Книги

Книжки-обложки дяди Гусева

в № 13/25, "ЗООПАРК"/Книги

слова АЛЕКСАНДРА ФЛОРЕНСКОГО

Хотя «супертоненькие книжки» художника Вадима Ивановича Гусева, известного в своё время читателям «Весёлых картинок» как дядя Гусев, вышли в «Детгизе» в 2002 году, их всё равно никто толком не видел. Поэтому напишем о них как о новинке — потому что это и есть самая настоящая новинка. Гусев тихонько изобрёл новый тип детской книжки, и мне кажется, что этот книжный проект — лучшее из сделанного в России в сфере детской книги за последние лет десять.
Итак, перед нами 12 маленьких книжечек, действительно состоящих из одних только обложек. Гусев сделал уникальный кураторский жест, собрав в этих «книжках-обложках» стихи и рисунки своих любимых поэтов — Введенского, Маяковского, Маршака, Хармса; и художников — Лебедева, Тырсу, Курдова, Рудакова, Басманову — всю классику «Детгиза». Сам Гусев скромно пристроился в уголочке — проиллюстрировал своим рисунком стихотворение Григорьева. Если кто не знает — самую первую книгу Олега Григорьева «Чудаки» оформил в 1971 году дядя Гусев. Гусев — не только отличный книжный график, но и незаурядный поэт. В этом легко убедиться, прочитав украшающие все 12 «спинок» остроумные рекламные слоганы, сделавшие бы честь самому Маяковскому с его Моссельпромом: «Книжка вся в одну обложку. Дорогого — понемножку!», «Намотай себе на ус: тоньше книжка — тоньше вкус!», «Дорога к обеду ложка. В книге главное — обложка».
Говорят, что, распорядившись таким образом стихами и рисунками любимых авторов, Гусев с «Детгизом» нарушили закон об авторском праве. Ну, не знаю, лично я был бы счастлив когда-нибудь оказаться в списке этих «потерпевших». Вот Алексей Хвостенко тот прямо пишет на титульных листах своих книг: «Полное или частичное копирование, а также любое другое незаконное использование всячески поощряется».
А супертоненькие книжки можно купить в галерее «Борей» на Литейном проспекте, в доме № 58. ♦


Слева направо: 

Стихи А. Введенского, рисунок В. Лебедева;
Стихи К. Чуковского, рисунок В. Конашевича;
Стихи О. Григорьева, рисунок В. Гусева;
Стихи С. Маршака, рисунок Е. Чарушина


Слева направо:

Стихи И. Бродского, рисунок А. Сафоновой;
Стихи В. Маяковского, рисунок А. Пахомова;
Из народной поэзии, рисунок Ю. Васнецова;
Стихи Р. Киплинга, рисунок В. Курдова


Слева направо:

Стихи В. Лившица, рисунок К. Рудакова;
Стихи Е. Благининой, рисунок Н. Тырсы;
Стихи Д. Хармса, рисунок Н.Радлова;
Стихи В. Гусева, рисунок Н. Басмановой

“Авангард на Неве”: Левитин и Бровина

в № 12/24, "ВОДОПРОВОД"/Книги

слова ФРОЛА АЛЕКСАНДРОВА

"Авангард на Неве": Левитин и Бровина
Валентин Левитин. Жанна Бровина. Издательство «П.Р.П.», серия «Авангард на Неве». Санкт-Петербург, 2004 год

