Книги - page 2

Книга Маргариты Штиглиц

в № 8/20, "МОСТЫ"/Книги

слова ХАРЛАМПИЯ МИТИЧА

Книга Маргариты Штиглиц
Маргарита Штиглиц. «Промышленная архитектура Петербурга в сфере «индустриальной археологии». Издательство «Белое и черное», Санкт-Петербург, 2003 г.

«Промышленная архитектура Петербурга в сфере «индустриальной археологии» — вторая книга Маргариты Штиглиц, посвященная скрупулезному изучению этой темы. Первая, озаглавленная просто «Промышленная архитектура Петербурга», вышла в 1995 году.
Казалось бы, заявлена достаточно узкая искусствоведческая тема, но специфика Питера как промышленного центра переводит и тему, и саму книгу в разряд значимостей общегородского масштаба.
Журнал Учета Вечных Ценностей не раз обращался к Маргарите Сергеевне как к непререкаемому авторитету в области промышленной архитектуры. Она обладает редким знанием скрытого за высокими заборами и заводскими проходными города. Того города, который мы знаем лишь по виду старых заводских труб и немногих фасадов, до сей поры не скрытых современной застройкой. Пожалуй, уточнение в названии книги, ввод в обращение термина «индустриальная археология», очень точно раскрывает суть ее исследований. Именно городская индустриальная археология — полевая работа в сочетании со скрупулезным архивным изысканием любой информации делает эту книгу по-настоящему уникальной.
В книге немало параллелей между промышленной архитектурой нашего города и такими городами, как Лондон, Ливерпуль, Амстердам и многими другими, где старая фабричная застройка обретает новую жизнь в виде выставочных и концертных залов (к сожалению, таких примеров в Питере раз, два и обчелся).
При взгляде на карту города видишь, насколько огромны фабричные территории — каждая из них, своего рода город в городе со своей историей, культурными слоями, руинами и новостройками. Промышленная архитектура в Питере, несмотря на свою утилитарную, сугубо практическую роль, всегда являлась такой же областью применения лучших архитекторских сил, как жилые или общественные здания. От петровского времени до конструктивизма 20-х — 30-х годов ХХ века фабричные корпуса проектировались архитекторами первой величины.
И зазаборное наследие промышленной архитектуры являет нам самый настоящий Петербург ничуть не в меньшей степени, чем Дворцовая набережная или Коломна. И едва ли кто сделал больше для изучения этого краснокирпичного лица Петербурга, чем Маргарита Штиглиц.
Скорее купите книгу и прочтите! ♦

О петербургском прозябословии

в № 7/19, "НАСАЖДЕНИЯ"/Книги

слова ОЛЬГИ ФЛОРЕНСКОЙ

О петербургском прозябословии
Т.К. Горышина. «Зеленый мир старого Петербурга». Издательство «Искусство СПб», 2003 г.

Одним из самых приятных последствий трехсотлетнего юбилея стало появление на книжных прилавках большого количества всевозможных изданий погородской истории и краеведению: от бедных брошюр до жирных глянцевых фолиантов. Где-то в середине этого ряда стоит симпатичная, интеллигентная книга Т.К. Горышиной «Зеленый мир старого Петербурга». Несмотря на небольшие размеры и достаточно скромные полиграфические достоинства, эта книжка по количеству и качеству содержащейся в ней информации тянет на добрую энциклопедию.
Главная интрига «Зеленого мира…» состоит в том, что эта книга написана ученым-ботаником, а история Петербурга рассматривается здесь именно на примере ботаники, или «прозябословия», как забавно называлась эта наука в петровские времена. Леса, луга, парки, сады, бульвары, огороды, оранжереи, комнатные цветы, подзаборные сорняки, образы растений в литературе и искусстве — впервые, пожалуй, многообразный растительный мир Петербурга рассматривается здесь как единый организм. Среди прочего в книге подробно рассказывается о судьбе дикой флоры допетербургских лесов и болот, о чисто русском способе выращивания зимней спаржи под «навозной шинелькой», о рекордных урожаях петербургских апельсинов и ананасов, о роли кавалерии в столичном оранжерейном хозяйстве и об изысканных зимних садах эпохи модерн. Все это сопровождается большим количеством редких иллюстраций.
Книга написана увлекательно и чрезвычайно остроумно — чего стоит, например, ослепительный набор использованных цитат, вроде указа императрицы Елизаветы Петровны: «А ежели впредь кто по той Невской першпективе между березками будет платье развешивать, оное отбирать в казну». ♦

Про петербургский модерн

в № 7/19, "НАСАЖДЕНИЯ"/Книги

слова АЛЕКСАНДРА БОРОВСКОГО

Про петербургский модерн
Борис Кириков. «Архитектура петербургского модерна. Особняки и доходные дома». Издательство журнала «Нева», 2003 г.

