Животное

Окунь

в № 12/24, "ВОДОПРОВОД"/Животное
Окунь

слова МИХАИЛА КОЗЛОВА

«…у рыболовов существует свое разделение окуня, — писал Владимир Солоухин. — Мелочь, ну она и есть мелочь, — поперёк ладони длиной; «ровный», или «ровненький» — потяжелее, посолиднее, потолще, похож на рыбу; «мерный» — ещё солиднее, таскать его одно удовольствие; «горбыль» — вовсе хорошая рыба, её и людям не стыдно показывать. Обыкновенно, когда показываешь «горбыля», люди ахают: «Ах, какая хорошая рыба! Где вы её взяли?»; «лапоть» есть лапоть, едва пролезает в лунку, сам почти черный, перья — тёмно-алые, полос почти не видно; дальше по шкале идут редкие экземпляры, названия им придумать невозможно. Они выше всех названий. Они — мечта».

Окунь


В словаре Владимира Даля можно найти: «окунёк», «окунёчек», «окунец», «окунчик», «окунишка», «окунища». Всё это лишь одна рыба — окунь, вид семейства окунёвых (всего в семействе 160 видов).
В Санкт-Петербурге и Ленинградской области, так же, как на всём Северо-Западе России, окунь — одна из самых красивых, ярко окрашенных и массовых рыб, живущих в пресной воде. Окуня отличают два спинных плавника и крышечная кость с одним плоским шипом. Другая его особенность — предкрышечная кость, она сзади зазубрена, снизу с крючковатыми шипиками. Щетинковидные зубы у окуня расположены на челюстях, на нёбных и глоточных костях. Окраску эта рыба словно позаимствовала у радуги: общий тон зеленовато-жёлтый, по бокам 5—9 тёмных поперечных полос, грудные плавники жёлтые, первый спинной — сизый, второй — зеленовато-жёлтый, остальные плавники красные, глаза оранжевые. Эта обычная для окуня окраска в чистой прозрачной воде среди водных растений маскирует его и превращает в невидимку. В таком наряде речной окунь как бы и не рыба вовсе, а цветок. Хотя окраска может и варьироваться в зависимости от возраста и особенностей водоёмов. Бывает, что окунь выглядит сине-фиолетовым и даже бирюзовым, а в торфяных тёмных озёрах встречаются совершенно чёрные особи, будто траурные, переживающие тяжёлые дни.
Речной окунь в длину достигает 50 сантиметров, рекордная масса — 3,6 килограмма, обычная — 100—300 граммов. Максимальный возраст окуня — 15 лет.
Молодые окунишки более удлинённые — «остреченки», а с возрастом особи окуня больше вырастают в высоту и толщину — становятся «горбылями», «горбачами», ещё более крупные — это глубинные, или ямные, окуни. Мелкие — это травники, растут они медленно, держатся на мелководье среди зарослей
водных трав, едят в основном личинок водных насекомых и других беспозвоночных животных.
Особи речного окуня живут почти что во всех пресных водах: в озёрах, реках, водохранилищах, проточных прудах, торфяных карьерах. Они долго остаются
живыми даже при высыхании болотистых озёр, когда на дне остаётся лишь сфагновый мох. Сохранившиеся в таких озёрах особи оживают лишь весной и осенью, когда появляется вода. Окуни исключительно живучи, но даже они не выдерживают промышленных стоков. В крупных пресных водоёмах весной они подходят к берегам, а осенью плывут к глубоким местам.


Речной окунь живёт в пресных водоёмах не только Северо-Запада России, но и зарубежной Европы (кроме Испании, Италии, Северной Скандинавии), а также Северной Азии, вплоть до бассейна Колымы. Окуня нет в бассейне Амура, за исключением озера Кенон вблизи Читы, куда он был искусственно вселён и успел стать промысловой рыбой. Во второй половине XIX века особей обыкновенного окуня из Англии перевезли в пресные водоёмы Австралии, Тасмании и Новой Зеландии. Там они тоже прекрасно прижились и начали интенсивно размножаться.