В серии «Авангард на Неве» (издательство «П.Р.П.») вышел новый альбом «Валентин Левитин. Жанна Бровина». О серии книг «Авангард на Неве» хочется сказать особо — этот удивительный феномен того заслуживает. Каким образом вдохновитель этого по-хорошему амбициозного издательского проекта Исаак Кушнир (восемь часов в день работающий начальником сварочного цеха на заводе «Электросила») и меценат — предприниматель Александр Гутницкий ухитрились года за полтора выпустить около двадцати высокопрофессиональных книг по петербургскому искусству последних пятидесяти лет и, таким образом, сделать за Русский музей почти всю его работу лет на тридцать вперёд, совершенно непонятно. Но факт налицо — в вышеназванной серии вышли альбомы «Пространство Стерлигова», «Школа Сидлина», «Арефьевский круг», «Геннадий Устюгов», «Александр Батурин», «Левон Лазарев», «Александр Манусов», «Евгений Михнов-Войтенко» и проч. Просто дягилевский размах, а то и пошире. Видимо, Кушнир просто очень любит то, за что взялся — и умеет заразить своей любовью и энтузиазмом всех, кто попадает в поле его притяжения. И вот новый альбом — живопись, графика, мозаики Валентина Левитина и скульптуры и живопись Жанны Бровиной — художников, сформировавшихся в 1970-е годы, практически никогда не публиковавшихся и в последние годы мало (как Бровина) или практически совсем (как Левитин) не выставляющихся. Тем драгоценнее эта книга для знатоков петербургского искусства — в таком объёме живопись и графику Левитина впервые видят даже люди близко знающие художника — не говоря уже о вовсе малоизвестных широкой публике мозаиках. Между тем именно камерные мозаики Левитина, возможно, его наивысшее достижение. Пожалуй,
он — почти единственный в Петербурге художник, использующий классическую технику мозаики в отрыве от монументального искусства (его драгоценные мозаичные картины не превышают в размере полуметра). А Жанна Бровина, пожалуй, самый интересный скульптор в неофициальном искусстве 1970-х. Её гипсовые и глиняные структуры в чём-то, безусловно, перекликаются с работами Левитина — и наблюдать эти взаимовлияния художников, много лет работающих рядом, весьма интересно.
У книг серии «Авангард на Неве» есть только один серьёзный недостаток — тираж их не превышает 1000 (одной тысячи!) экземпляров, и каждая из них практически сразу же становится библиографической редкостью. ♦

Другие берега / Conlusive Evidence

в № 12/24, "ВОДОПРОВОД"/Книги

слова ФРОЛА АЛЕКСАНДРОВА

Другие берега / Conlusive Evidence
Vladimir Nabokov. Conlusive Evidence. Владимир Набоков. Другие берега. Издательство Захарова, Москва. 2004 год

Сейчас, конечно, трудно удивить кого-нибудь новым изданием «Других берегов», однако издательство Захарова догадалось издать параллельно обе версии этой удивительной книги: «Vladimir Nabokov. Conclusive Evidence. A memoir. Harper & Brothers Publishers, New York, 1951» и «Владимир Набоков. Другие берега. Издательство имени Чехова. Нью-Йорк, 1954». И мы теперь можем легко сравнивать эти оказавшиеся вовсе не одинаковыми книги. Итак, английский текст на левой странице, русский — на правой. Там, где в том или ином тексте отсутствует эквивалент текста соседнего — пробел.
Справа пробелы встречаются то и дело — по-русски всё можно сказать ладно и просто, не задаваясь целью объяснить (хотя, по-моему, всё равно безуспешно!) англоязычному иностранцу вещи для русского человека обыденные и понятные. Так что слева Набоков бывает вынужден громоздить целые абзацы пояснительного характера. Ну вот, например, слева: «One of her greatest pleasures in summer was the very Russian sport of hodit’ po griby [looking for mushrooms] ». Во как! А вот справа: «Любимейшим её летним удовольствием было ходить по грибы». Просто и ясно. Помню, демонстрируя богатство русского языка знакомой англичанке, я поочередно указывал ей на стакан, рюмку, бокал, фужер и т. д., задавая всё тот же нехитрый вопрос: «What is it?» И каждый раз, честно подумав, моя приятельница отвечала: «Glass». Последней в ряду оказалась стопка. Англичанка задумалась не на шутку и наконец ответила: «Small glass», после чего согласилась с моей точкой зрения. Так и двуязычная книга Набокова лишний раз подчёркивает богатство и лёгкость русского языка в противовес некоторой излишней обстоятельности и серьёзу языка английского.
А вообще-то «Другие берега» — энциклопедия набоковского Петербурга. Существует же совершенно чёткое понятие «пушкинский Петербург« (1799—1837), вот так и «набоковский Петербург« имеет точные хронологические рамки (1899—1917), и описан он как раз в этой книге: «Мы сворачивали влево по улице с прелестным названием Караванная, навсегда связанной у меня с магазином игрушек Пето и с цирком Чинизелли, из круглой кремовой стены которого выпрастывались каменные лошадиные головы. Наконец за каналом мы сворачивали на Моховую и там останавливались у ворот училища». Правда, иногда Мнемозина ошибается — ну какой канал, за Фонтанкой, конечно же! ♦

