Искусственники

Шитов

в № 13/25, "ЗООПАРК"/Искусственники
Шитов

слова ФРОЛА АЛЕКСАНДРОВА

Хотя Сергей Шитов по образованию филолог, уже во время учебы в институте он стал посещать известную в фотографических кругах студию Игоря Лебедева, где и заразился любовью к фотографии, а точнее — к её ныне редкой, почти вымирающей разновидности — фотографии чёрно-белой, причём отпечатанной вручную. При этом Шитов всячески портит нормальный человеческий отпечаток, получая расфокусированные загадочные картинки, слегка похожие на пикториалистическую фотографию 1910-х годов — только при этом, в отличие от эстетов-пикториалистов, он снимает какие-то чудовищные с точки зрения нормального человека пустыри и промзоны (ему бы жить в Екатеринбурге или Череповце, а не на канале Грибоедова). По моей просьбе филолог Шитов записал некоторые соображения по поводу собственного творчества. Вот часть из них.
Когда мы говорим о чёрно-белом изображении, мы говорим не о множественности, а о двоичности / В своих работах я ищу бесконечность между двумя полюсами черноты и света / Мне нужна разряженность частиц, из которых возникает картинка. Поэтому я люблю «зерно» плёнки, я люблю, когда на негативе видны те крупицы, из которых возникает иллюзия изображения. Чтобы они были видны, я убираю из кадра предметы. Пустота в кадре подчёркивает пустоту между крупинками серебра на плёнке — и наоборот / Пустоту я люблю за то, что её не бывает, и за то, что в ней есть место для нас. Пустота создаёт напряжение.
Напряжение лежит в основе искусства / Искусство парадоксально и, следовательно, чудесно. Каждая часть здесь больше целого, а целое вмещается его частью / Яков Друскин, один из участников группы Чинарей (Введенский, Олейников, Хармс) написал однажды о том, что «мир находится в состоянии равновесия с небольшой погрешностью»/ Самое важное для меня — обнажить «небольшую погрешность» в том, что я вижу, и зафиксировать её в изображении / Для меня город — это пустое место, заполняемое городом. Процесс построения кадра и есть это заполнение / Новостройки и промзоны наиболее удобны для подобной работы — огромные объекты в пустоте / В этом мире человек очень маленький, и иногда мне кажется, что он не сможет пройти от одного края до другого. Но это совсем нестрашно — ведь это только крупицы серебра на бумаге. ♦

ШитовШитовШитовШитовШитовШитовШитовШитов

Петербургские пейзажи Сергея Шитова


Обложка публикации:

Сергей Шитов.

Фотография Дмитрия Горячёва

Иванов

в № 12/24, "ВОДОПРОВОД"/Искусственники
Иванов

слова ФРОЛА АЛЕКСАНДРОВА

Иванов
Михаил Иванов. Фотография Фрола Александрова

Михаил Иванов родился в 1944 году, учился в СХШ (кстати, в одном классе с великим поэтом Олегом Григорьевым), но недоучился — получил двойку по композиции. Работал в хозчасти Эрмитажа, два года проучился на искусствоведческом отделении в Академии художеств, но, опять недоучившись, ушел в армию. Служа под Москвой, ухитрялся проводить много времени в Москве, где тесно общался с самыми интересными художниками начала 1960-х: Рогинским, Кабаковым, Шварцманом, Краснопевцевым. Вернулся в Ленинград, где в 1963 году сделал свою первую персональную выставку в редакции журнала «Звезда». В конце 1960-х проплавал две навигации матросом «на шаландах» с художниками Владленом Гаврильчиком и Таней Кернер. Много лет работал в кочегарках, как и полагалось неофициальным художникам его поколения, два года жил на Украине. Приехал обратно в Питер в середине 1970-х, в момент обострения андеграундной художественной жизни. В 1975—1978 годах устраивал у себя дома (улица Правды, дом № 12) квартирные выставки и их обсуждения, опекал молодых художников (в частности, познакомил друг с другом будущих организаторов группы «Митьки»). В начале 1980-х серьёзно занялся иконописью, в середине 1980-х расписал несколько храмов: в Мариенбурге, Киево-Печерской лавре, Молдавии. 1990-х в основном писал небольшие иконы, часто ездил в Швецию работать по заказам православных приходов.
В 1998 году полностью оставил иконопись и вернулся к живописи и графике. Начиная с конца 1960-х Иванов, сформировавшийся под влиянием работ Малевича и Стерлигова, в основном занимается «знаковой», как он сам её называет, живописью, но при этом периодически работает на пленэре. В последние годы в его натурных вещах появились городские мотивы, прежде почти не встречавшиеся. Острые, точные рисунки, в которых чувствуются отголоски влияния Моранди и позднего Митрохина — новый виток в работе одного из самых значительных художников Петербурга своего поколения. ♦