ОкуньМальки предпочитают заросли водных растений, а крупные — ямы и омуты. Активны они днём, а ночью дремлют — и так круглый год.
Особи окуня держатся группами разной величины — от нескольких штук до сотен: чем они моложе, тем многочисленнее стая; крупные стаи собираются перед нерестом, потом они распадаются. Половой зрелости окуни достигают по-разному, в зависимости от пола. Самцы раньше, в возрасте одного года двух лет, самки позже — в три года.
Нерестятся окуни ранней весной — вслед за щукой. У самок икринки созревают ещё с осени, но откладывают они их только после таяния льда — на подводные растения, коряги, корни и даже прямо на дно. Кладки похожи на кружевные ленты, это полые сетчатые трубки из студенистого вещества, стенки которых — ячеистые; икринки лежат по 2—3 штуки на каждой стороне ячейки. Длина студенистых кружевных лент зависит от размеров самок: у мелких длина кладки от 12 до 40 сантиметров, у крупных — более метра. В зависимости от размера окунь откладывает 12— 300 тысяч, а бывает даже 900 тысяч икринок. В прибрежном мелководье обычны короткие кладки, в глубоких местах — более длинные.
Личинки вылупляются примерно через 10 дней, питаются они мельчайшими одноклеточными и крошечными беспозвоночными животными. Но как только мальки вырастают до 2 сантиметров в длину, у них в рационе уже появляются другие мальки. Окуни — безжалостные хищники. Заглотив одну рыбёшку, окунь сразу же ловит вторую, третью… — и так до тех пор, пока не насытится, причём за каждой гоняется с таким фанатизмом, словно давно не ел. В охотничьем азарте окунь бьёт жертву жаберными крышками — на каждой из них есть по острому шипу.
Увлекательное зрелище — коллективная охота окуней на мальков. Вот что рассказывал об этом заядлый рыболов Я.Е. Киселев: «Там, где только что поверхность озера была гладкой, как зеркало, вода вдруг покрывается рябью, затем — вскипает, летят брызги, среди них в панике мечутся мальки, то и дело высовываются спины окуней и слышится чавканье. А вверху с криком носятся чайки. Они часто опускаются к воде и хватают мальков, которым удалось удрать от хищников. И все — мальки, окуни и чайки — медленно перемещаются. Только наевшись до отвала окуни разбредаются, и поверхность озера опять становится зеркальной. Чаще окунёвые «бои» бывают в конце лета, когда личинок насекомых становится меньше».
Окунь не прочь полакомиться и речным раком, хищная рыба часами выжидает, когда рак появится из норы. Особи помельче хватают и пиявок, и мелких головастиков. Не зря окуня, как тигра, называют полосатым разбойником. Поперечные полосы на теле помогают ему маскироваться — он часто подстерегает жертву, скрываясь в засаде среди водных растений. Но любит и погоню, способен долго гнаться за добычей, пока не схватит её. Самого же речного окуня едят более крупные водные хищники — сом, щука, налим, судак, а также чайки и крачки. Рыболовы ловят его круглый год поплавочными удочками, кружками, дорожкой, на мормышку, отвесным блеснением. Окунь — любимец мальчишек, которые заманивают рыбёшек в банки и бутылки, положенные на дно мелководья. Маленькие окуньки, словно сказочные джинны, забираются внутрь этих сосудов, и бутылки превращаются в простейшие аквариумы.
Взрослые дяди ловят окуней поплавочной удочкой, у которой леска не слишком тонкая и крючки относительно крупные (№№ 3—8). Желательно, чтобы удилище было гибким; при жёстком удилище окунь, подцепленный за губу, легко может сорваться.
Для окуня особенно привлекательны две насадки: выползок и малёк. Первый (дождевой червь) должен быть как можно крупнее; наживляют его на крючки по типу «штанов». Мальков наживляют за ноздрю или за спину.
Поплавок обычно устанавливают так, чтобы дождевой червь или малёк парили на расстоянии ладони ото дна.
У окуня, как у хищника, есть одна интересная черта: слабый шум его не пугает, а привлекает. Этим пользуются наши питерские рыболовы, чтобы поймать крупного окуня. Они производят удилищем всплеск, похожий на шум выпрыгивающей из воды рыбы. Окунь приплывает на всплеск и хватает наживу на крючке. Существует даже особый приём зимнего лова, при котором окуня подманивают ударами по дубовой доске, опущенной концом в лунку.
Ещё несколько секретов ловли окуня в Ленинградской области: эта рыба клюёт только в светлое время суток и лучше всего ловится после нереста, в апреле-мае, на мелководье. Зимой окунь лучше клюёт после ледостава первые три недели, а после сильных снегопадов ловится плохо. Бывалые рыболовы ловят окуня на рыбий глаз и утверждают, что самые крупные особи клюют как раз на такую насадку.
Ещё окуня ловят на «рыбку», отлитую из свинца или олова наподобие настоящей рыбки — с тройником во рту и с отверстием на хвосте для крепления лески. Такую приманку рукой или очень коротким удилищем сначала опускают на дно водоёма, а затем, постоянно поднимая и опуская её, заставляют имитировать движения рыбы. Этот способ ловли рыбы называется отвесным блеснением.
Отвесное блеснение особенно успешно применяется зимой из-под покрытого снегом льда через лунку, просверленную рыболовом. В лунку проникают лучи дневного света, сами по себе привлекательные для рыб. Кроме того, в светлой воде лунки любопытные и голодные окуни обращают внимание на игриво кувыркающуюся блестящую «рыбку». Окунь словно бешеный бросается на «беспечную» добычу и в результате сам становится добычей рыболова. ♦

