВОДОПРОВОД"/Детали

слова ДАНИИЛА ГАБЕ

Обращаете внимание на трещины в асфальте, канализационные люки? Избегаете наступать на них? Такие вопросы задают врачи-психиатры, когда хотят распознать в пациенте синдром навязчивых состояний. Для одних людей люки — дверь в безумие, для других — просто путь на работу. Это сегодня все они обезличены ГОСТами. Но там, где ещё не прошёл асфальтоукладчик, сохранилась ржавая старина, питающая художников и эрудитов.
Люк
Образцы изделий завода «Кооператор» (бывш. Сан-Галли). 1920-е годы

До революции на люках писали фамилии и торговые марки производителей, иногда с адресом или пятизначным телефоном. Названия фирм уже ничего нам не скажут, но случаются исключения. Оказывается, не брезговали мелкими заказами на чугунолитейном заводе Франца Карловича Сан-Галли. Отметился на этом поприще и отец ростовской телефонии Курт Богданович Зигель, чьё петербургское предприятие сейчас называется заводом «Хронотрон». Другая знаменитость — Иван Иванович Стеглау, в свободное от изготовления люков время в 1912 году придумавший лучший на тот момент российский биплан. В предвоенном госзаказе его самолёт соперничал с аппаратом самого И. Сикорского. Статистически анализируя надписи, можно предположить, что крупнейшим поставщиком люков в наш город до революции являлся завод «Новь» в Барановичах.
Советский канализационный люк был крестообразным — говорят, из соображений экономии металла. Не меняя формы, по осям креста писали «Канализация Петрограда», потом — «Канализация Ленинграда» и, наконец, «Городская Канализация». Единообразие в люки водных стихий ввёл ГОСТ 3634-79.
Теперь «К» обозначает канализацию, «В» — водопровод, «Г» — пожарный гидрант, «Д» — дождевую канализацию. Кстати, у нормального люка только одно отверстие для проверки загазованности колодца, а тот, что больше похож на решето, профессионалы называют дождеприёмником.
У других хозяев городского подземелья, телефонистов, тоже нет единства стиля. Современные образцы с наглядным логотипом «ПТС» не до конца вытеснили аскетичные люки 1970-х с надписью «ГТС». Ещё раньше на телефонных люках изображали подобие грома и молнии, а слово «телефон» дополнялось названием ведомства: «НКС» — наркомат связи, «МС» — министерство связи.
Наша эпоха запомнится потомкам возвращением на крышки люков надписей латиницей. Это — плоды участия иностранных фирм, в основном финских. ♦

Фотографии люков Александра Реца

Флагодержатель

в № 11/23, "ТРАМВАЙ"/Детали
Флагодержатель

слова ВАДИМА БАССА

«В торжественных случаях, когда признаётся возможным дозволить украшение зданий флагами… употребляем исключительно русский флаг, состоящий из трёх полос, верхней — белого, средней — синего и нижней — красного цветов». Из указа императора Александра Третьего от 25 апреля 1883 года.

Если Бог и вправду в деталях, то нынешнее разнообразие петербургских флагодержателей являет картину поистине языческого многобожия. Их — десятки типов: от простых кронштейнов из пары-тройки стальных полос до сложнейших конструкций из кованого железа и чугунного литья, от брутальных плодов пролетарского минимализма до сплетений изысканно прорисованных линий модерна, от солидных, самодовольноплотных сталинских «малых форм» до чудом уцелевших осколков «старого режима» с нелепыми в своем жизнелюбии металлическими цветами на проржавевших волютах. И это только серийные крепления, что уж говорить о бесчисленных авторских! Мужественные однорожковые, победительно «распальцованные» двухрожковые, триумфальные трезубцы… Нередко на одном фасаде соседствуют экземплярыамых разных видов и времён. В их формах отразились стилистические эволюции городской архитектуры и исторические перипетии.
Как отметил исследователь петербургского металлодекора Б.А. Калиничев, наиболее ранние из сохранившихся флагодержателей относятся к эпохе историзма, к середине XIX столетия. Вслед за официальными зданиями, дворцами и особняками доходные дома рядовой застройки тоже стали обзаводиться «флажным крашением» (кстати, за время правления Александра Третьего количество мастерских, изготовлявших сами флаги, утроилось). Но золотым веком петербургского флагодержателя — да и архитектурного металла вообще — без сомнения, стал век Серебряный. Авторские металлоизделия — неотъемлемый элемент архитектуры рубежа позапрошлого века с прошлым с её «тотальным проектированием». Такими металлоизделиями оформлены, например, постройки Ф. Лидваля, Р. Мельцера, В. Шауба, А. Хренова (из работ других зодчих упомянем дома Набоковых, Эйлерса, Бажанова, типографию Маркса, Тенишевское училище, банк на Малой Садовой). Авторы и заказчики попроще могли выбрать флагодержатель по каталогу — скажем, завода Карла Винклера, коваными изделиями которого — типовыми и штучными — во множестве оснащены питерские здания. Заказать можно было хоть простой рожок, хоть диковинную металлическую птицу. Литой декор выполнял, к примеру, завод СанГалли.
Впрочем, самый распространенный чугунный флагодержатель — уже плод творчества мастеров сталинской классики. Новая власть, усвоив у старой привычку к украшению флагами и утвердив эту привычку в планах монументальной пропаганды, создала шедевр триумфального убранства — увенчанную пальметтой литую чашу-капитель на три флага, плоть от плоти академических гипсов. На зданиях середины прошлого века встречаются и более техницистские элементы вроде блестящих кронштейнов Института высокомолекулярных соединений. Большинство же опытов советского периода имело в основном утилитарное направление и особого интереса для современного исследователя не представляет. Зато в наши дни повышенное внимание властей к столичному статусу Петербурга грозит новым всплеском флаговодружения, а значит, и художественного творчества в решении важной задачи удержания государственного флага. ♦

Флагодержатели. Фотографии Дмитрия Горячёва


Обложка публикации:

Флаги, которыми украшались питерские улицы при царе и при советской власти

Мозаика

в № 10/22, "АЭРОДРОМЫ"/Детали
Мозаика

слова АННЫ АЛЕШИНОЙ и ДМИТРИЯ БАДАЛЯНА

В середине XVIII столетия, проведя свыше четырех тысяч опытов, Михайло Ломоносов сумел возродить забытое в России искусство мозаики. Создав новый для нас вид искусства, он воспевал в своих одах его главное достоинство — способность служить в веках, оставаясь неувядаемым свидетельством своего времени.