Иванов
Аттракционы на Семёновском плацу
Иванов
Измайловский проспект у Троицкого собора
Иванов
Вид на улицу Шкапина с перрона Балтийского вокзала (см. также №11/23)
Иванов
Неподалёку от гостиницы «Прибалтийская»
Иванов
Сквер на Вёсельной улице
Иванов
Забор на улице Шкапина
Иванов
Вид на церковь Божией Матери Умиление из сквера на Большом проспекте В.О. (см. также №6/18)

Обложка публикации:

Скульптуры перед ТЮЗом

Снигиревская

в № 11/23, "ТРАМВАЙ"/Искусственники

слова ФРОЛА АЛЕКСАНДРОВА

Снигиревская
Мария Снигиревская. Фотография Александра Соколова

Маша Снигиревская выросла в артистической семье (её мама — художница Наталья Жилина, старший брат — художник Дмитрий Шагин, а отчим — фотограф Борис Смелов) и начала серьёзно заниматься фотографией уже лет в тринадцать — разумеется, под сильнейшим влиянием Смелова и его любимых фотографов — Йозефа Судека, Билла Брандта, Дианы Арбус, Картье Брессона. По признанию самой Снигиревской, на неё также оказал серьёзное влияние московский фотограф Борис Савельев; ещё, конечно же, немаловажную роль играет творческое сотрудничество с мужем — замечательным фотографом Александром Соколовым, но всё же, думается, решающим фактором в её творческой биографии была многолетняя работа рядом со Смеловым.
Оставаясь и сегодня «ученицей Смелова», Маша, тем не менее, перестала быть просто его последовательницей, а довольно рано превратилась в узнаваемого самостоятельного автора с ярко выраженным собственным лицом и с собственным кругом тем и сюжетов.
Фотографии Маши сразу узнаются на любой выставке — это всегда квадратные (владея в совершенстве всей фототехникой, включая цифровую, для творческой работы Маша использует только старомодные камеры Rolleiflex формата 6х6, введённые в обиход Борисом Смеловым) чёрно-белые снимки, построенные на контрастной игре света и тени (эти-то свет и тень на самом деле и есть главные персонажи фотографий Снигиревской, но, увы, эта субстанция плохо поддаётся словесному описанию — поэтому лучше просто переверните страницу и посмотрите).
Чаще всего Маша снимает «традиционные» натюрморты, интерьеры или пейзажи — хотя граница между этими жанрами у Снигиревской весьма и весьма условна: натюрморт зачастую плавно перерастает в интерьер или пейзаж, захватив часть комнаты или приватизировав кусок пейзажа в окне, интерьер представляет из себя просто большой натюрморт с предметами мебели, а пейзаж на поверку оказывается скорее каким-то интерьером наизнанку, а то и натюрмортом. Эпизодически в этих интерьерах-пейзажах-натюрмортах появляются люди или животные — тогда такие снимки можно (хотя тоже очень условно) отнести к жанру или портрету.
На фотографиях Марии Снигиревской не встретить всем известных достопримечательностей нашего города вроде Эрмитажа, Петропавловки или Мариинки — но каждый снимок является очень точным портретом именно Санкт-Петербурга, а ещё точнее, пожалуй, — Васильевского острова, на 18-йлинии которого Маша живёт всю жизнь. Перепутать тут невозможно: такие вещи, такие дворы, такие окна — только здесь, такие фотографии не сделать ни в Москве, ни в Париже, ни в Лондоне. Ни даже, пожалуй, на Петроградской. ♦