Окунь
Свежий окунь на прилавке рыбного магазина. Фотография Андрея Кузнецова

Паук

в № 11/23, "ТРАМВАЙ"/Животное
Паук

слова МИХАИЛА КОЗЛОВА

ПаукИз всех живущих рядом с нами существ самые интересные — это, без сомнения, пауки — так считал австрийский зоолог, лауреат Нобелевской премии Карл Фриш. В Петербурге и Ленинградской области обитает 450 видов пауков, а во всем мире отряд этих животных насчитывает сейчас около 30 000 видов. Каждый год отряд пополняется ещё 200 — 250 вновь открытыми видами. Специалисты полагают, что им остаётся открыть, назвать и описать по меньшей мере ещё 90 000 видов пауков. Для этого научному сообществу потребуется, соответственно, 360—450 лет.
Одно из удивительных качеств пауков — необыкновенная «плотность населения». На гектаре обычного луга обитает 5 000 000, а на такой же площади в тропическом лесу — около 25 000 000 пауков. В смешанном лесу Средней Европы население отдельных деревьев составляет: берёзы — 76, ели— 222, дуба— 595 пауков.
Следует помнить, что паук — не насекомое. Все пауки, несмотря на разнообразие формы, имеют характерный облик — два овала, один всегда больше другого, соединённые узким стебельком: меньший из них представляет головогрудь с придатками рта и четырьмя парами ног, больший — брюшко. Однако настоящий портрет паука невозможен без паутины. Это самое необходимое в его жизни. В паутинном убежище паук находит благоприятный микроклимат, там же он укрывается от недугов и непогоды. Добыча сама просится на стол к пауку, попадая в его ловчую сеть, на паутине пауки справляют свадьбу. Из паутины сплетается кокон, который предохраняет яйца пауков. На паутине паучки разносятся ветром… Словом, паутина поистине служит посредником между окружающим миром и пауками.
Пауков считают страшными и вредными существами, но это далеко не так. Из 1000 видов пауков, известных на равнинах Европы, опасен для человека один — тарантул. Да и он избегает встречи с человеком. Тарантул кусает человека не нападая, а обороняясь, при этом укус его не вреднее «укуса» пчелы или осы.
Как заметил немецкий биолог Г. Гаудекер, пауки — наши помощники в борьбе за урожай. Более того, люди давно бы умерли с голоду, если бы не пауки. Ежегодно на каждом гектаре леса они уничтожают не менее двух центнеров насекомых, половину которых составляют серьёзные вредители. Кроме того, пауки истребляют мух, комаров, клопов — переносчиков возбудителей заразных болезней.
Находит применение в нашей жизни и паутина. Человечество уже давно пробует использовать её как пряжу. В древние времена платья из паутинного шёлка шили китайцы. Ткали ткань из паутины и некоторые обитавшие в Парагвае племена. Чулки и перчатки, изготовленные из шёлка пауков, получил в дар от парламента города Монпелье Людовик XIV.
В 1709 году французский натуралист Бон де Сент Илер даже написал диссертацию «О пользе паучьего шёлка», в которой детально описал основы прядения тканей из паутины. Диссертация была иллюстрирована перчатками и чулками из паутины пауков-крестовиков. На учёном совете выступил Р.А. Реомюр. Он доказал, что пауки, обитающие во Франции, нерентабельны в текстильной промышленности. Чтобы наладить промышленное производство паутинного шёлка, потребуются полчища этих животных, на их содержание недостаточно мух всей Франции. «Однако, может быть, со временем удастся найти пауков, которые дают больше шёлка, чем те, какие обычно встречаются в нашем государстве», — заключил тогда Реомюр.
Действительно, такие пауки были найдены на острове Мадагаскар и в восточных областях Африки. Ими оказались кругопряды-нефилы. Эти пауки величиной с большой палец плетут ловчие сети диаметром до 8 метров. Им принадлежит рекорд по пряже самой тонкой нити, которая в поперечнике составляет всего лишь семь тысячных миллиметра. Несмотря на свою сверхтонкость, такая нить прочна. Неудивительно поэтому, что люди с выгодой используют её в хозяйстве. Жители острова Новая Гвинея паутиной ловят рыбу. «Ни вода, ни рыба не могут порвать ячею», — писал о паутинной нити еще в 1906 году английский натуралист А. Пратт. На острове Фиджи, на Соломоновых островах такими сачками, кроме рыб, ловят насекомых, певчих птиц и даже проворных летучих мышей.
Возможно использование пауков и паутины в медицине. В древности свежей паутиной останавливали кровь, прикладывая ее к ране, — это метод, который можно проверить и сейчас. Особенно ценным оказался яд пауков-птицеедов, обитающих в Южной Америке. По действию он напоминает современные искусственные снотворные и успокаивающие лекарства. Поэтому неудивительно, что в Бразилии работают паучьи питомники. В них были выведены сотни тысяч пауков-птицеедов, некоторые из них жили в неволе по двадцать лет, побив все рекорды долголетия восьминогих существ.
Паук еще и неплохой метеоролог. Лев Толстой замечал, что «паук делает паутину по погоде, какая есть и какая будет». Так, если паук сидит забившись в середине паутины и не выходит — это к дождю. Домовой паук благодаря своим способностям синоптика даже вошел в историю. Дело было осенью 1794 года. Франция напала на Голландию, однако наступление французской армии было остановлено, когда находчивые голландцы, открыв шлюзы, затопили дороги. Во французском генеральном штабе уже было решили покинуть голландскую территорию, когда главнокомандующему донесли, что тегенария доместика (домовой паук) предсказывает приближение сильных заморозков. Приказ об отступлении отменили. Прошло десять дней, ударили морозы, и вода, покрывшись прочным льдом, открыла французской армии дорогу на Амстердам.
Возникнув 400 000 000 лет назад, пауки со своими паутинными приспособлениями проникли во все мыслимые и немыслимые места обитания, широко заселили всю сушу и достигли небывалого расцвета в наши дни. ♦

Паук
Паук на Литейном мосту. Фотография Алексея Тихонова

Паук

 

Обложка публикации:

Круговая паутинная сеть крестовика со спиральной и радиусными нитями

Кошка

в № 10/22, "АЭРОДРОМЫ"/Животное
Кошка

слова СЕРГЕЯ ЯРОШЕЦКОГО и ЮЛИИ АНДРЕЕВОЙ

Современники отмечали, что Петр Первый был похож на кота. Кошачий запах на лестницах знатоки считают одной из самых приметных черт Ленинграда. Однако же настоящих, «коренных ленинградцев» среди живущих в нашем городе котов найти очень трудно, все они «не местные». Первые выставки породистых кошек проводились после балетных вечеров в Фонтанном доме еще до революции. А сейчас совсем простые котики находятся на служебном пищевом довольствии в Государственном Эрмитаже. Среди пород домашних кошек есть две исключительно петербургские. Что же касается скульптурных изображений представителей семейства кошачьих, то их в исторической части Петербурга намного больше, чем всех других памятников, вместе взятых. Наверное, поэтому даже питерские собаки котов уважают и немного попугиваются.
Кошка
«Мыши кота погребают, недруга своего провожают». Русский лубок, XVIII век