Про неизвестный Петербург

в № 11/23, "ТРАМВАЙ"/Книги

слова АЛЕКСАНДРА ФЛОРЕНСКОГО

Про неизвестный Петербург
Andreas Trier Morch in cooperation with Juri Nikitin. “The unknown St. Petersburg. Architecture from 1917 to 1956”. Royal Danish Academy of Fine Arts, School of Architecture, 2003

Датский архитектор и фотограф Андреас Триер Морх в сотрудничестве с петербургским архитектором Юрием Никитиным выпустил книгу «Theunknown St. Petersburg. Architecture from 1917 to 1956». Тот факт, что датчанам и разным прочим шведам такой Петербург неизвестен, строго говоря, неудивителен. На карте в довольно качественном британском путеводителе по Питеруизсерии «Eyewitness» Васильевский остров, например, представлен только Стрелкой — где уж там разглядывать раннесоветскую архитектуру, дай Бог в Кунсткамеру успеть. Куда удивительнее тот факт, что мыто сами ничего этого «from 1917 to 1956» не видели толком, а если и видели мельком, то не обращали внимания. Оно конечно, тут не Москва, где трудно не замечать сталинскую архитектуру, тут её (пожалуй, к счастью!) поменьше, но въедливый датчанин ухитрился собрать её почти всю под одной обложкой и заставил нас с интересом разглядывать, заново открывая для себя все эти Lensoviet Palace of Culture, Lenpoligraphmash, House for political slave labourers, The Viborg Food Factory, Tractornaya Ulitsa, The Kirovsky District Town Hall и разные другие The Frunzenskiy Department Store.
Увиденные чужими глазами, эти, поройодиозные, архитектурные сооружения предстают в новом свете и заставляют искренне восхищаться собою — чего стоит, например, поистине пиранезиевский атриум внутри цилиндрической башни Moskovskiy District Town Hall (1930—1935) или конструктивистская School for 1,520 pupilsonUlitsaTkachey,построеннаяв1927—1929годах. Автора этих строк особенно заинтересовал никогда прежде невиданный таинственный ThePalevskiyhousing complex, расположенный где-то в районе станции метро «Елизаровская». Обязательно пойду смотреть.
Кстати, о станциях метро. Из главы, посвящённой станциям первой очереди Ленинградского метрополитена, следует, что автор книги, скорее всего, не знает (а если и знает, то не придаёт никакого значения этому факту) о том, что станция Vosstaniya Square стоит на месте Знаменской церкви, каковое знание всё же мешает многим жителям Петербурга искренне восхищаться не такой ужи плохой, в общем-то, архитектуройэтогопавильона. Тутневольнопозавидуешьчужойвозможности рассматривать явления вне контекста…
Презентация замечательной книги «Неизвестный Санкт-Петербург. Архитектура с 1917 по 1956» состоится 29 февраля в Датском Институте Культуры по адресу: набережная реки Мойки, дом № 42. И купить её по специально адаптированной к российским условиям низкой цене можно будет там же. Телефон Датского Института Культуры — 1177466. ♦

Про империю Нобелей

в № 11/23, "ТРАМВАЙ"/Книги

слова СЕРГЕЯ ЯРОШЕЦКОГО

Про империю Нобелей
Брита Осбринк. «Империя Нобелей. История о знаменитых шведах, Бакинской нефти и революции в России». Москва, издательство «Текст», 2003 год