СнигиревскаяСнигиревскаяСнигиревскаяСнигиревская

Сотников

в № 10/22, "АЭРОДРОМЫ"/Искусственники
Сотников

слова ФРОЛА АЛЕКСАНДРОВА

Иван Сотников (о. Иоанн) родился в 1961 году, систематического художественного образования, как и большинство заметных петербургских художников последних двух десятилетий, не получил — правда, посещал во время учебы в школе детскую художественную школу №1, что на Фонтанке (там тогда собрался круг интересных молодых людей — Кирилл Миллер, Михаил Иофин, Михаил Принцев, Вадик Маркин, Игорь Петровский, Андрей Медведев — многие из них стали заметными художниками), вроде бы еще недолго учился в каком-то ПТУ с фотографическим уклоном. Однако как художник Сотников сформировался очень рано, к двадцати годам его стиль уже вполне сложился.

Сотников
Отец Иоанн Сотников с семьей – матушка Татьяна, дочери Ольга, Ника, Маша; сыновья – Тихон, Лука, Иван. Фотография Андрея Кузнецова

Широкую известность «в узких кругах» знатоков живописи ленинградского андеграунда Иван приобрел еще в начале 1980-х годов как участник многочисленных выставок ТЭИИ (Товарищества Экспериментального Изобразительного Искусства), а также выставок организованной Тимуром Новиковым группы «Новые художники» (пожалуй, три самых значительных художника этой группы — сам Тимур, Олег Котельников и Иван Сотников). А еще Сотников всегда тяготел к митькам, с 1986 года регулярно выставляясь на всех выставках этой группы, да и просто дружил со многими митьками. Можно сказать, он был самым митьковским художником из «новых» и самым «новым» из митьков. Ясное дело — и те, и другие были рады считать такого замечательного автора своим.
Круг сюжетов живописи Сотникова достаточно широк: большую часть его наследия составляют пейзажи с видами Петербурга, попадаются сельские пейзажи и натюрморты, реже — портреты, случаются изображения рыб, птиц и других животных. Вспоминается большая серия картин про длинные черные автомобили.
Есть еще одна отдельная тема — елки. Где-то в начале 1990-х годов в недолго просуществовавшей галерее «Арлекин» Иван устроил выставку, состоявшую только из изображений елок в разных видах. Автору этих строк особенно запомнилась огромная картина, изображавшая какого-то персонажа с вылетавшей у него изо рта надписью: «Я вам елочку принес». Кстати, о елках: Иван изобрел пиктограмму для митьковского выражения «елы-палы».

СотниковС середины 1980-х годов Иван Сотников стал работать в церкви в поселке Вырица. Сначала был сторожем, потом — со временем — стал дьяконом. А потом был рукоположен в священники под именем отца Иоанна, в каковом состоянии и пребывает сейчас, служа в сельской церкви поселка Тесово-Нетыльский (он же станция Рогавка) Новгородской епархии и, таким образом, являясь самым настоящим сельским батюшкой.
В последние годы отец Иоанн почти не занимается живописью, ибо служба и большая семья отнимают все свободное время. Однако митьки нет-нет да и сделают ему предложение, от которого он не сможет отказаться, и заманят участвовать в каком-нибудь проекте. ♦

Сотников
Белая елка на коричневом фоне
Сотников
Белые елки на сером фоне
Сотников
Рыба с убиенным государем Императором внутри
Сотников
Фиолетовая елка на зеленом фоне
Сотников
Березовая елка с черепом и костями. Фотосъемка Андрея Кузнецова Все картины – из собрания Фрола Александрова

Обложка публикации:

Черная рождественская рыба

Войцеховский

в № 9/21, "МЕТРОПОЛИТЕН"/Искусственники
Войцеховский

Обложка публикации: Зимний вечер. Петербург. Васильевский остров”