И изобретения, и стихи М. Ломоносова рождались, кстати, именно в нашем городе. Здесь, может быть, чересчур дидактично он нахваливал свое «ноу-хау», говоря о мозаиках:
…которы в век хранят геройских бодрость лиц,
Приятность нежную и красоту девиц,
Чрез множество веков себе подобны зрятся
И ветхой древности грызений не боятся.
Желание прикоснуться к вечности, запечатлеть в ней миг своего успеха или какого-нибудь достижения было свойственно человеку всегда. Только возвели в будущей столице ее первую постройку — деревянный домик для царя — сразу над дверью вырезаются цифры «1703», закончили строительство каменной Петропавловской крепости — Иоанновские ворота получают на память потомкам надпись с датой — 1740 год, отделывается здание Академии художеств — мастер выкладывает в вестибюле на полу который нынче год от Рождества Христова.
Однако если в XVIII веке было принято отмечать наглядно запечатленной датой лишь самые известные постройки, то в XIX столетии — чем дальше, тем больше — подобное желание приходит в голову по поводу строительства или только перестройки обычного частного особняка или доходного дома. Появляется все больше и больше желающих самому ощутить и дать другим почувствовать свою сопричастность истории. Растет класс амбициозных буржуа, развивается стиль, который порой так и называют — историзм. Только в сохранившихся до наших дней петербургских постройках времен Достоевского и Блока известно свыше четырехсот случаев намеренного увековечения дат. Историк архитектуры Борис Кириков, специально занимавшийся их исследованием, даже подсчитал, что число таких примеров заметно выросло в 1870-е годы (51 известный случай) и достигло своего пика (115 случаев) в 1880-е, в период самой «махровой» эклектики, стиля весьма склонного к наглядной повествовательности и иллюстративности.
Из этих четырехсот случаев более 150 представляют собой год, отмеченный именно на полу дома — при входе на лестницу, на площадке вестибюля, сразу за порогом или изредка на наружной ступеньке.
Причиной тому в немалой степени — распространившаяся как раз в 1880-е годы техника каменной мозаики. Столь же долговечная, как и возрожденная М. Ломоносовым мозаика из смальты, мозаика из природного камня имела менее трудоемкие разновидности, была дешевле в изготовлении, а значит, и получила большее распространение. Для нее использовали многочисленные сорта мрамора: каррарский, сицилийский, сиенский, левантийский, калабрийский… или другие природные камни или кубики матовой массы, иначе говоря, полусплавленной глины.


Ā PROPOS

Известным мозаичистом был отец писателя Михаила Зощенко, которого тоже звали Михаилом. В 1901-1904 годах он работал над мозаиками для здания музея А.В. Суворова и позволил маленькому Мише выложить зеленую елочку.


 В Петербурге развитие этого вида мозаичного искусства во многом определялось деятельностью частной мастерской Фроловых и было связано с ней. Сначала Александра Фролова, затем его брата Владимира. Именно мастерская Фроловых получила «приоритетное право» на создание мозаик для храма Воскресения Христова (Спаса на Крови), где их площадь приближалась к 8000 кв. м. Причем собранный из различных итальянских мраморов рисунок пола в храме таков, что ни один его узор не повторяется.
Однако главными поставщиками и изготовителями напольной мозаики для обычных петербургских домов являлись немецкие и финские мастера, успешно работавшие в российской столице.
Как правило, дома с наглядной датировкой встречаются там, где во второй половине XIX — начале XX столетия селились люди «с серьезными запросами»: на Староневском и Литейном проспектах, на Фурштатской, на нынешних улицах Чайковского и Марата. Но вот и на улице Достоевского (бывшей Ямской) можно найти пять подряд стоящих домов (№ 21—29) с указанными в парадных датами их сооружения (1880—1882).
Однако дата в подъезде не всегда обозначает время завершения постройки. Она может быть связана с моментом заурядной переделки или, как в парадной дома по Литейному, дом № 61, отмечать две вехи — 1871 и 1885. Здесь первая — год строительства здания, вторая — незначительного его поновления.
Редкий пример — выложенная мозаикой абсолютно точная дата в доходном доме по Невскому, дом № 161: «1881 г. Июл. 27 д.». Характерно, что почти во всех случаях напольные надписи были обращены ко входящему в дом, и лишь на Мойке, дом № 110, цифры развернуты так, что читаются именно при выходе.
В начале ХХ столетия, когда количество датирующих надписей в домах опять стало увеличиваться, порой — на волне нового увлечения античностью — их делали римскими цифрами. Порой же любовь к древним даже побуждала изъясняться на латыни: «ANNO» или «ANNO DOMINI» («В лето Господне…») или, как еще раньше писали в петербургских домах, «SALVE» (Привет!). Однако находились домовладельцы, которые заказывали себе более демократичные надписи вроде «Прошу пожаловать» (как на лестнице дома по нынешнему переулку Гривцова, дом № 13) или «До свидания!» (Итальянская улица, дом № 31). ♦

NB ! Редакция благодарит за помощь в подготовке публикации Владимира Фролова, искусствоведа и внука руководителя знаменитой мозаичной мастерской Фролова.