Помню своё детское удивление от того, что совершенно заграничные, как мне казалось, знаменитости на поверку жили и работали в Петербурге. Даже «тот самый» Альфред Нобель, явный швед, изобретатель динамита, основатель самой престижной в истории человечества премии, в возрасте девяти лет приехал к отцу Иммануэлю Нобелю в Санкт-Петербург вместе с матерью и братьями. Здесь юный Альфред Нобель рос, получал домашнее воспитание. Здесь он начал работать под строгим надзором мастеров на отцовском заводе, который выпускал по заказу царского военного министерства мины и вооружение. Только вот заниматься в России бизнесом Альфред не стал, уехал в Америку, потом перебрался в Германию, во Францию, жил в Швеции, Италии, наезжал в Шотландию…
Зато братья Альфреда, Роберт и Людвиг, остались в Петербурге. (Последний— навсегда, здесь он похоронен.) Братья Нобели очень много сделали для развития промышленности в России, главным образом — нефтяной. История успешной деятельности Нобелей в России насчитывает больше семидесяти лет — столько же, сколько продержалась советская власть, захватившая созданную ими промышленную империю. Главная контора её находилась в Питере, на Выборгской стороне. Там же Нобели и жили. Поэтому в книге шведского исследователя Бриты Осбринк «Империя Нобелей», изданной в русском переводе Татьяны Доброницкой, многие страницы посвящены нашему городу. Книга богато иллюстрирована, в ней использованы фотографии как из государственных, так и частных архивов (к примеру, Людвиг Нобель снят за письменным столом в своём домашнем кабинете на Сампсониевской набережной).
В предисловии Брита Осбринк рассказала о том, как нелегко было доставать эти бесценные материалы. При отступлении в 1939—1940 годах финские войска взорвали усадьбу Кирьола, летнюю резиденцию Нобелей на Карельском перешейке, где хранилась подробная летопись семейства. «К счастью, — пишет автор, — после десяти лет упорного труда Марте Нобель Олейниковой удалось создать замечательную биографию своего нежно любимого отца, Людвига Нобеля, в которой раскрывается и история товарищества в царской России».
Издана книга о Нобелях прекрасно, читается легко. На обложке изображён Бакинский храм огнепоклонников Атешгях, ставший эмблемой «Товарищества бр. Нобель». ♦

Про крестьянку Михайлову

в № 10/22, "АЭРОДРОМЫ"/Книги

слова ФРОЛА АЛЕКСАНДРОВА

Про крестьянку Михайлову
«Про крестьянку Михайлову». Издательство «Красный матрос». Санкт-Петербург, 2003 г.

В издательстве «Красный матрос» вышла новая книга из серии «Про…» (ранее вышли книги «Про северный полюс», «Про Ленина», «Про разведчика Рябова», «Про Чернышевского», «Про шпионов» и т. д.).
Новая книга, как всегда, хороша. Неведомыми путями в руки издателя Михаила Сапего попал дневник крестьянки Татьяны Сергеевны Михайловой (1887 — 1960), уроженки деревни Хрошки Себежского уезда Каменецкой волости Витебской губернии (ныне Себежский район Псковской области). Крестьянка Михайлова прожила долгую трудную жизнь (довольно большая часть этой жизни прошла в Петрограде-Ленинграде, где она работала ткачихой). Михаил Сапе-го провел гигантскую работу и расшифровал весь дневник, публикуемый им в соответствии с ослепительной орфографией оригинала. Таким образом появилось редчайшее свидетельство времени (что-то вроде смеси текстов Платонова, Хармса и протоколов какого-нибудь допроса конца 1930-х годов).
Кроме этого, г-н Сапего с друзьями произвел настоящие этнографические изыскания в лучших традициях «красных следопытов», посетив родину своей героини и встретившись с ее односельчанами.
Крестьянка Михайлова была крайне интересной и противоречивой личностью («широк русский человек»). С одной стороны, известна ее роль в большевистской агитации в Себеже в первые годы советской власти, с другой стороны, она предстает на страницах своего дневника глубоко верующим человеком. Пожалуй, следующий абзац из дневника Михайловой является весьма характеризующим и образ жизни Татьяны Сергеевны, и ее жизненную позицию:
«Работать мне было очень тяжело по тому что я смены разные съ 4 часа утра до 1 часу дня перва смена вторая смена 1 счасу додесети вечира и кроме того нада ити на халтурнаю работу и дома нада для детей пошить и послать семе в деревню здес я жила одна вся семя в деревни так я забалела бранхитом леких записали в денспансер нада ходить и туда тамится и так маталас более 1 года нестала посещать собрание стали комне ходить на станки уговаривать миня ити в парь тию я никак нейду я сказала я люблю бога увас его нету мне говорятъ умная женьщина глупости говарите я больна мы тибя на правим в фарос детей возмеш дадим кварь теру смебелью я сказала ненада мне чужия слёзы я люблю правду оне мне говарятъ таки нада любить и разрезать правду скривдой я сказала я вам вредна есл я узнаю не правду то на громким сабранье обясню». ♦