слова ФРОЛА АЛЕКСАНДРОВА

Войцеховский
Александр Войцеховский (Петрович). Фотография Андрея Кузнецова

Александра Войцеховского в городе больше знают как Петровича (а он и в самом деле Александр Петрович). Петрович — человек известный: как доктор (врач Войцеховский проработал десять лет на «скорой помощи»); как всеобщий друг и товарищ (не много найдется в городе компаний, где Петрович не был бы любим и почитаем), а в последние лет десять — и как художник (альбом произведений Александра Войцеховского «Мой бесконечный друг» недавно вышел из печати).
Рисовать Петрович начал, как водится, «для себя», потом, в 1994 году, состоялась его первая выставка. «По инициативе друзей», — обычно добавляет скромный Петрович. Ну а там само как-то пошло — выставка за выставкой, причем больше во всяких экзотических местах типа детского дома № 31 в Петербурге, кинотеатра «Аврора» в Петергофе, сада «Эрмитаж» в Москве, Ферапонтова монастыря в Ферапонтове или университета города Коламбус в североамериканских Соединенных Штатах. В последнее время Петрович со значением приговаривает: «Вот в Грузии хочу сделать выставку», так что жителей Тифлиса, видимо, в скором времени ожидает радость встречи с прекрасным. И это правильно: ведь Петрович — автор таких произведений, как «Васо отказывается идти на свадьбу своей сестры», «Тише! Сейчас Васо будет купаться» и «Котэ Бочоришвили демонстрирует гостям свой водопровод».
Еще у Петровича была идея сделать выставку где-нибудь в Японии, но идея эта пока не нашла должного отклика у японцев. Впрочем, не подумайте, что Войцеховскому свойственна исключительно погоня за экзотикой: в нормальных галереях типа питерского «Борея» или московского клуба «О.Г.И.» Петрович тоже выставляется.
Произведения Петровича — и не рисунки, и не литература. Это рисунки с подписями (впрочем, может быть, это тексты с иллюстрациями). Читать эти тексты — отдельное удовольствие. Вот, наугад: «Беременная в Филармонии. Завсегдатай Филармонии, она не была здесь несколько месяцев. Ей рады, узнали, предложили стул. Муж оказался здесь впервые». Или вот: «Нечаянная встреча. Гастролируя по Европе, известная американская пианистка Клара Рубинштайн оказалась в городе Дубровнике. Заглянув по ошибке в маленький ресторанчик с черного хода, она стала свидетелем рассказа одного из поваров, по фамилии Каракулаевич, как в молодости он собственноручно пленил османского офицера. Эта сцена запомнилась Кларе на всю жизнь».
А еще у Петровича все родственники — художники (ну, все те, кто не врачи), а один из них — его дядя, скульптор Михаил Войцеховский, знаменитый в 1970-е годы ездой по Ленинграду на велосипеде об одном колесе, собирается торжественно передать свой моноцикл Петровичу (что-то вроде лиры из рук Державина). Думается, Петровичу пойдет на одном колесе… ♦

Войцеховский
“Петербуржец”. Прожив большую часть жизни в Санкт-Петербурге, он надумал вернуться в родные края, в далекую Германию. Совершая прощальную прогулку, фон Витмарк вдруг ясно понял, что его родина находится здесь, на берегах Невы
Войцеховский
Утренний сом”
Войцеховский
“Мама, смотрите. Кого я привела!” Сельская учительница Людмила Ивановна Соколова на пути в родную деревню обнаружила в сугробе полуживого австрийского офицера. «Говорит, что упал с аэроплана»
Войцеховский
“Г-н Щука”. Польский помещик пан Щука приехал к своему брату в Санкт-Петербург. Ожидает его в приемной