МозаикаМозаикаМозаикаМозаика

Мозаика
Мозаики с датой постройки здания на полах в парадных подъездах петербургских доходных домов. Фотографии Андрея Кузнецова

Табличка

в № 9/21, "МЕТРОПОЛИТЕН"/Детали

слова ВЛАДИМИРА ГУСАРОВА

На стене висит табличка:
«ГРАЖДАНИН, НЕ ПЛЮЙ НА ПОЛ».
Гражданин прочел табличку,
сплюнул на пол и пошел.

Российская табличка, информационная горемыка, на своем веку хороших надписей видывала очень мало. Уже много лет Россия больна страстью к запрещению всего подряд, поэтому история российской таблички — это прежде всего история всевозможных запретов и предупреждений
— туда не ходи, здесь не стой, этого не трогай, того не читай и ни в коем случае не кури, потому что «У НАС НЕ КУРЯТ». Наша табличка — это гражданская война, сугубо внутренняя битва граждан со своими согражданами, ржавая угроза с потрескавшейся краской. Среднестатистический житель Европы привык к тому, что таблички помогают ему в жизни, открывают свободу действий. В Дании, к слову, не часто встретишь табличку типа «ВЫГУЛ СОБАК ЗАПРЕЩЕН», зато во многих местах висят таблички, сообщающие о том, что именно здесь вы можете выгулять свою собачку, а рядом даже стоит коробочка с полиэтиленовыми мешочками, для того чтобы собачка не оставила о себе слишком долгую память. На территории Российской Федерации все наоборот. Прогулявшись по улице, вы скорее узнаете, чего вам делать нельзя, но невелик шанс когда-нибудь узнать, что же вам делать можно. Поколения российских граждан закаляются в борьбе против табличек, запреты самоотверженно не выполняются, и даже более того — истолковываются многими как призыв.

«ВРЕМЯ — ДЕНЬГИ»

Было бы несправедливо считать, что табличка — это только лишь висящая на заборе информационная физиономия. Были и у нее иные времена. Весь бухгалтерский учет древности держался на табличках. В Вавилоне они были глиняными, в Риме — восковыми, в Египте — слоновой кости. Древние греки хранили свои документы на деревянных табличках с воском. На них подсчитывали имущество, отмечали все детали хозяйского изобилия. И стояла вся эта деревянно-восковая база данных в темных подвалах, томилась в коробах и ящиках. За три тысячи лет до нашей эры египтяне совершали с помощью табличек богослужения в честь восхода Сириуса. Таблички предвещали Новый год и наводнения, и на них же хранился египетский календарь. В ассирийских библиотеках писцы регулярно переписывали старые тексты на новые таблички, спасая глиняную сокровищницу мысли от разрушения вследствие высыхания. Если писец, скопировав понравившийся ему текст, украдкой ставил под ним свою подпись, его (писца) вежливо замуровывали в стену. За плагиат. Об этом археологи узнали опять-таки благодаря табличкам. Со злорадной усмешкой можно представить, как несколько табличек нашего века будут откопаны через три тысячи лет потомками. Что скажут о нас эти люди, прочитав честную табличку «ТРЕБУЙТЕ ДОЛИВА ПОСЛЕ ОТСТОЯ», понятную без комментариев каждому посетителю пивного бара?

«ПОСТОРОННИМ В.»

«Кто ведает в нашем городе табличками?» — с таким вопросом журналист В. робко обратился к работникам пресс-службы комитета по содержанию жилищного фонда. Ответ был: «РЖА», в смысле районные жилищные агентства. К 300-летию городские власти решили сделать Петербургу подарок, изготовив новые таблички с названиями улиц и номерами домов. Это те самые черные пластиковые «под чугун» кругляшки, которые похожи на привинченную к стене старую фуражку.
Поскольку автор этого материала не хочет брать на себя всю полноту ответственности за содержание упоминаемых тут табличек, он решил разделить эту ответственность с другими горожанами. Денис Грошев, директор эфира радиостанции «Европа Плюс», во время посещения одного из бассейнов увидел табличку «ПОД ДУШЕМ МОЙСЯ ОБНАЖЕННЫМ». Табличка прямо противоположного содержания, висевшая в банях в Фонарном переулке, очень понравилась выпускающему редактору Журнала Учета Вечных Ценностей Дмитрию Бадаляну: «ГОЛЫМИ НА УЛИЦУ НЕ ВЫХОДИТЬ». Режиссер театрального товарищества «Комик-Трест» Вадим Фиссон вспоминает табличку, которую он увидел во время гастролей в городе Тюмени: «ДУБЛЕНКИ ИЗ МЕХА И ШКУР ГЕОЛОГОРАЗВЕДЧИКОВ». Рядом с названием улицы была приписана малюсенькая, совсем незаметная цифра «9». Журналист Артем Костюковский большого внимания табличкам не уделяет, но одну все-таки вспомнил. В салоне автобуса под табличкой «ЭКРАН БЕЗБИЛЕТНИКА» с пририсованным довольным зайцем был прикноплен список лиц, пойманных за безбилетный проезд. Ведущий радиостанции «Рекорд» Алексей Акопов встретил на заборе яблоневого сада в Ленинградской области запрещающую табличку: «НЕ ВЛЕЗАЙ, ЗЛАЯ СОБАКА». Умные областные собаки читают табличку и в сад не лезут. ♦

Таблички с номерами квартир. Фотографии Олега Шагапова

Замок

в № 8/20, "МОСТЫ"/Детали
Замок

слова ВЛАДИМИРА ГУСАРОВА

Благосклонный читатель! В ваших руках статья, которую закрыли на несколько замков. Надеюсь, у вас не возникнет проблем с их открыванием. При желании можете воспользоваться главной читательской отмычкой — воображением. Для начала приглашаю вас заглянуть в замочную скважину.
ЗАМОЧНАЯ СКВАЖИНА 18** ГОДА

Мы заглянем в один из вечеров, когда английский писатель Льюис Кэрролл хлебнул горячего английского чая, посмотрел в холодное английское окно и записал кое-что по-английски в блокнотик: «Алиса вставила золотой ключик в замочную скважину — и, о радость, он как раз подошел! Алиса отворила дверцу: там был вход в узенький коридор, чуть пошире крысиного лаза. Она встала на коленки, заглянула в отверстие — и ахнула: коридор выходил в такой чудесный сад, каких вы, может быть, и не видывали».
Самая притягательная деталь замка — скважина. На протяжении веков миллионы людей смотрят на мир почему-то именно сквозь нее. У этого любопытства есть свои исторические корни — мало кто теперь помнит о том, что первые замочные скважины были таких размеров, что в них без особого затруднения можно было просунуть голову.