Про святыни Санкт-Петербурга

в № 10/22, "АЭРОДРОМЫ"/Книги

слова АЛЕКСАНДРА ИЛЬИНА

Про святыни Санкт-Петербурга
Виктор Антонов, Александр Кобак. «Святыни Санкт-Петербурга. Христианская историко-церковная энциклопедия». Издательство “Лики России». Санкт-Петербург, 2003 г.

Книга «Святыни Санкт-Петербурга. Христианская историко-церковная энциклопедия» — пожалуй что лучший справочник по петербургским христианским храмам из всех, когда-либо изданных. Въедливость авторов приятно поражает уже при взгляде на названия глав: «Воинские церкви». «Тюремные церкви», «Церкви религиозно-просветительских обществ», «Старообрядческие храмы и молельни» — в общем, храмы православные, католические, лютеранские и прочая и прочая. Неохваченными остались лишь синагога, буддийский храм да мечеть — в силу уж полного своего нехристианства.
В 1977 году Александр Кобак и Виктор Антонов задумали создать подробную энциклопедию по всем храмам Петербурга, как существующим, там и разрушенным. Эта работа велась с 1978-го по 1983 год, но, разумеется, в то время в России такая книга не могла быть издана. Авторы переправили свой труд в небезызвестное издательство YMCA-PRESS, и там он пролежал несколько лет, ожидая своей очереди — в книге было много фотографий, что сильно удорожало издание по сравнению с рядовым, и печать все время откладывалась. Авторы даже написали письмо Солженицыну с просьбой помочь издательству YMCA-PRESS, но, увы, просьба осталась неудовлетворенной.
Тут в России случилась перестройка, и в 1993 году «Издательство Чернышева» в Петербурге издало книгу в виде трехтомника «Святыни Санкт-Петербурга», многим знакомого.
И вот новое издание — на этот раз один толстый том большого формата — действительно настоящая энциклопедия. За десять прошедших лет книга сильно изменилась. Так, за эти годы авторы «раскопали» еще несколько храмов, существовавших в Петербурге, и теперь готовы выплачивать крупную денежную премию всякому, кто обнаружит еще хоть один. История всех храмов доведена до 2003 года. Забавно, что эта книга, при всей своей аполитичности, способна вызывать прилив острой ненависти к большевикам даже у закоренелого атеиста — стоит лишь увидеть, как выглядели Воскресенский Новодевичий монастырь на Забалканском (Московском) проспекте или церковь Благоверного князя Александра Невского Александро-Свирского Свято-Троицкого мужского монастыря Олонецкой епархии на углу Разъезжей и Боровой. ♦

Бесконечный друг Петровича

в № 9/21, "МЕТРОПОЛИТЕН"/Книги

слова ХАРЛАМПИЯ МИТИЧА

Бесконечный друг Петровича
Александр Войцеховский. «Мой бесконечный друг». Издательство «Агат». Санкт-Петербург, 2003 г.