По одной из городских легенд, вскоре после основания Петербурга все кошки из него ушли. Причиной их недовольства послужила жестокость царского повара. Живший при дворе кот из самых лучших чувств к самодержцу принес на кухню и положил на блюдо свежепойманного мыша. А повар этого не оценил и побил дарителя. Озабоченный исчезновением кошачьего племени, Петр велел вернуть кошек и больше не обижать, поскольку понимал, что без них расплодятся крысы — переносчики чумы. Солдаты ловили беглецов, сажали в мешки и везли обратно в новую столицу.
Самым, пожалуй, известным произведением лубочного искусства можно считать сатирический лубок «Мыши кота погребают» производства неизвестного мастера XVIII столетия. Подданные почившего в Бозе Петра без труда узнали в этой работе смелую и даже нахальную пародию на церемонию похорон первого российского императора, и впрямь походившего на кота своей круглой физиономией и торчащими в стороны усами.
Особенная атмосфера ленинградских лестниц, куда-то исчезнувшая вместе (или, во всяком случае, одновременно) с Советским Союзом, может быть напрасно объясняется только жизнедеятельностью питерских котов. Как будто в парадных было нечему больше пахнуть! Однако же людям, склонным к ностальгии, приятно ностальгировать именно по «кошачьему запаху», а не по чему-либо иному. И это лишний раз доказывает, что коты и кошки в Петербурге-Петрограде-Ленинграде всегда считались животными культовыми.
Второй раз (и это уже не легенда) кошки исчезли из города во время блокады. За ними охотились — голод не оставил людям выбора. Многие блокадники были обязаны кошкам жизнью. Крысы же действительно стали реальной угрозой. Весной 1943 года, как только появилось сообщение с Большой землей, вышло постановление «выписать из Ярославской области и привезти в Ленинград 4 вагона дымчатых кошек». Выпущенная в подвалы «дивизия крысоловов» вступила в бой с крысами и победила, остановив распространение страшных болезней.
После снятия блокады в январе 1944 года котят продавали с рук. Л. Пантелеев записал в блокадном дневнике: «Котенок в Ленинграде стоит 500 рублей». Два эшелона кошек, доставленных из средней полосы России, были разобраны моментально — люди стояли за ними в длинной очереди, и многим не хватило. Так что все наши кошки теперь — потомки переселенцев.
Когда говорят о питерских котах, подразумевают обычно скромных сереньких полосатых, живущих во дворах-колодцах и питающихся на помойках. Но есть, конечно, и другие — участники кошачьих выставок, начало которым было положено еще до революции. Тогда в финале балетных вечеров во Дворце Шереметевых на Фонтанке, именуемом в просторечии Фонтанным домом, вошли в моду демонстрации каких-то немыслимых кошечек в бантиках.
Какие кошки счастливее — дворовые или дворцовые,— это еще вопрос. Но котикам, обитающим в подвалах и на чердаках Государственного Эрмитажа, действительно повезло. Причем они самые обычные, нисколько не породистые, но тем не менее недавно после долгих лет существования на нелегальном положении оказались вдруг официально признаны музейной администрацией и даже поставлены на довольствие. Теперь эрмитажный серенький котик — достопримечательность Санкт-Петербурга в том же роде, в каком огромный черный ворон Тауэра — достопримечательность Лондона.
Есть в нынешнем Питере и другая кошачья редкость — коты и кошки нарочно выведенных фелинологами местных пород. К слову, фелинологами называют специалистов по породам домашних кошек. Знаменитых петербургских пород две: невская маскарадная и петербургский сфинкс.
Невских маскарадных кошек называют еще «неваками», но это как-то грубо для таких пушистых зверьков с ярко-голубыми глазками, у которых лапки и мордочка окрашены всегда интенсивнее, чем остальная шерстка. Именно таким оригинальным окрасом они и отличаются от своих ближайших родственников — сибиряков.
Петербургский сфинкс, иначе — петерболд, на взгляд совсем голый, ушастый, с восточным разрезом глаз, завивающимися усами и, как правило, звучным именем (например, Лоуренс-Хороший Тролль).
Первые петербургские сфинксы Мандарин, Мускат, Ноктюрн и Неженка родились в 1995 году от обладавшей великолепным сиамоориентальным экстерьером черепаховой кошки, чемпионки мира Радмы фон Ягерхоф и донского сфинкса по имени Афиноген-Миф.
Петерболд — порода авторская, ее создала организатор и президент петербургского клуба любителей кошек «Котофей» О.С. Миронова «путем внесения в популяцию сиамоориентальных кошек доминантного гена бесшерстности, заимствованного у донских сфинксов». По словам Мироновой, она дала своим сфинксам второе название «петерболд», или «Лысый Петр», под впечатлением, которое произвел на нее памятник основателю Петербурга работы Михаила Шемякина, установленный в Петропавловской крепости.
Кстати, о скульптурах. Представители семейства кошачьих наиболее часто встречаются в петербургском монументальном искусстве. Грифоны (мифические животные с головой орла, символизирующие дом Романовых) и египетские сфинксы с женской головой всегда изображались с львиными лапами. Много в городе также каменных львов в полный рост, еще больше львиных морд на фасадах зданий. Однако же, вопреки распространенному мнению, лев является не просто здоровенным гривастым котом, на самом деле он — совсем другое животное и заслуживает отдельной статьи в Журнале Учета Вечных Ценностей. ♦

Кошка
Кот, лежащий на лавке во дворе Государственного Эрмитажа. Фотография Юрия Молодковца

Обложка публикации:

Дикие кошки (FELIS CATUS)

Чайка

в № 9/21, "МЕТРОПОЛИТЕН"/Животное
Чайка

слова ЮЛИИ АНДРЕЕВОЙ и СЕРГЕЯ ВИТАЛЬЕВА

«Ленинградская правда», 10 июля 1979 года:
«Мы стали свидетелями редкого явления. Над Невой в районе Петровской набережной появилась розовая чайка. Хотелось бы знать — откуда в наших краях розовые чайки? Павловы, г. Ленинград»
Прокомментировать появление необычных птиц мы попросили научного сотрудника лаборатории орнитологии Зоологического института АН СССР И.А. Нейфельд.
— Эти сообщения довольно любопытны, — сказала Ирина Анатольевна. — Судя по описанию, наша гостья с розовой чайкой ничего общего не имеет. На Неве появилась обычная речная (озерная) чайка. Что же касается редкой окраски, то возможны два варианта. Либо птица искупалась в водоеме со ржавой водой, либо она участвует в эксперименте. Ученые часто используют этот метод — в какой-либо яркий цвет окрашивают, метят птицу и до осени (до начала линьки) наблюдают за ее миграцией, повадками».
Чайка