Свешников

в № 8/20, "МОСТЫ"/Искусственники

слова ФРОЛА АЛЕКСАНДРОВА

Свешников
Сергей Свешников. Автопортрет

Сергей Свешников родился в 1959 году. С 1978-го по 1981 год работал звукотехником в студии звукозаписи Театрального института. По собственному выражению Свешникова, «рисовал, как все, картинки».
Переломным пунктом в его биографии стала случайно попавшая в руки книга — фотодневник Энди Уорхола. Свешников до сих пор помнит поразившую его фотографию интерьера пустой белой комнаты, в которой стоит прозрачная ванна, в которой, в свою очередь, лежит голая негритянка. Свешников покупает фотоаппарат и начинает снимать, как и Уорхол, тусовку, только свою — ленинградских музыкантов, художников и наркоманов.
Вторым сильнейшим фотографическим впечатлением, решившим судьбу Свешникова окончательно, стало знакомство в 1982 году, а затем и дружба с гениальным фотографом Борисом Смеловым. К Смелову его отвел старший товарищ — фотограф Олег Николаевич Бахарев. Там, у Смелова, Сергей впервые увидел альбомы Картье-Брессона, Дианы Арбус, Билла Брандта, Йозефа Судека (надо заметить, что в начале 1980-х эти книги являлись страшной редкостью, и информация о мировой фотографии собиралась годами — не то что сегодня, когда альбомы всех перечисленных мастеров можно просмотреть в Интернете минут за 30).
В 1982 году Свешников устроился работать учеником фотографа к Бахареву в Горжилуправление — снимает работников на доску почета и фиксирует не сбитые вовремя сосульки. Работа эта дает возможность пользоваться служебной фотолабораторией. В этой лаборатории он и работает до 1987 года.
В 1994 году Сергей попал в небезызвестную «деревню художников» в Озерках, да так и остался там жить, встретив свою будущую жену.
Сергей Свешников не интересуется фототехникой, снимает одним и тем же старым механическим «Олимпусом» и, как правило, на черно-белую пленку. «Всегда же можно раскрасить», — говорит он (от нормального фотографа-то чаще услышишь что-нибудь вроде «Сниму на цвет, ведь всегда можно сделать черно-белый отпечаток»). Кстати, Свешников действительно часто раскрашивает свои черно-белые фотографии. Серия фотографий «Паровозный музей», снятая на цветную пленку, — блистательное исключение, подтверждающее правило. ♦

СвешниковСвешниковСвешников

Свешников
Фотографии Сергея Свешникова из серии «Паровозный музей»

Васильева

в № 7/19, "НАСАЖДЕНИЯ"/Искусственники
Васильева

слова ФРОЛА АЛЕКСАНДРОВА

Васильева
Ира Васильева. Фотография Дмитрия Горячева

Ира Васильева закончила СХШ при Академии художеств в конце восьмидесятых и собиралась поступать в Академию, как все люди. И даже поступала один раз, но плохо написала сочинение и не набрала нужного балла. Таким образом, неумение правильно писать сочинения сыграло счастливую роль в ее творческой биографии. В том же 1988 году Ира, полюбив искусство художников группы «Митьки», познакомилась с Митьками, а ее картины, рисунки и гравюры были высоко оценены художниками этой группы (легенда гласит, что Ира — ученица художника Ивана Сотникова, хотя, строго говоря, все же она просто «дочь полка»), и с тех пор Ира уже не делала попыток поступить в Академию художеств. И правильно — там вряд ли бы сумели оценить по достоинству ее утонченное интеллектуальное искусство, ловко прячущееся за маской неопрятного примитивизма.
Как и положено современному художнику, Ира — настоящий «творец широкого профиля». Кроме упомянутой живописи, рисунков, рукописных книг или ногравюр она занимается созданием объемных и плоских объектов из ткани, любит разрисовывать разные не предназначенные для художественной росписи объекты типа перегоревших электрических лампочек, трехлитровых банок и фанерных ящиков от посылок. Кроме того, еще в самом начале девяностых она занималась анимацией в домашних условиях, используя шестнадцатимиллиметровую камеру. Впрочем, последний факт сообщаю просто для порядка: хотя автору этих строк и посчастливилось увидеть эти замечательные фильмы в частной видеотеке в Вене, у самой Васильевой не осталось даже копии; так что вряд ли когда-нибудь читателю удастся ознакомиться с этими «живыми картинами».
В узких кругах подлинных ценителей изящного ее имя ценится очень высоко, и несколько петербургских собирателей порой соревнуются за право приобрести ее новую картину. Ира выставлялась практически на всех выставках группы «Митьки» (взяв пару раз декретный отпуск), несколько раз ездила работать и делать выставки в Австрию, имела три персональных выставки в артцентре «МИТЬКИ-ВХУТЕМАС»: «Про грибы» (1998), «Не живопись» (2000) и «Нижний Новгород — Петербург — Самара» (2003). Тем не менее, не владея в должной мере искусством «selfpromotion», Ира оказалась недостаточно оценена своими современниками: достигнув возраста Иисуса Христа, она не стяжала ни больших денег, ни громкой славы, что в свою очередь позволило ей до сегодняшнего дня сохранить обаяние своего таланта нетронутым.
Все произведения Иры Васильевой строго делятся по тематике на две примерно равные части — «городскую» и «сельскую» (впрочем, как и ее жизнь с непременным летним выездом в сельскую местность). Городская же часть целиком и полностью посвящена Петербургу, странным наблюдениям за непарадными пейзажами и маргинальными персонажами. Исключения (картины и рисунки, посвященные Вене, Самаре или Нижнему Новгороду) лишь подчеркивают правило. ♦