СТАРИННЫЙ ЗАМОК

Возьмите любую веревку, завяжите ее любым узлом и потрогайте. Знайте, что вы завязали и потрогали один из первых в мировой истории замков. Некоторые сельские жители в окрестностях Петербурга пользуются подобными замками и сейчас, привязывая калитку на ночь. Быть может, в одну из таких ночей, под скрип африканской тростниковой калитки, был придуман прадедушка механического замка. Насколько мне известно, именно египтяне изготовили первую в мире раскладушку (хоть и деревянную), именно они числятся изобретателями первых настольных игр и первых же электроприборов в виде баночек с хитрыми жидкостями. Разумеется, сон игрока на раскладушке у баночек нужно было как-то охранять. Может, именно поэтому египтяне и придумали один из первых в мире замков сложного устройства. Рассказывают, что изобретатель был настолько потрясен мощью своего изобретения, что тут же схватил молоток и побежал в Карнакский храм. Там на стене он выдолбил схематическое изображение творения и подписал: «Первый египетский замок. 2000 лет д.в.э. (до вашей эры)».
Будете в Африке, загляните, рисунок все еще там. Устройство было вида неказистого, несколько палочек да загогулина, к тому же деревянное, но работало довольно исправно. Первый замочный ключ и по форме, и по размерам весьма напоминал клюшку для гольфа с зубами. Клюшку вставляли в замок — она давила зубами на блокираторы — те убирались — засов отодвигался. Любопытно, что ключ вставляли в замок не снаружи, а изнутри — в двери было проделано большое отверстие-скважина, куда хозяин просовывал руку с ключом и на ощупь протискивал его в замок. Попасть в паз с первого раза удавалось далеко не всегда (вероятно, русская традиция ночевать пьяным у двери собственного дома пошла с тех самых египетских времен).
Конечно, первые замки, в силу их простоты, мог открыть любой желающий. Другое дело, что в те времена желающих было еще не так много, они стали появляться по мере роста общественного благосостояния. Когда народились первые древние олигархи, они тут же озадачились проблемой защиты своего имущества от воров. Запоры, брусья и веревочные узлы воры открывали одной левой. Тогда-то плотникам и стали поступать заказы на так называемые замки с секретом. Это такие замки, которые любой желающий, тем более без ключа, просто так не откроет. Человечество богатело, замки усложнялись, но основа — палочка и загогулина — оставалась прежней. Один из самых популярных волков далекого прошлого — волк, съевший Красную шапочку,
— прежде чем оказаться в доме ее бабушки, как вы помните, дергал за веревочку. Так вот, веревочка — это деталь протозамка. То есть одного из простейших механизмов того времени, с подвесным брусоком. Protos по-гречески означает первоначальный, предваряющий. В данном случае, веревочка предваряла знаменитый ужин, описанный в литературе.

ПЕТЕРБУРГСКИЙ ЗАМОК

В России были популярны навесные замки. Их появление на свет тоже было связано с необходимостью защитить имущество. Такие замки брали с собой в дорогу торговые караваны, чтобы шальной приблудный цыган не вытащил чего-нибудь ненароком из обоза. Навесным замкам придавали множество форм. Были замки-рыбы, замки-звезды, замки-сердца, были замки-лодки, есть мнение, что истории известен также замок-фига, но этот факт не представляется полностью достоверным.
Во время творческого рейда по подворотням Невского проспекта вашим покорным слугой было насчитано 15 навесных замков. По состоянию и цвету некоторых из них было ясно, что в последний раз ими пользовались еще во времена дворников Серебряного века. Один из невероятных замков висит на цепи неподалеку от Дома актера. Цепь пухлая, величавая, и, судя по виду, ею мог быть прикован к стене Прометей (очевидно, за то, что дал свет Дому актера). Вместо грозного орла под замком лениво клюют крошки хромые петербургские голуби. Еще один навесной замок поскрипывает на ветру у булочной в районе площади Восстания. Он болтается на ветхих воротах, таких же ржавых, как и он сам. Вообще, навесное замочное хозяйство Петербурга постепенно сходит на нет. В большинство старинных ворот врезали электронно-кодовые «пикалки», которые млеют от прикосновения магнитного ключа. Традиция старых добрых железных «ушей»-проушин забывается. А ведь когда-то на них держался почти весь город!

ИЗЯЩНЫЙ ЗАМОК

Еще с египетских времен замки, даже очень простого устройства, старались всячески украшать. Африканские умельцы выстругивали на них божков и «чудищ-юдищ». Вырезывали птичек, застенчивых крокодилов и прочую живность. Каждый мастер считал своим долгом украсить замок какой-нибудь деталью. Эпоха Возрождения принесла с собой настоящее соревнование мастеров замочного дела. В двери жителей планеты Земля врезались замки всевозможных форм, устройств и узоров. Монархи делали спецзаказы по этой части. Мастера замочного дела стали плотнее обедать и начали стремительно прибавлять в весе.