«Добрый писатель Утконосов вышел было из избы с бидончиком, но, увидев приближающихся к калитке друзей, понял, что планы его переменились». Это вовсе не начало рассказа и никакая совсем не цитата из литературного произведения. Это название рисунка Александра Войцеховского, известного также под именем Петрович. А опубликован этот рисунок, равно как и многие другие работы Петровича, в его замечательной книжке «Мой бесконечный друг».
Обычно как смотришь книжку с картинками? Картинки в первую очередь. Понравилось — заглянешь в подпись, не понравилось — листаешь дальше. В этой книжке с картинками все «не так, как у людей», в самом хорошем смысле! Рисунки Войцеховского совершенно невозможно себе представить без им же придуманных остроумных и тонких названий. И это не недостаток изобразительного ряда — это какое-то совершенно удивительное явление симбиоза картинки и слов. Подобные неразрывные связи текста и изображения можно углядеть в двух совершенно противоположных графических традициях. Притом противоположны они не только по своей эстетике и идеологии, но также и в плане географическом. Речь о западной традиции комикса и восточной (главным образом китайской и японской) графике. Однако система взаимоотношений картинки и слова в этих случаях иная, чем у Петровича, — там письмо органично вписано в визуальное пространство изображения. У Войцеховского иначе — тоньше, не столь очевидно, однако не менее прочно, — связаны текст и рисунок. Названия работ в данном случае скорее ближе к традиции восточной неторопливой описательности. Строго положенная, альбомная субординация (картинка командует текстом) стирается. Равно как и нет никакого перекоса в контекст книжной графики с точно противоположной структурой ценностей (картинка подчиняется тексту). Изобразительный ряд и текстовая часть книги равнозначно важны и исправно дополняют друг друга.
Сами работы удивительно трогательны и выразительны. Чистота и незамутненность глаза — очень важное для художника свойство. Все рисунки фигуративны — такое ощущение, что ему неинтересно рисовать что-то неживое. Персонажи его всегда с характером, симпатичные, добрые и располагающие к себе. Ситуации (то, что в каноне принято называть «жанровыми сценами») всегда забавны. В общем, книга для тех, кто понимает и у кого порядок с чувством юмора. В редакции она всем очень понравилась! ♦

Путешествие Растрелли

в № 9/21, "МЕТРОПОЛИТЕН"/Книги

слова ХАРИТОНА ДМИТРЮКА

Путешествие Растрелли
Мадс Куск. Эрланд Кнудсён Мадвсен. «Путешествие Растрелли и цвет его зданий в Санкт-Петербурге». Издательство «Erland Knudsson Madsen» Danmark, Thisted, 2004 г.

Какого цвета Питер? Странный вопрос. Давно уже сложился стереотип города серого, графичного. Лучшие выпускники Академии художеств отправлялись на практику в Италию — вот где живопись. Подразумевалось, что в родном городе ловить в этом плане было ровным счетом нечего. Зато раздолье для рисовальщика — графика силуэтов архитектуры на фоне серого неба, решетки каналов, черные дыры подворотен, темный силуэт прохожего… Офорт, линеарный рисунок и полная достоевщина. Да и климат тут такой, что любой свежевыкрашенный дом через месяц уже теряет свой лоск и приобретает такой вид, будто и не было ремонта вовсе.
Но тут грянуло трехсотлетие, и перед самыми праздниками город вдруг скинул каркасы лесов, закрывавшие почти весь центр. Ладно приезжие, но даже сами горожане диву давались — заиграл город в цвете. Чудеса да и только. А как раз когда закрашивали перед торжествами последние дырочки, погостить в Питере приехал некто по имени Эрланд Кнудсён Мадсен. Датчанин. Приехал и поразился раскраске города. Поразился и решил заняться этим вопросом всерьез. Особое его внимание привлекли здания Ф.-Б. Растрелли
— Зимний дворец, Екатерининский дворец, Большой Петергофский, Воронцовский, Строгановский дворцы и Смольный собор. Пожалуй, действительно одни из самых ярко окрашенных зданий в городе.
В самом первом номере Журнала Учета Вечных Ценностей уже рассматривалась тема раскраски города. Но даже мы не зашли в своей исследовательской деятельности так далеко, как сделал это господин Эрланд Кнудсён Мадсен. А дело в том, что автор сам побывал на всех объектах и собрал в баночки образцы используемых при ремонте красок. Думаю, что рабочие не чинили препятствий чудаковатому иностранцу и запрос-то отливали тому из бочки столько, сколько нужно. Но самое интересное дальше — в книге каждой из шести построек Растрелли соответствуют свой раздел и свой шмуцтитул. И тут становится ясно, зачем автору нужно было заниматься подобного рода собирательством — на каждом из шмуцтитулов мазки той самой краской. Екатерининский дворец — голубой, белый, золото. Зимний дворец — зеленый, белый, охра. Строгановский дворец — розовый, белый, охра. И так далее.
Итого шесть декларативных страниц книги, выдвигающих ее в ряд замечательных и здорово придуманных произведений искусства. Текстовая же часть заслуживает только прочтения и ничего более. Все восторги достаются исключительно остроумной идее визуализации. ♦