Фотосъемка Юрия Молодковца

Васильева
«Большеохтинский мост»
Васильева
«Угол Восстания и Кирочной»
Васильева
«Кресты»

ВасильеваИз серии «Городские посылки». Сверху вниз: «Мебельная фабрика перед Охтинским мостом», «Улица Правды», «Прогулка по Неве», «Другая фабрика около Охтинского моста», “Кресты”


Васильева

Из серии «Загородные посылки».
Сверху вниз: «Рыбы», «Лягушки», «Грибы», «Предметы»


Обложка публикации:

“Крыши в нашем районе” 

Цуркан

в № 6/18, "АКВАТОРИЯ"/Искусственники

слова ФРОЛА АЛЕКСАНДРОВА

Цуркан
Валентин Цуркан. Архивная фотография

Валентин (он же Вальтер) Цуркан родился в 1976 году в Молдавии и приехал в Петербург в 1993 году. Примерно тогда же впервые взял в руки фотоаппарат. В Петербурге поступил на фотофакультет Института культуры и даже проучился там пару лет. Полученные знания применяет на практике – зарабатывает на жизнь съемкой на документы.
Вообще-то Вальтер много лет снимает фильмы на шестнадцатимиллиметровую пленку. Одно перечисление названий этих фильмов доставит удовольствие тем, кто понимает: «Суета приносит пользу небесным светилам» (черно-белый, 4 минуты), «На каком крюке подвешены небеса» (черно-белый, 20 ми-нут), «Поездка на юг, шинель и жук» (цветной, 6 ми-нут), «Улыбка Петра Васильевича» (черно-белый, 4 минуты), и «Дело о пробелах» (черно-белый, 60 минут), над которым Вальтер работает в настоящий момент. Вальтер – человек не практичный. Его не очень волнует судьба этих фильмов – так, только один из них участвовал на каком-то фестивале в Чехии, снискав, говорят, там большой успех – да и тот был отослан туда без ведома автора. Ни один толком не закончен, на видео или CD не переведен, так что посмотреть их практически невозможно – каковой факт, впрочем, сильно добавляет означенным фильмам шарма…
Теперь о фотографии. Будучи неудовлетворен возможностями современных 35-миллиметровых фотоаппаратов, весной 2001 года Валентин сконструировал и изготовил самодельную крупноформатную «камеру-обскуру» (хочется именно так называть ее, хотя это и не совсем точно) в лучших традициях «русского дизайна». Громоздкий фанерный ящик с простейшей линзой, снабженной диафрагмой от старой советской камеры «Фотокор», матовым стеклом и черными рукавами стал инструментом для экспериментов со «светописью». Вместо пленки в камере использовалась самая обычная, да по бедности еще и просроченная, фотобумага размером 30х40. Изображение проецировалось прямо на эту самую бумагу (в среднем выдержка составляла 2–3 минуты, так что движущиеся автомобили и пешеходы не успевали, как когда-то на дагерротипах, отпечататься на снимке). С помощью хитрого химического процесса негативное изображение, которое должно было бы получиться на обыкновенной фотобумаге, переводилось сразу же в позитивное (коричневый тон отпечатков – следствие именно этой «химобработки», а не нарочитая стилизация под старину). Таким образом, каждый отпечаток абсолютно уникален – автор исключил из технического процесса стадию «получение негатива». Внимательный зритель замечает что-то неуловимо странное в очертаниях знакомых городских мест на снимках – и, если хоть немного помнит основы оптики, догадывается, что изображение в этом случае становится зеркальным.