СОВРЕМЕННЫЙ ЗАМОК

Чтобы не утомлять вас описанием неисчислимых электронно-механических систем, предлагаю вам просто прогуляться по городу и самим понаблюдать за современными замками. В отличие от своих предков, многие из них стали светиться, издавать звуки, а иногда даже, как в сказке, говорить человеческим голосом. Но, несмотря на дивные технические новшества, отношения воров с замками остались прежними — первые последних взламывают. Чем сложнее и совершеннее замки, тем ловчее и изворотливее воры.
Между прочим, на то, чтобы вскрыть механический замок отмычками или связкой ключей, вор тратит от двух до пяти минут. ♦

Замок ЗамокЗамок ЗамокЗамок ЗамокЗамок Замок

Фотографии Дмитрия Горячева

Витраж

в № 7/19, "НАСАЖДЕНИЯ"/Детали
Витраж

слова ЕВГЕНИЯ ИВАНОВА

На рубеже XIX–ХХ веков в Санкт-Петербурге находилось огромное количество витражных и стекольных производств. Ни в одном другом городе России не было ничего подобного. По меньшей мере 550 зданий украшали витражи и стекла с благородным матовым рисунком. Осколки былого великолепия еще и в наше время можно заметить в подъездах петербургских домов. Несмотря на то что многое в них утрачено, старые витражи и сейчас продолжают радовать нас чистотой и лучезарностью своих стекол, в весенний солнечный день играя разноцветными бликами, а в долгую снежную зиму напоминая нам о лете.

Первые витражи появились в Петербурге уже в XVIII веке и были, вероятно, иностранного происхождения. Впрочем, основатель города Петр Великий собственноручно пробовал создавать витражи. В дореволюционных путеводителях по Петербургу в описании «первоначального дворца» — домика Петра, что на Петровской набережной, можно прочитать, что во дворце-домике среди прочих бережно сохраняемых «достопамятных вещей» есть замечательная «оконная рама со свинцовыми переплетами, собственной работы Петра».
В XIX веке в Мюнхене заказывается для Исаакиевского собора грандиозный по размерам величественный витраж с изображением Спасителя. Тот же XIX век дал Петербургу В.Д. Сверчкова — первого русского витражиста, который, закончив Академию художеств и пройдя стажировку в Германии, открыл собственную мастерскую в Шлейсгейме, близ Мюнхена. Деятельность В.Д. Сверчкова напрямую была связана с Петербургом, и не многие, но все же уцелевшие витражи этой мастерской до сих пор украшают особняк Ф.К. Сан Галли на Лиговском проспекте, дом № 62, 1875–1876 годов постройки, дворец великого князя Владимира Александровича на Дворцовой набережной, дом № 26, больше известный как Дом ученых. Есть витражи Сверчкова и в коллекциях музея Академии художеств, Государственного Эрмитажа.
В 1899 году в Петербурге образовалась своя школа витражистов — класс живописи по стеклу в Центральном училище технического рисования барона А.Л. Штиглица. Правда, из-за революционых событий выпускники этой школы не успели заметно повлиять на облик Северной столицы. Следует упомянуть, что несколькими годами раньше витраж стали изучать в школе Общества поощрения художеств. Студенческие пробники сохранились в коллекции Л.С. Митусовой, чей отец руководил хором Общества поощрения художеств и был близким другом Н.К. Рериха — директора школы.
Любовь к красоте материала, проявившаяся во всем искусстве эпохи модерна, в петербургском витраже особенно явно выявилась в пристрастии к фактурным стеклам. Взаимоотношению, графике фактур таких стекол придавалось немалое значение, от чего поверхность витражного полотна становилась декоративно насыщенной, казалась сотканной из драгоценных камней. В начале XX века, с 1902 года, фирма «М. Франкъ и Ко.» являлась лидером в производстве и продаже витражей, практически имея монополию на выполнение заказов для доходных домов в Петербурге. В 1911 г. фирма с таким названием в Питере перестала существовать, преобразовавшись в Петербургское стекольно-промышленное общество (Франки стали там директорами и имели долю в деле).
Петербургские витражи быстро завоевали международное признание: «Grand Prix» и Большую Золотую медаль на Всемирной парижской художественно-промышленной выставке 1900 года получили витражи Северного стекольно-промышленного общества; эта же фирма и целый ряд других фирм и заводчиков стали призерами Международной строительно-художественной выставки 1908 г. в Петербурге — «М. Франк и Ко», Э. Тоде, А. Анохович. Чуть ранее, в 1896 г., на Всероссийской художественно-промышленной выставке в Нижнем Новгороде Северное общество получило звание поставщика Двора Его Императорского Величества.
Уже к концу 1900 года хорошо себя зарекомендовала витражная мастерская «М. Кнох и Ко», к числу крупных работ которой относились витраж для Александровского женского приюта на Васильевском острове, погибший от взрыва бомбы во время блокады, витражи Александро-Невского собора в Таллине и церкви Русской больницы в Константинополе. В начале прошлого века деятельность этой мастерской была отмечена медалью Министерства финансов «За трудолюбие и искусство».
Среди иногородних фирм, работавших в это время для Петербурга, стоит отметить рижскую мастерскую Э.Ф. Тоде, владелец которой родился в немецких поселениях в Парголове под Петербургом. Среди самых масштабных работ, выполненных этой мастерской, можно отметить 60 окон для Реформатской церкви — к сожалению, в тридцатые годы эти витражи были уничтожены. Зато сохранились витражи работы Тоде в окнах особняков Е.И. Набоковой на Большой Морской, дом № 47, и А.Ф. Кельха на улице Чайковского, дом № 28.
После 1917 года предпринимались отдельные попытки воскресить витражное производство, но эта продукция спроса не нашла. На протяжении многих лет старые петербургские витражи отправлялись на реставрацию в Прибалтику, потому что в Ленинграде не было специалистов. Начиная с шестидесятых годов прошлого века становится популярным витраж из толстых фактурных стекол с железобетонным каркасом. Долгое время основным заказчиком на такую витражную продукцию являлись фабрики и заводы. Витражами украшались электростанции, общественные здания, ведомственные санатории и дома отдыха. Большую часть заказов исполняли Комбинат декоративноприкладного искусства и «Росмонументискусство».
И только с конца восьмидесятых годов ситуация на витражном рынке меняется коренным образом. В Петербурге сразу в нескольких мастерских начали осваивать сложную и кропотливую технику росписи стекольными красками, закрепляемыми на поверхности стекла обжигом. Размещаясь в основном в окнах квартир богатых людей, современный витраж стал более камерным, часто рассчитанным на восприятие с близкого расстояния. Большее значение, как и в эпоху модерна, придается теперь фактуре стекла, его оптическим свойствам.
Сейчас витражная мастерская — это чаще всего частная студия, в которой работают два-три, максимум пять человек. Художники чаще всего являются выпускниками СПГХПА — бывшего Мухинского училища. Таких постоянно действующих студий в Петербурге больше десятка. Работают они как с наборным витражом, так и с живописным, с обжиговой росписью. Однако насколько известно автору этой публикации, никто теперь не занимается кислотным травлением стекла — техникой, дающей в отличие от пескоструйной нежный, бархатистый рисунок. Эта ниша до сих пор остается незанятой.
Заметным событием последних лет в витражном мире Санкт-Петербурга стала специализированная выставка витража, прошедшая на кафедре художественной керамики и стекла СПГХПА в 1997 году. За ней последовала фотовыставка витражей «Волшебный сад» в Доме журналиста на Невском, потом состоялись и другие выставки, где художники представили интересные новые работы. В апреле-мае прошлого года в здании городского отделения Союза художников состоялась вторая выставка петербургского витража, показавшая, что интерес к витражному искусству в Питере продолжает возрастать. ♦