Синяя книга

в № 9/21, "МЕТРОПОЛИТЕН"/Книги

слова СЕРГЕЯ ЯРОШЕЦКОГО

Синяя книга
Борис Усанов. “Ногою твердой стать при море…» Издательство «Гуманистка». Санкт-Петербург, 2003 г.

Автора этой книги Б. Усанова я знаю прежде всего как отца своего институтского друга. Учились мы тогда с Володей в Ленинградском инженерно-строительном, и никто, кроме ближайших друзей, даже предположить не мог, что он вовсе не однофамилец, а сын начальника Главного архитектурно-планировочного управления Ленгорисполкома (чтобы было понятно: главный архитектор города ходил тогда у начальника ГлавАПУ в заместителях). Сказать, что младший Усанов при этом учился старательнее всех в нашей группе, — значит не сказать ничего. Потом уже стало ясно, что подобная тщательность, дотошность — семейная черта Усановых. Отличает она и книгу, подаренную мне Борисом Павловичем. Изданная в 2003 году научным издательством «Гуманистика», книга даже выглядит так, что ее сразу хочется назвать настольной — такая она большая, тяжелая, щедро начиненная картами, схемами, таблицами, гравюрами, фотографиями. И почти на всех картах — обилие синей краски: то это Финский залив, то Невская губа, то Малая Нева, то Ломоносовская гавань.
В прошлом номере «АДРЕСОВ Петербурга» профессор Б. Усанов рассказал об истории пресловутой «дамбы». Сам он дамбой никогда ее не назовет, только — комплексом защиты Петербурга от наводнений (комплекс состоит из многих дамб, вы какую имеете в виду? — строго спрашивает профессор). О дамбе Борис Павлович знает все, недаром столько лет возглавлял управление «Ленморзащита», руководившее строительством на правах заказчика, от имени государства. Впрочем, в данной книге про это нет почти ничего.
Предмет пристального рассмотрения автора — иной: это Санкт-Петербург как портовый город, история и перспективы нашего Морского порта в качестве градообразующего начала. Хотя в значительной степени издание построено на документальном материале, в нем много личного — и посвящена книга жене Усанова, школьному учителю истории Нине Александровне. Воспоминания, авторские акварели разных лет, очерки истории Петербурга, собранные вместе, делают книгу весьма объемистой, напоминающей с виду энциклопедию в одном томе. И действительно, такого подробного информационно-справочного материала, касающегося петербургской портовой тематики, ни в одной другой книге просто не найти. Для специалиста, да и просто человека любознательного, она представляет несомненную ценность. ♦

Про новый Амстердам

в № 9/21, "МЕТРОПОЛИТЕН"/Книги

слова ХАРЛАМПИЯ МИТИЧА

Про новый Амстердам
Сергей Горбатенко. «Новый Амстердам. Санкт-Петербург и архитектурные образы Нидерландов». Нидерландско-Российский архивный центр. Гронинген. Печатный двор. Санкт-Петербург, 2003 г.