Всю жизнь завидовал историкам Санкт-Петербургской архитектуры. Кому еще так удается сочетать приятное с полезным? Работа на свежем воздухе: гуляй себе по заветным питерским уголкам, любуйся фасадами, любопытствуй — кто автор. А потом проверяй себя в архивах: угадал или нет. И вызнавай все что можешь о полюбившемся архитекторе. Словом, удовольствие, игра, удовлетворение любопытства за казенный счет. И — одновременно — род коллекционирования: заполнение карточек. А как считает Бодрийар, коллекционирование есть отложенная смерть: пока есть свободные карточки — жив курилка! Ну, чего-чего, а неопознанных объектов и, соответственно, незаполненных карточек в Питере на всех хватит. Одна была претензия: типичный питерский архитектуровед-краевед очень неохотно делился разведданными. То есть про отдельно взятого автора мог выдать все — вплоть до биографии дедушки, отдельно стоящее здание описывал до последней филенки. А вот на обобщения, выявление стратегий, не говоря уже о работе с западным контекстом, расколоть этого самого среднестатистического краеведа было невозможно. Не шел он на обобщения, хоть пытай. Не берусь судить, почему фактологическое так застило стратегическое — может, очки такие были розданы, для близи, а для дали не завезли.
Знаю только, что Кирикова люблю читать не в последнюю очередь потому, что с научной оптикой у него всегда все в порядке. Мог укрупнять до предела, до последнего биографического штриха, и панорамировать: от неоклассицизма, скажем, до функционализма.
«Архитектура петербургского модерна» опирается на огромный фактологический материал. Тем интереснее наблюдать, как этот материал концептуализируется, берется в историко-культурный оборот. Здесь и интерференции между стилеобразованием, формообразованием и типологией (автор выбирает два типа зданий — особняк и доходный дом — как объекты и одновременно субъекты стилеобразования), и очень убедительно и твердо проведенные аналогии с западным, в частности скандинавским, опытом, и даже современный контекст, эхо модерна, отозвавшееся в постмодернизме. И еще одно — язык описания. Мне кажется, все виды искусства в настоящее время испытывают кризис именно в системах описания, интерпретации. Или рамки постструктуралистского дискурса с его необязательными междисциплинарными аналогиями (и обязательными ритуальными ссылками на главных терминодержателей), или — имперсональная и маловразумительная «школьная латынь» искусствоведения и архитектуроведения образца 1960-х годов.
А вот Кириков так описывает дом, мимо которого я прохожу ежедневно: «Изогнутый щипец дома Бадаева вырывается вверх, как энергичный выброс самой стены, сдавленной тяжестью эркеров». Оказывается, можно и таким образом — просто, энергично и по существу, то есть исходя из предмета, а не из привнесенных дискурсов. Словом, питерскому модерну повезло — он дождался яркого, целостного, всестороннего исследования. Конструктивизм и советский неоклассицизм стоят в очереди. Заждались. ♦

Про наводнение в Ленинграде

в № 6/18, "АКВАТОРИЯ"/Книги

слова ХАРЛАМПИЯ МИТИЧА

Про наводнение в Ленинграде
«Про наводнение в Ленинграде 23 сентября 1924 года». Издательство «Красный матрос», 36 страниц с фотографиями, тираж 500 экз.