Витраж
Набережная реки Мойки, дом № 59
Витраж
Кирочная улица, дом № 24
Витраж
Апраксин переулок, дом № 1
Витраж
Английский проспект, дом № 8-10
Витраж
Большая Морская, дом № 32

Обложка публикации:

Кронверкский проспект, дом № 61

Кирпич

в № 6/18, "АКВАТОРИЯ"/Детали
Кирпич

Ā PROPOS

“Ленинъ” – это не псевдоним вождя, а фамилия владельца кирпичного завода.


слова ВЛАДИМИРА ГУСАРОВА

Эти кирпичи я нашел у себя перед домом, на набережной. Впрочем, кирпичи – это отнюдь не первое из того, что я на ней нашел. Однажды рано утром я обнаружил здесь живого рака. Это был весьма нервный рак. Он лежал пузом кверху на дорожке и заметно нервничал. Я положил его в Неву, но, по-моему, он хотел не этого. Даже тогда, удивляясь своей находке, я и представить себе не мог, что пройдет чуть больше двух лет, и однажды вечером я найду в невской воде то, что станет главной идеей этой статьи.

NB ! 

В прошлом году¹ в Петербурге открылся Музей истории кирпича. Он находится на Южном шоссе в доме № 55. В музее, среди прочих, хранится дельфийский кирпич, которому 2500 лет. 

1. Журнал вышел в свет в 2003-м.