Петербург — морской город. И водная фауна для нас не менее привычна, чем обычная городская. Водоплавающая птица чайка прекрасно смотрится на безбрежных городских свалках, ныряя в море мусора так же естественно, как в Маркизовой луже. Люди в приморских городах привыкли смотреть на белых крикливых птиц не любуясь и не пугаясь, и даже особенно не выделяя их среди ворон и голубей. Тем более что орнитологи давно опровергли слухи об исходящей от чаек угрозе внезапной агрессии. У нас в Купчине серьезно страдают от обилия чаек разве только автовладельцы, но тут уж ничего не поделаешь — да, объемистая птичка, не воробушек.
А еще чаек побаиваются суеверные люди. По части суеверий самая белая чайка даст сто очков вперед самой черной вороне. Чайка всегда была любима составителями сонников, объяснявших дамам, что увидеть во сне летящую над водной гладью чайку — это знамение сильного и чистого чувства со стороны кавалера, претендующего на роль избранника. Чайки, атакующие людей (во сне, только во сне!),— верный признак душевного разлада и психической перегрузки. П. Эмерсон в своих «Английских идиллиях» рассказывает о веровании прибрежных жителей, будто старые рыбаки после смерти превращаются в чаек. Если чайка летает напротив окна дома, то это знак опасности для находящегося в море члена семьи. Три чайки, летающие вместе над головой, предвещают смерть либо самого человека, над которым летают, либо кого-то из его близких. Когда чайки залетают в глубь суши, это знак плохой погоды. Сухопутные жители, завидев чайку, говорят:
«Чайка, чайка, лети к морю,
От тебя здесь только горе».
Удивительно, но подобные суеверия нисколько не мешают людям и компаниям выбирать себе чайку в качестве талисмана или символа. Ни одна другая птица не может состязаться с чайкой по количеству происходящих от нее имен собственных. Один из авторов этой публикации каждое лето своего пионерского детства проводил в Рощине, в пионерлагере «Чайка». Гораздо позднее он же посещал другую «Чайку» — первую в перестроечно-кооперативном Ленинграде немецкую пивную на канале Грибоедова, у Невского проспекта, которая считалась весьма респектабельной — сохранилась она и сейчас. Автомобиль «Чайка» ГАЗ-13 стал культовым явлением, в хорошем состоянии эта машина до сих пор считается престижнее иного «мерседеса». Часы «Чайка», театральная премия «Чайка», стиральная машина «Чайка»… Для создания запоминающегося брэнда эта птица уже не годится — чересчур растиражирована в разных названиях.
Поведение чаек в природе не менее загадочно, чем других диких зверей и птиц, живущих около человека. Этой осенью жители приморской окраины были удивлены необычным поведением чаек и стрижей, повторившимся уже второй раз за последние два года. В течение 15 минут в большой стае чайки сильно кричали и в полете сталкивались друг с другом, а над чайками кружила стая стрижей. По мнению орнитолога Виктора Брунова, причиной могло быть полнолуние и лунное затмение, произошедшие накануне. В период двух дней до и после него животные, как и люди, могут чувствовать себя некомфортно. ♦

Чайка
Чайка, сидящая на «быке» у моста в районе Петропавловской крепости. Фотография Андрея Кузнецова

Крокодил

в № 8/20, "МОСТЫ"/Животное
Крокодил

слова ФЕДОРА ДОСТОЕВСКОГО и КОРНЕЯ ЧУКОВСКОГО

NB ! В публикации использованы отрывки из произведений Ф.М. Достоевского “Крокодил, или пассаж в Пассаже” (1865 год), и К.И. Чуковского “Крокодил” (1916 год). 

Сего тринадцатого января текущего шестьдесят пятого года, в половине первого пополудни, Елена Ивановна, супруга Ивана Матвеича, образованного друга моего, сослуживца и отчасти отдаленного родственника, пожелала посмотреть крокодила, показываемого за известную плату в Пассаже. Имея уже в кармане свой билет для выезда (не столько по болезни, сколько из любознательности) за границу, а следственно, уже считаясь по службе в отпуску и, стало быть, будучи совершенно в то утро свободен, Иван Матвеич не только не воспрепятствовал непреодолимому желанию своей супруги, но даже сам возгорелся любопытством. «Прекрасная идея, — сказал он вседовольно, — осмотрим крокодила! Собираясь в Европу, не худо познакомиться еще на месте с населяющими ее туземцами» — и с сими словами, приняв под ручку свою супругу, тотчас же отправился с нею в Пассаж. Я же, по обыкновению моему, увязался с ними рядом — в виде домашнего друга. Никогда еще я не видел Ивана Матвеича в более приятном расположении духа, как в то памятное для меня утро, — подлинно, что мы не знаем заранее судьбы своей! Войдя в Пассаж, он немедленно стал восхищаться великолепием здания, а подойдя к магазину, в котором показывалось вновь привезенное в столицу чудовище, сам пожелал заплатить за меня четвертак крокодильщику, чего прежде с ним никогда не случалось. Вступив в небольшую комнату, мы заметили, что в ней кроме крокодила заключаются еще попугаи из иностранной породы какаду и, сверх того, группа обезьян в особом шкафу в углублении. У самого же входа, у левой стены, стоял большой жестяной ящик в виде как бы ванны, накрытый крепкою железною сеткой, а на дне его было на вершок воды. В этой-то мелководной луже сохранялся огромнейший крокодил, лежавший, как бревно, совершенно без движения и, видимо, лишившийся всех своих способностей от нашего сырого и негостеприимного для иностранцев климата. Сие чудовище ни в ком из нас сначала не возбудило особого любопытства.


Жил да был
Крокодил.
Он по улицам ходил,
Папиросы курил.
По-турецки говорил, —
Крокодил, Крокодил Крокодилович!

А за ним-то народ
И поёт и орёт:
— Вот урод так урод!
Что за нос, что за рот!
И откуда такое чудовище?

Гимназисты за ним,
Трубочисты за ним,
И толкают его.
Обижают его;
И какой-то малыш
Показал ему шиш,
И какой-то барбос
Укусил его в нос. —
Нехороший барбос, невоспитанный.

Оглянулся Крокодил
И барбоса проглотил.
Проглотил его вместе с ошейником.

Рассердился народ,
И зовёт, и орёт:
— Эй, держите его,
Да вяжите его,
Да ведите скорее в полицию!

Он вбегает в трамвай,
Все кричат: — Ай-ай-ай! —
И бегом,
Кувырком,
По домам,
По углам:
— Помогите! Спасите! Помилуйте!