Цуркан
Принцип действия камеры конструкции В. Цуркана. Чертеж Ф. Александрова

Переезжая в очередной раз с квартиры на квартиру, Вальтер отнес драгоценный ящик на сохранение товарищу. В квартире у товарища, как и положено, был устроен ремонт, и «камера-обскура» Вальтера Цуркана бесследно исчезла в этом самом петербургском зазеркалье, что лишний раз подтвердило очаровательную непрактичность замечательного художника и уберегло уникальность этих странно притягательных снимков. ♦

Цуркан
«Улица Оружейника Федорова»
Цуркан
«Канал Грибоедова»
Цуркан
«Красноармейский мост»
Цуркан
«Кресты»
Цуркан
«Пантелеймоновский мост»
Цуркан
«Малый Конюшенный мост»
Цуркан
«Большая Подьяческая улица»
Цуркан
«Катер на канале Грибоедова»

Алексеева

в № 5/17, "УПАКОВКА"/Искусственники

слова ФРОЛА АЛЕКСАНДРОВА

Cначала Марина (больше известная среди друзей как Маня) Алексеева занималась керамикой. Она окончила отделение керамики Мухинского училища и несколько лет работала именно в этом материале. Потом, помнится, был довольно большой период занятий живописью и графикой – пейзажи и фигуры тех лет с некоторой натяжкой можно было бы отнести к раннемитьковской стилистике. Потом Марина вышивала красивые небольшие картины разноцветными нитками по разноцветным же тряпкам. Потом Алексеева начинает работать с неоновыми трубками – делает инсталляции, в которых керамическая и гипсовая скульптура, украшенная парчой, ватой и мехом, хитро освещается разноцветными неоновыми лампами (выставка в галерее «Борей» 1997 года). В этот период на веранде большого деревянного дома в Коломягах, где живет и работает Марина, целый год живет настоящая шустрая белка по имени Анатолий, и таким совершенно естественным для художницы образом белка становится ее любимым персонажем. Одна из Марининых выставок тех лет уже прямо называется «БЕЛКА. НЕОН» (лапидарное название как нельзя более точно описывает экспозицию, состоящую именно из здоровенной, размером с доброго кенгуру белой меховой белки, висящей в воздухе, и цветных неоновых ламп, расставленных на полу (галерея «Митьки-ВХУТЕМАС», 1997). На симпозиуме во Франкфурте «Sign in Landscape» Марина делает «секреты» – закапывает в землю разные красивые штучки, закрывая их стеклышком.

Алексеева
Марина Алексеева в своей мастерской. Фотография Юрия Молодковца

И вот через какое-то время «секреты» Алексеевой постепенно трансформируются в новое качество: несколько лет назад художница подходит к своей главной сегодняшней теме, которая условно может быть обозначена как «интерьер в коробочке». Здесь совместились и прикладное искусство (влияние старинной культуры изготовления doll’s houses), и интерес автора к технике, выразившийся в пристрастии к употреблению электричества (все «помещения» имеют внутреннюю подсветку), и живопись – в некоторых коробочках задники нарисованы, как в настоящем театре. Вообще именно театральность в самом хорошем смысле слова характерна для этих «помещений» – они всегда безлюдны, безупречно выстроены и действительно напоминают миниатюрные макеты декораций.
Вот жалко, белок там пока не видно… Думается, это ненадолго – просто коробочка «ЗООПАРК» или там «ПУНКТ ПРИЕМА ПУШНИНЫ» еще не сделана.
Однако хотя сегодня именно «коробочки» стали своего рода визитной карточкой Алексеевой, Маня не оставляет занятий живописью и графикой, изредка делает красивую керамику, содержит в своем доме небольшую галерею, издает одноименный с галереей журнал по искусству и не забывает про неоновые трубки, красиво выложив из них название своей галереи – «СЕЛЬСКАЯ ЖИЗНЬ». И не удивлюсь, если по вечерам еще и вышивает. ♦

Алексеева
“Музей”
Алексеева
“Гостиная”
Алексеева
“Офис”
Алексеева
“Мастерская”
Алексеева
“Медкабинет”
Алексеева
“Ванная”
Алексеева
“Пропилеи”
Алексеева
“Курительная”. Фотографии Кирилла Морозова
Перейти Наверх