В тот вечер вода сползла с глины и обнажила склизкий и ржавый музей невского краеведения. Такие музеи во время отлива открываются на многих городских набережных. Экспонаты потихоньку тают и наламываются друг на друга. Когда я подошел, они торчали из глиняного невского кефира и подсыхали. Берега Невы обильно удобрены кирпичом, в том числе и по транспортной причине. Раньше кирпич доставляли в Петербург по воде, это было дешевле, естественно, при перевозке и перегрузке товар падал в воду.
Пнул один ногой. Больно. Схватил корягу, поддел, перевернул – и на меня уставилась старинная глинопись – «Тырловъ». Повозил ботинком в воде. Кто такой Тырловъ? Ведь жил же он когда-то, завел свое кирпичное дело, богател. Для чего? Для того, чтобы через сто лет праздно шатающийся юноша в мокрых ботинках поддел его фамилию гнилой корягой? Нет, наверное, не для этого.
Подозревал ли Дмитрий Иванович Тырловъ-Жданковъ, потомственный почетный гражданин Шлиссельбургского уезда, покупая в 1896 году кирпичный завод у некоего Фукса, что кирпичи с его именем будут служить подпоркой для зарослей невской тины? Рядом с Дмитрием Ивановичем в компоте из кирпичной шелухи и винных пробок чинно возлегал кирпич «Елисеев». Яков Васильевич также был уважительно поддет и охотно поддался.
Где-то хлюпнуло. Знакомый звук подсказал, что ботинки дали течь. Да, ботинки нынче делают аховые, не то что раньше кирпичи. В стародавние времена, например, чтобы кирпич был безупречен, в глину добавляли опилки, солому и даже яичный желток. Такие кирпичи «на яйцах» были невероятно прочны. В старину кирпич делали, как пироги пекли. Только что глину месили ногами, затем вручную укладывали в формы и раскатывали скалкой, чтобы снять лишнее. Древнерусская наука даже придумала несколько способов трамбовки. Самый прогрессивный – деревянным мо-лотком, чекмарем. Затем ученые создали хлопушу. Это станок с формой и крышкой. Форму заполняли – крышку опускали – кирпич вынимали. Вся отечественная кирпичная отрасль долгое время держалась на одной только хлопуше. Центральное кирпичное строение Российской Федерации – Московский Кремль. Для его создания специально пригласили итальянских мастеров. Заморские инженеры «…кирпичную печь устроили за Андрониковым монастырем, в чем ожигать кирпич и как делать, нашего русскаго кирпича уже да продолговатее и тверже. Когда его нужно ломать, то водой размачивают. Известь же густо мотыками повелели мешать, как на утро засохнет, то и ножем невозможно расколупить».
С петровских времен петербургское кирпичное дело было поставлено широко и твердо. Поначалу, правда, в городе был всего один кирпичный заводик, он остался после шведского владычества и функционировал в районе Рыбацкого. Но к концу XIX века в Петербурге образовалась настоящая кирпичная диаспора – примерно 80 заводов. Ими владели люди разных сословий: и крестьяне, и дворяне, и князья, и бароны, и военные, и статские советники, и потомственные почетные граждане, и даже вдовы генерал-майоров. Для пущего успеха дела на продукции стали ставить клеймо, чаще всего это была фамилия хозяина производства. Если кирпич был негодным, то потребитель XIX века знал, на кого нужно жаловаться. Поэтому производители изрядно переживали за качество. А вообще, клейма в России делали еще в XII веке, но тогда это были не фамилии, а инициалы. Древнее клеймо обычно ставилось на самой маленькой по площади части кирпича – на тычке.
Впрочем, если отвлечься от истории России-матушки и вспомнить, например, Рим-дедушку, то можно узнать, что уже в I веке до нашей эры кирпич считали лучшим материалом для строительства. Особое ему восхищение в те мятежные времена выказывал римский архитектор и инженер Vitruvius. Он прямо заявлял, что дома, построенные из кирпича, должны всегда оцениваться полной стоимостью, независимо от их возраста. Люди пекут кирпич уже более четырех тысяч лет! О чем говорить, если, согласно фольклору, даже обезьяна Чи-Чи-Чи и та весьма успешно занималась коммерческой деятельностью по части продажи кирпичей.
Экспедицию по берегу Невы пора было завершать, но очень не хотелось, я, знаете ли, люблю старину. Еще в детстве живо интересовался старинными вещами (однажды принес с помойки домой «старинную сковородку» с остатками каши и поставил перед мамой на столе. Папин ремень тогда на время отвлек меня от предметов старины). Захотелось есть. Поднялся. Прошел еще метров двадцать вдоль гниющего изобилия набережной и споткнулся об очередной кирпич – «Пироговъ». Нет чтобы это был Татищевъ или на худой конец Акоповъ, так ведь нет – видимо, на каждого голодного рано или поздно найдется свой Пироговъ.
На время забыл о еде и зачвакал в сторону красновато-темных плиток, зажатых между песочными валунами рядом с бутылкой с блеклой надписью «Уксус». Процесс выковыривания занял несколько минут и добавил в мою коллекцию господ «Стрелина» и «Захарова». Захаровых было много. Кирпичом занимались и мать, и сыновья, они передавали дело друг другу по наследству. Семейный промысел процветал. Захаровы наряду с господами Пироговым и Тырловым были, как бы сейчас сказали, самыми активными участниками петербургского строительного рынка. Семейство настолько было увлечено своим делом, что в народе ходили легенды, будто у Захаровых даже дома вместо подушек лежат кирпичи. Завод «Захарова и Ко» находился в поселке Усть-Ижора. Те края можно назвать петербургским кирпичным оазисом, там стояло очень много заводов. В том числе в колонии Овцино, напротив Усть-Ижоры, прямо за невским лесопарком, осваивал кирпичное дело олонецкий крестьянин Макар Тимофеевич Стрелинъ.
После был отшлифован железкой кирпич с оттиском лошадиной подковы, такие раньше выкладывали при строительстве конюшен. Заводом «Подкова», кстати, владела вдова Спечинская, вместо своего имени она ставила на кирпичах знак. В завершение всего я добыл огнеупорный кирпич с якорем и загадочной надписью «HOGANAS». Как выяснилось, завод «Якорь» располагался в Ораниенбауме и был опекаем братьями Андреем и Тимофеем Елисеевыми.
Подкова и якорь – это не единственные экспонаты в музее кирпичных картинок. На многих кирпичах висит строгая птичка с двумя головами – российский герб. Такой знак могли ставить только государственные заводы. Как ни странно это звучит, но несколько крупных казенных кирпичных производств находилось на территории Александро-Невской лавры.
В Петербурге наступил вечер. На набережной зажглась желтая паранойя фонарей. Птицы сдержанно пели о весне. У воды с двумя баулами кирпичей кряхтел журналист В. В доме, на лестнице, я столкнулся с соседом-флейтистом. Сосед поправил ремешок халата и, не глядя на мои сумки, аккуратно спросил:
– Что несете? Никак, кирпичи воруете?
– Кирпичи.
Сосед улыбнулся, он был явно доволен своей шуткой. Обязательно подарю ему этот номер. ♦


P.S. Теперь я точно узнал, как кирпичи оказались на нашей набережной. До пятидесятых годов на месте моего «сталинского» дома стоял другой, темно-красный, кирпичный, трехэтажный жилой дом. Когда его сносили, стены разбивали шар-бабой. Но кирпичи уцелели. В России умели делать кирпич.

КирпичКирпичКирпичКирпич                         Фотографии Дмитрия Горячева 

Звонок

в № 5/17, "УПАКОВКА"/Детали
Звонок

слова ВЛАДИМИРА ГУСАРОВА

Эта статья состоит из трех звонков, которые прозвучали в разное время в комнатах одной коммунальной квартиры на Петроградской стороне. Только хозяев в те самые дни не было дома, поэтому звонки услышим только мы с вами.

КОММУНАЛЬНАЯ КВАРТИРА № 42

Звуки в ней делились на три сословия: аристократы, мещане и ремесленники. Поскольку квартира была дореволюционной и заносчивой, то аристократов в ней было предостаточно. Правда, они уже старели и теряли былую выделку. Но все же. Высокомерно скрипел дубовый паркет, с ним общались медные дверные петли и сами двери – тоже, кстати, дубовые. В аристократках числилась замазанная половой краской форточка (она молчала на старинный манер), и можно отметить кое-кого из столовой посуды – в шкафу проживали офицерские ножи, они позвякивали гербовыми маркировками.
В мещанах состояла вся нерезная советская утварь, в том числе пузатый гробик белого цвета с трескучей морозилкой, и хрущевская, со сломанными ребрами, вешалка.
Наша статья о ремесленниках. Они соединяли коммунальную квартиру № 42 с окружающим миром. Одной своей стороной, большой общиной, они были прибиты к дверному косяку снаружи, на лестничной площадке, другая сторона беременной звонницей блестела внутри. Жители коммунальной квартиры № 42 звонков-ремесленников не любили. О хороших людях они не звонили, а плохие захаживали частенько. Ремесленники громко оповещали всю квартиру о посетителе. Дверь открывалась, грязные сапоги небрежно терли плитки паркета. Ремесленники, конечно, были не виноваты. Но недолюбливали все-таки их. Особенно если они звонили по ночам.