— Так это-то крокодил! — сказала Елена Ивановна голосом сожаления и нараспев, — а я думала, что он… какой-нибудь другой!
Вероятнее всего, она думала, что он бриллиантовый. Вышедший к нам немец, хозяин, собственник крокодила, с чрезвычайно гордым видом смотрел на нас.
— Он прав, — шепнул мне Иван Матвеич, — ибо сознает, что он один во всей России показывает теперь крокодила.
Это совершенно вздорное замечание я тоже отношу к чрезмерно благодушному настроению, овладевшему Иваном Матвеичем, в других случаях весьма завистливым.
— Мне кажется, ваш крокодил не живой, — проговорила опять Елена Ивановна, пикированная неподатливостью хозяина, и с грациозной улыбкой обращаясь к нему, чтоб преклонить сего грубияна, — маневр, столь свойственный женщинам.
— О нет, мадам, — отвечал тот ломаным русским языком и тотчас же, приподняв до половины сетку ящика, стал палочкой тыкать крокодила в голову.
Тогда коварное чудовище, чтоб показать свои признаки жизни, слегка пошевелило лапами и хвостом, приподняло рыло и испустило нечто подобное продолжительному сопенью.
— Ну, не сердись, Карльхен! — ласкательно сказал немец, удовлетворенный в своем самолюбии.
— Какой противный этот крокодил! Я даже испугалась, — еще кокетливее пролепетала Елена Ивановна, — теперь он мне будет сниться во сне.
— Но он вас не укусит во сне, мадам, — галантерейно подхватил немец и прежде всех засмеялся остроумию слов своих, но никто из нас не отвечал ему.
— Пойдемте, Семен Семеныч, — продолжала Елена Ивановна, обращаясь исключительно ко мне, — посмотримте лучше обезьян. Я ужасно люблю обезьян; из них такие душки… а крокодил ужасен.
— О, не бойся, друг мой, — прокричал нам вслед Иван Матвеич, приятно храбрясь перед своею супругою. — Этот сонливый обитатель фараонова царства ничего нам не сделает, — и остался у ящика. Мало того, взяв свою перчатку, он начал щекотать ею нос крокодила, желая, как признался он после, заставить его вновь сопеть. Хозяин же последовал за Еленой Ивановной, как за дамою, к шкафу с обезьянами.

Крокодил


Подбежал городовой:
— Что за шум? Что за вой?
Как ты смеешь тут ходить,
По-турецки говорить?
Крокодилам тут гулять воспрещается.

Усмехнулся Крокодил
И беднягу проглотил,
Проглотил с сапогами и шашкою.


Таким образом, все шло прекрасно и ничего нельзя было предвидеть. Елена Ивановна даже до резвости развлеклась обезьянами и, казалось, вся отдалась им. Она вскрикивала от удовольствия, беспрерывно обращаясь ко мне, как будто не желая и внимания обращать на хозяина, и хохотала от замечаемого ею сходства сих мартышек с ее короткими знакомыми и друзьями. Развеселился и я, ибо сходство было несомненное. Немец-собственник не знал, смеяться ему или нет, и потому под конец совсем нахмурился. И вот в это-то самое мгновение вдруг страшный, могу даже сказать, неестественный крик потряс комнату. Не зная, что подумать, я сначала оледенел на месте;
но, замечая, что кричит уже и Елена Ивановна, быстро оборотился и — что же увидел я! Я увидел, — о Боже! — я увидел несчастного Ивана Матвеича в ужасных челюстях крокодиловых, перехваченного ими поперек туловища, уже поднятого горизонтально на воздух и отчаянно болтавшего в нем ногами. Затем миг — и его не стало. Но опишу в подробности, потому что я все время стоял неподвижно и успел разглядеть весь происходивший передо мной процесс с таким вниманием и любопытством, какого даже и не запомню. «Ибо, — думал я в ту роковую минуту, — что, если б вместо Ивана Матвеича случилось все это со мной, — какова была бы тогда мне неприятность!» Но к делу. Крокодил начал с того, что, повернув бедного Ивана Матвеича в своих ужасных челюстях к себе ногами, сперва проглотил самые ноги; потом, отрыгнув немного Ивана Матвеича, старавшегося выскочить и цеплявшегося руками за ящик, вновь втянул его в себя уже выше поясницы. Потом, отрыгнув еще, глотнул еще и еще раз. Таким образом Иван Матвеич видимо исчезал в глазах наших. Наконец, глотнув окончательно, крокодил вобрал в себя всего моего образованного друга и на этот раз уже без остатка. На поверхности крокодила можно было заметить, как проходил по его внутренности Иван Матвеич со всеми своими формами. Я было уже готовился закричать вновь, как вдруг судьба еще раз захотела вероломно подшутить над нами: крокодил понатужился, вероятно давясь от огромности проглоченного им предмета, снова раскрыл всю ужасную пасть свою, и из нее, в виде последней отрыжки, вдруг на одну секунду выскочила голова Ивана Матвеича, с отчаянным выражением в лице, причем очки его мгновенно свалились с его носу на дно ящика. Казалось, эта отчаянная голова для того только и выскочила, чтоб еще раз бросить последний взгляд на все предметы и мысленно проститься со всеми светскими удовольствиями. Но она не успела в своем намерении: крокодил вновь собрался с силами, глотнул — и вмиг она снова исчезла, в этот раз уже навеки. Это появление и исчезновение еще живой человеческой головы было так ужасно, но вместе с тем — от быстроты ли и неожиданности действия или вследствие падения с носу очков — заключало в себе что-то до того смешное, что я вдруг и совсем неожиданно фыркнул; но, спохватившись, что смеяться в такую минуту мне в качестве домашнего друга неприлично, обратился тотчас же к Елене Ивановне и с симпатическим видом сказал ей:
— Теперь капут нашему Ивану Матвеичу!
Не могу даже и подумать выразить, до какой степени было сильно волнение Елены Ивановны в продолжение всего процесса. Сначала, после первого крика, она как бы замерла на месте и смотрела на представлявшуюся ей кутерьму, по-видимому, равнодушно, но с чрезвычайно выкатившимися глазами; потом вдруг залилась раздирающим воплем, но я схватил ее за руки. В это мгновение и хозяин, сначала тоже отупевший от ужаса, вдруг всплеснул руками и закричал, глядя на небо:
— О мой крокодиль, о мейн аллерлибстер Карльхен! Муттер, муттер, муттер!
На этот крик отворилась задняя дверь и показалась муттер, в чепце, румяная, пожилая, но растрепанная, и с визгом бросилась к своему немцу.
Тут-то начался содом: Елена Ивановна выкрикивала, как исступленная, одно только слово: «Вспороть! вспороть!» — и бросалась к хозяину и к муттер, по-видимому, упрашивая их — вероятно, в самозабвении — кого-то и за что-то вспороть. Хозяин же и муттер ни на кого из нас не обращали внимания: они оба выли, как телята, около ящика.
— Он пропадиль, он сейчас будет лопаль, потому что он проглатиль ганц чиновник! — кричал хозяин.
— Унзер Карльхен, унзер аллерлибстер Карльхен винд штербен! — выла хозяйка.
— Мы сиротт и без клеб! — подхватывал хозяин.
— Вспороть, вспороть, вспороть! — заливалась Елена Ивановна, вцепившись в сюртук немца.
— Он дразниль крокодиль, — зачем ваш муж дразниль крокодиль! — кричал, отбиваясь, немец, — вы заплатит, если Карльхен вирд лопаль, — дас вар мейн зон, дас вар мейн айнцигер зон! ♦