Книга Сергея Горбатенко «Новый Амстердам» принадлежит к весьма малочисленной группе серьезной литературы, не только легко и увлекательно написанной, но еще и оформленной на хорошем профессиональном уровне. А прибавив к этому и без того хорошему сочетанию безупречную полиграфию, получим уникальный книжный продукт, так редко встречающийся в наших широтах.
Надо признать, не так уж много попадается серьезных исследований, написанных хорошим человеческим языком. Серьезная наука и архивные изыскания довольно часто провоцируют авторов на излишнее усложнение текстов. Порой настолько, что даже заинтересованного читателя начинает клонить в сон уже между пятой и десятой страницами. Еще меньше фундаментальных трудов, которые может осилить человек «не в теме» просто по причине занимательности темы и легкости изложения. Но даже среди легко читаемых и интересных текстов (имеются в виду те, которые в итоге доходят до более или менее тиражного воспроизведения, а не остаются навечно в пяти копиях в научных библиотеках) грамотно оформленные вещи попадаются очень редко.
Название может ввести в некоторое заблуждение человека, знакомого с историей не только отечественной. Речь в книге идет вовсе не о славном городе Нью-Йорке (ведь именно New Amsterdam и было первоначальным наименованием Большого Яблока). Но Нью-Йорк здесь ни при чем — темой исследования стали параллели между Санкт-Петербургом и Нидерландами — страной, в которую царь Петр был искренне и беззаветно влюблен. Архитектурно-исторические параллели подкреплены столь убедительной доказательной базой, что просто не верится, что такой труд под силу одному человеку. Подробный анализ путешествий Петра по Голландии в 1697—1698 и 1716—1717 годах и буквальное следование этим маршрутам дали автору не только богатейший архивный, но и огромный живой материал. Книга — результат подлинного исследовательского азарта, глубокого копания в источниках в сочетании с живостью и легкостью изложения.
Множество цветных фотографий, сделанных в Голландии и в Питере, наряду со старыми гравюрами придают фундаментальному историческому и искусствоведческому исследованию современность и актуальность — еще два редких качества, которые надо прибавить в копилку радостей по поводу этой книги. А фотографии эти делал добрый друг Журнала Учета Вечных Ценностей Юрий Молодковец. Спасибо ему за то, что принес книгу в редакцию! ♦

Альманах “Private”

в № 8/20, "МОСТЫ"/Книги

слова ХАРЛАМПИЯ МИТИЧА

Альманах "Private"
«Saint-Petersburg. The Inner City». «Private. International review of black and white photographs and texts», Bologna, 2003

Всегда приятно получать подтверждения собственной исключительности. Именно так Журнал Учета Вечных Ценностей расценивает выход в свет очередного выпуска итальянского альманаха черно-белой фотографии «Private». В этот раз авторитетное издание целиком посвящено нашему городу. Это уже двадцать пятый номер альманаха, любующегося стильными ч/б.
Предыдущие номера отнюдь не привязаны к географии — заявленная тематика варьировалась от автопортрета до сюрреализма в черно-белой фотографии. Были, правда, и выпуски, посвященные городам, — Болонье, Нью-Йорку. Теперь Питер. Saint-Petersburg. The inner city. Внутренний город в мироощущении лучших фотографов. Смотришь содержание — все наши друзья: Дмитрий Горячев, Андрей Кузнецов, Алексей Тихонов, Сергей Эсви, Сергей Свешников, Сергей Щербаков…
Самые питерские. Самые фотографы. В их работах город и городские персонажи — трамвай, прохожий, двор-колодец, мутное отражение в стекле. Образ Питера непарадный, не «твоих оград узор чугунный» и не «мосты повисли над водами». Чрезвычайно приятно, что заморские авторитеты тоже неплохо разбираются, что к чему в питерском фотографическом деле. Это довольно редко встречающееся явление. Впрочем, ответственность за нелегкий отбор авторов легла на хрупкие плечи фотографа Аси Немченок. И за это ей отдельное большое спасибо!
Альманах построен на взаимодействии фотографии и текста. С явным и безоговорочным доминированием фотографии. Несмотря на то что слова играют явно роль второго плана, мне кажется, что без них можно было бы совершенно спокойно обойтись и издание ничуть бы от этого не проиграло, и это при том, что литературная часть также подобрана очень хорошо и сама по себе не вызывает аллергии. Другой вопрос, нужна ли она в подобном издании вообще? Альманах посвящен фотографии. Изобразительный ряд почти безупречен. В этом случае текст только смещает четко расставленные акценты. Начинаешь искать какие-то смысловые связи, момент иллюстрирования, а этого ничего нет. Просто есть две неравнозначных составляющих. Одна из которых, несмотря на свое безоговорочное качество, на мой взгляд, явно лишняя. Несмотря на это, альманах получился очень цельный и интересный. ♦

Перейти Наверх