ПРИМ. АВТОРА:

Звонок
Велосипедный звонок вместо дверного. Этот забавный рисунок я нашел на одном из сайтов в Интернете. Никаких ссылок на автора изобретения не было

ЗВОНОК № 1
(раздался еще до н.э.)

История дверного звонка, по сути, – это история колокольчика, который терпел всевозможные истязания со стороны инженерной мысли. У колокольчика забирали веревочку, выдирали язык, отдавали язык, привинчивали рычажки, отвинчивали рычажки, подсоединяли к электричеству, забирали электричество, отдавали веревочку, присоединяли батарейки, забирали батарейки и так далее, до
момента, пока несчастный колокольчик не опух до такого состояния, что его уже и колокольчиком назвать было нельзя. Вот именно тогда, после взгляда на плоское тельце некогда выпуклого колокольца, кому-то и пришло в голову: «А давайте назовем его дверным звонком». И назвали. Так что история дверного звонка – это, прежде всего, история превращений колокола.
Во времена, когда звук еще не зависел от порочного электричества, колокола служили самым разным вещам. Например, в Турине был «Хлебный колокол» – рано утром под его удары хозяйки начинали месить тесто. В Бонне установили «Колокол чистоты» – с его позволения жители устраивали на улицах очистительные парады со швабрами. В Гданьске длительное время функционировал «Пивной колокол» – по его велению открывались местные рюмочные. В Париже, наверное, до сих пор висит «Колокол пьяниц». И, наконец, в Петербурге, по некоторым данным, действовал «Колокол поцелуев» – есть версия, что он висел под Поцелуевым мостом и начинал звонить как раз в тот момент, когда… впрочем…

Звонок Звонок Звонок

ЗВОНОК № 2
(раздался в конце XVII века)

Как часто бывает в истории, все было хорошо до тех пор, пока не появились ученые. Ведь, по меткому замечанию одного уважаемого писателя, за что бы ученые ни взялись, у них, в конечном счете, всегда получается бомба.
В 1650 году немецкие ученые А. Кихер и О. Гюкке поместили звонок под колпак, из-под которого был выкачан воздух. Нет, бомбы у них, конечно, на этот раз не вышло. Прошел вполне безобидный эксперимент со звуком звонка. Под колпаком он был ослабленным, но все же слышимым. Сняв колпак, ученые Кихер и Гюкке улыбнулись и пришли к выводу, что для распространения звука воздух не так уж и нужен. Впоследствии, правда, выяснилось, что господа немцы ошиблись, но для нас это не имеет большого значения.
Еще чуть позже к дверному звонку подошла группа ученых радиолюбителей. Радиолюбители чесали в затылках, протирали толстые очки и записывали что-то в книжицу. Потом они сняли звонок, а на его место повесили пластмассовую коробку с проводами и микросхемами. Без электричества эта коробка была бесполезной, но зато при нем она издавала невероятные звуки – в квартире № 42 щебетали птицы, куковали кукушки и пиликали «пиликалки». Жители квартиры № 42 коробку сразу невзлюбили – за «звуковую неопределенность». Электромеханический ветеран вскоре вернулся на место.

Звонок Звонок Звонок
ЗВОНОК № 3
(раздался вечером)

Этот звонок открыл новый кульминационный прием в мировой литературе. Чуть позже этот прием перекочевал в театр, затем в кино. Он состоит всего из четырех слов: «вдруг раздался звонок в дверь». Стоило ее произнести – и менялось все. Но, увы, пребывая под впечатлением образа, никто не задумывался, а что же на самом деле означает эта фраза. Мы предлагаем расшифровку на научном основании. Итак, вдруг раздался звонок в дверь, а это значит: «была нажата кнопка прерывателя тока, цепь замкнулась, в катушке установился ток и якорь притянулся к полюсам электромагнита. При этом молоточек ударил по чашечке звонка, а подвижной латунный контакт отошел от винта и разомкнул цепь» (из книги «Первые шаги в электротехнику». М., 1984 год). Теперь вы знаете, что же на самом деле происходит, когда в прихожей раздается звонок в дверь.
Так повелось, что любое уважаемое изобретение непременно имеет при себе краткую справку о том, кем, когда и при каких обстоятельствах оно было сделано. Этакое автобиографическое свидетельство о рождении. Наверняка и у дверного звонка есть такой документ, и, несомненно, был свой изобретатель. Но интрига нашего повествования заключается еще и в том, что имени изобретателя звонка мы не назовем. Может, им был молодой изобретатель телефона Александр Белл, чьему агрегату звонок был категорически необходим, может, Томас Эдисон, который вообще имел страсть к любым изобретениям, может, француз Жорж Лекланше, которому срочно нужно было куда-то пристроить изобретенную им батарейку. Одним словом, кем бы ни был изобретатель дверного звонка, наверняка можно предположить, что либо этого человека вконец измотал колокольный звон в прихожей, либо он очень хотел уволить вредного лакея, который постоянно маячил с докладом о новых посетителях. А может быть, изобретателю просто досаждала нужда, мать всех изобретений, и он решил придумать новую систему оповещения о визитах на дом.
Как бы то ни было, невзначай хотим обратить ваше внимание на то, что эта статья о дверном звонке все-таки остается недописанной. «Потому что у нас вдруг раздался звонок в дверь…»

Звонок Звонок

P.S.

Автор тоже имеет ордер на комнату в коммунальной квартире. Все жилищные права защищены! Просьба в дверь не стучать! Работает звонок. ♦

Фотографии Юрия Молодковеца 

Перейти Наверх