Крокодил
Настоящий крокодил в гостях в редакции Журнала Учета Вечный Ценностей. Фотография Кирилла Морозова

NB ! Редакция выражает благодарность за помощь в проведении съемок настоящего крокодила крокодиловоду эколого-биологического центра “Биотоп” герпетологу Сергею Борисовичу Пугачу.


 

Мышь

в № 7/19, "НАСАЖДЕНИЯ"/Животное
Мышь

слова АНТОНИНЫ СМОРКАЧЕВОЙ

Мыши бывают разные. У современных детей, не говоря уже о большинстве взрослых, слово «мышь» прежде всего ассоциируется с деталью компьютера, только затем — с Пинки и Брэйном, мышонком Пиком и Белой Мышью — собеседницей Алисы. Одна маленькая девочка, знакомая с мышами по книжкам, но не видевшая их никогда, увидала в зоопарке молодого медведя и радостно закричала: «Мышонок!» Мы, жители большого города, не так уж часто видим настоящих живых мышей, хотя они окружают нас повсюду.

В просторечии мышами называют любых мелких грызунов. Не всех, но многих из них ученые включают в огромное семейство мышиных, которое объединяет до тысячи видов — это четверть всех видов млекопитающих! Подавляющее большинство мышеобразных грызунов — обитатели лесов, степей, пустынь, болот — самых разнообразных ландшафтов, но только нечеловеческого жилья. Лишь некоторые виды, называемые синантропами, являются постоянными соседями и нахлебниками людей, полноправными и неуловимыми жителями едва ли не всех городов планеты.


Мышь
Мышь лесная. Архивное изображение

ПОКОРЕНИЕ МИРА

Естественный ареал, или область распространения, домовых мышей расположен в пустынных и степных районах Азии: Передней, Средней и Южной. Как, когда и где мыши впервые стали спутниками человека? Предполагают, что это произошло в неолите, независимо в нескольких основных центрах земледелия — на Ближнем Востоке, в Китае и в Западном Причерноморье, где в V тысячелетии до н.э. распространилась «дунайская культура». После перехода к синантропии, как научно называется сожительство мышей с человеком, домовые мыши начали колонизацию Европы по двум основным направлениям, которые соответствуют путям распространения двух земледельческих культур: «дунайской» и «средиземноморской». При продвижении «дунайской культуры» на северо-запад мыши заселили Восточную и Центральную Европу. «Средиземноморские» мыши приспособились к морским путешествиям, распространились по берегам Средиземного моря и оттуда быстро продвигались в Западную Европу. Вероятно, основные события на этом фронте происходили в VII–I тысячелетиях до н.э. В эпоху великих географических открытий домовые мыши были завезены из Европы в Америку и в Австралию. И в старину, и в наши дни они использовали и используют любые транспортные средства, которые мы — люди — им предоставляем. Вместе с человеком эти выходцы из азиатских пустынь покорили все материки, проникли на далекие океанические острова и заселили даже побережье Северного Ледовитого океана!

МЫШИ В ГОРОДЕ

С тех пор как в Старом Свете существуют города, в них живут мыши. Первые свидетельства присутствия мышей в человеческих поселениях обнаружены в Турции при раскопках неолитического города Чатал Ююк, датируемого 6500–5600 годами до н.э. Мыши донимали жителей городов древнего Египта и Южной Европы. Города России, в том числе и Санкт-Петербург, никогда не были обойдены вниманием серых воришек. Известно, что еще при императрице Елизавете в старом Зимнем развелось великое множество мышей и крыс. А Елизавета, которая обожала охоту, лошадей, стрельбу, ужасно боялась мышей. Тогда из Казани в Петербург пришла живая посылка — десятка полтора специально отобранных кошек в подарок императрице. И все же грызуны при дворе не переводились. Екатерина Великая в своих письмах Вольтеру признавалась, что картинами из ее коллекции любуются только она сама да мыши.
В наши дни мыши поселяются в многоэтажных домах, на чердаках, в продовольственных магазинах, на складах, на вокзалах, в столовых и ресторанах. Благодаря особенностям планировки наиболее заселены мышами жилые дома постройки пятидесятых годов прошлого века. Для этих крошечных грызунов почти нет преград на пути в человеческое жилище. В многоэтажный жилой дом они пробираются через открытые мусорники, отдушины в подвалах, по неровностям стен и вьющимся растениям забираются на балконы и в окна. Однажды в только что выстроенной гостинице семь верхних этажей оказались заселенными домовыми мышами: зверьков привезли вместе с новой мебелью.