Симпатичнейшее издательство «Красный матрос» порадовало своих прочитателей новой книжкой с картинками. Кстати, юбилейной – пятидесятой по счету. «Про наводнение в Ленинграде 23 сентября 1924 года» продолжает серию «Про…». Издательство, близкое к так называемым «митьковским» кругам, с трепетом и вниманием относится к библиографическому историческому наследию. «Красный матрос» пристально изучает архивные материалы – газетные и журнальные публикации, книжные издания, а также и фотографии. Вкусным плодом такого изучения и стала эта очередная библиографическая редкость.
Тексты в книге не новодельные, а самые настоящие – того еще времени. И прошедшие с их написания без малого восемьдесят лет превращают их в текстового искусства «чистейшей прелести чистейший образец». Одно удовольствие для искушенного любителя изящной словесности вчитываться в словообороты репортажа середины двадцатых. Чего стоят такие только словосочетания: «…получили общее сотрясение организма», «…милиционер, бодрый и веселый, он мужественно борется со стихией…», «…охваченная паникой толпа истерических женщин-кликуш», и еще множество подобных маленьких шедевров. Притом радостью общения с прекрасным наполняет, за редким исключением, почти каждая строка текста. Ну а если вы не прочувствовали всей прелести этих цитат, то и не тратьте силы на поиск одного из пятисот экземпляров книги. Она вам все равно не понравится, даже несмотря на то, что текстовый материал проиллюстрирован фотографиями таких мастеров, как Булла, Ольшанский и Магазинер.
Приятно, что в осуществлении этого проекта принял деятельное участие наш товарищ – Дмитрий Горячев, замечательный фотограф, который снимает сам и находит в архивах множество красот для журнала «АДРЕСА Петербурга». Так что книг, появившихся на свет при непосредственной помощи наших друзей, прибыло.

Про перспективы Петербурга

в № 6/18, "АКВАТОРИЯ"/Книги

слова ХАРЛАМПИЯ МИТИЧА

Про перспективы Петербурга
«Перспективы Петербурга». Издательство «Фонтанка» и Booth-Clibborn Editions, 320 стр. с фотографиями

А Юрий Молодковец уехал в Лондон. Зашел в редакцию перед отъездом, принес замечательные слайды по синагоге и распрощался с нами на две недели. Поводом для отъезда послужила лондонская презентация недавно вышедшей книги «Перспективы Петербурга», где небольшое количество текстов самых разных авторов проиллюстрировано большим количеством фотографий одного Юрия.
Какими обычно бывают фотоальбомы по Петербургу? Парадными, нарядными, блестящими, да мало ли еще самых положительных эпитетов можно подобрать к книжкам с хрестоматийными видами парадного лица города. И несмотря на то, что каждое из подобных определений вполне подойдет для книги Молодковца, ни одно из них не будет давать точного о ней представления. Я бы охарактеризовал ее как исключительно точный портрет города. Притом портрет, сделанный художником не отстраненным, а увлеченным и внимательным. Для фотографа не существует деления города на центр и окраины, на парадную внешность его набережных и дворцов и неприбранные внутренности дворов-колодцев. Видно, что ему интересно снимать абсолютно все, без исключений. Ведь только при условии сочетания мастерства фотографа с получением удовольствия от собственной работы могут получаться такие замечательные результаты! И большинство из нас никогда не видели Дворцовую площадь так, как видел ее Юрий. Удивительно, но в его центре города нет той слащавости и «салонности», которые мы видим в большинстве фотоальбомов по Питеру. В его дворах и стенах подлинная художественность, а не спекуляция на сюжете. Тонкое чутье профессионала проводит его между крайностью избыточности и крайностью аскетизма какой-то потайной, ему одному ведомой дорожкой.
Кроме того, что книга получилась замечательным собранием фотографий Юрия Молодковца, тексты добавляют этому проекту очарования естественности и интеллигентности, подчас ностальгически задумчивой, подчас тонко ироничной. Тексты восьми авторов (причем далеко не все из них петербуржцы) о Городе читаются на одном дыхании, как-то очень гармонично дополняя уникальный фотоматериал.
Отдельно хочу сказать о макете – книгу чрезвычайно приятно держать в руках. Выбор нетрадиционно вытянутого по вертикали формата обусловливает общую стройность, вертикальную протяженность книги. Может быть, таким и должен быть альбом, посвященный архитектуре? Внутри – элегантная, легкая, современная верстка. Чередование глянцевой белой бумаги с бархатистой, матовой, чуть желтоватой, словно выцветшей на солнце, создает приятственность тактильного общения с Книгой. Строгий и стильный макет только подчеркивает достоинства содержания, не отвлекая на себя излишнего внимания. С какой стороны ни посмотри – очень грамотно сделанная Вещь.

Перейти Наверх