Мышь
Мыши домовые. Архивное изображение
НОВОСЕЛЬЕ

Проникнув в квартиру, мыши становятся в ней если не хозяевами, то активными пользователями. Благодаря исключительным способностям к передвижению в сложной трехмерной среде и неутомимому исследовательскому интересу, они осваивают не только площадь, но весь объем. Попав в новое помещение, зверек сначала обследует пространство вдоль стен, пока не обойдет его по периметру.
Освоив его, начинает знакомиться с центральной частью помещения. Передвижение чередуется с остановками: в напряженной позе, иногда в стойке «столбиком» животное осматривается, принюхивается, прислушивается. Познакомившись с первым ярусом помещения, грызуны устремляются вверх: пытаются влезать на большие предметы, забираться по стенам, используя малейшие неровности. Они карабкаются по совершенно гладкой металлической ножке стола, двигаясь подобно поднимающемуся по канату матросу. В ходе научного эксперимента одна из мышей продемонстрировала12 различных способов залезания на стол! Мыши забираются на шкафы и в шкафы, в кровати, на антресоли и в холодильники. Впрочем, большинство предметов обследуется поверхностно, за исключением тех, которые могут послужить убежищем — например, горшок с цветами, подушка, мягкая мебель. Гнездо содержится в чистоте, грязную подстилку зверьки тут же вытряхивают наружу и добавляют свежую — обрывки бумаги, тряпки, шерсть. Ведь они не какие-нибудь грязнули…

ВОЕННЫЕ ТАЙНЫ

Тысячелетиями люди ведут непримиримую войну со своими нахлебниками, а мыши по-прежнему прогрызают мешки с крупой и устраивают гнезда в подушках и валенках.
По мнению Е.В. Котенковой и Н.Н. Мешковой — ведущих специалистов по биологии и поведению домовых мышей, — настоящие синантропные виды обладают уникальным набором приспособлений к окружающей действительности. Хотя каждое из них в отдельности не уникально, в сумме они и являются причиной грандиозного успеха мышей.
Первое свойство в этом наборе — всеядность. Мало найдется грызунов, столь же нетребовательных к пище, как домовая мышь. Ее рацион определяется тем набором продуктов, до которых она может добраться. Годится все: крупа, мука, макароны, хлеб, фрукты и овощи, даже сухой клей для обоев или крахмал. Нередко зверьки поселяются в таких местах, где, кажется, и съесть нечего. Но мышь обходится малым: в сутки зверьку нужно лишь несколько граммов пищи.
Второе свойство — высокая плодовитость и круглогодичное размножение. При обилии корма и возможности использовать теплое сухое гнездо даже за полярным кругом мыши размножаются на протяжении всего года. После трехнедельной беременности самка приносит выводок из 5–7 мышат, и так три – четыре, а иногда и семь раз в год. Молодые мыши начинают размножаться в возрасте6–8 недель.
Третье свойство — удивительная пластичность, способность быстро перестраиваться и вести себя адекватно ситуации. Так, будучи по природе своей ночными существами, синантропные мыши приспосабливают ритмы суточной активности к расписанию жизни и деятельности людей. В квартирах мыши чаще выходят из своих укрытий в часы затишья, не только ночью, но и среди дня, когда «хозяева» на работе.
Другое проявление поведенческой пластичности — разнообразие отношений между особями в зависимости от условий существования. Как и у большинства видов млекопитающих, у домовой мыши самцы обычно крайне агрессивны по отношению друг к другу. Чаще всего между ними складываются отношения доминирования подчинения. Часто доминант расправляется с остальными самцами, которые в течение нескольких недель постепенно погибают от ран и стресса. Но в жилье человека сложная, насыщенная предметами среда обычно позволяет третируемым зверькам найти укрытие и приспособиться к жизни рядом с тираном. Вместе с тем описаны многочисленные случаи, когда при обилии корма мыши самцы вовсе теряют присущую им агрессивность и уживаются на небольшой территории, не причиняя друг другу вреда. Взаимная терпимость, причины которой до сих пор не выяснены, позволяет мышам существовать в тесноте — до 30 зверьков на100 квадратных метров. А как только представляется возможность, зверьки обживают новые, свободные территории, переселяясь из дома в дом нередко целыми кланами. При этом впереди идет самец доминант, узнаваемый по уверенной походке, потертой шерсти и многочисленным шрамам — следам былых сражений.
Четвертое свойство — присущее мышам сочетание любопытства и осторожности. Выше уже было описано, как домовая мышь осваивает незнакомое для нее помещение. Московским зоологам удалось заснять на видеопленку поведение домовой мыши при встрече с мышеловками. Зверек обследовал и спустил сторожки на трех ловушках и только в четвертую попался. Находясь внутри, он непрерывно пытался выбраться, толкая дверцу и подсовывая под нее мордочку. Когда же, наконец, мыши удалось открыть изнутри задвижку и освободиться, она не убежала, а оставалась рядом с ловушкой еще несколько минут, изучая её и заодно кормясь. ♦

Мышь
Настоящая мышь в гостях в редакции Журнала Учета Вечных Ценностей. Фотография Кирилла Морозова

Обложка публикации:

Мышь полевая.

Архивное изображение

Комар

в № 6/18, "АКВАТОРИЯ"/Животное
Комар

слова ВИКТОРА КОНЕЦКОГО

Пора, наконец, громогласно объявить, что в природе произошло озверение и комары наводнили Ленинград! Априори считается, что в век НТР природа удаляется от человечества. Чушь. Происходит наоборот. А я, к сожалению, городской обыватель и ненавижу комаров мучительной и бессильной ненавистью, черно завидуя, например, замечательному деревенскому прозаику Василию Белову, который кровососущих любит. Он пишет: «Комары вызванивали свои спокойно-щемящие симфонии». Во как! Симфонию Чайковского они ему напоминают! И спокойствие от их омерзительного писка ему на душу нисходит! В одном рассказе Белова старик-доходяга даже из состояния клинической смерти возвращается к жизни без всяких там реанимаций при помощи одной мечты о «тонком комарином писке»…

 

КомарХотя комар мал, а человек в миллион раз больше и сложнее, но крошка имеет приспособления, которые вам и не снились. Если вы, начиная охоту на комара, сидящего, предположим, на потолке, будете вылуплять на него глаза, то даже последней модели пылесос или новенькая пышная швабра не помогут. Комар получит от ваших вылупленных глаз предостерегающий импульс и приведется в боевую готовность к зигзагу-молнии.
Теперь о снадобьях типа «Тайги». Не скажу – хорошая химия! Честь и хвала отечественным химикам! Хотя существует мнение, что отвратительность вони снадобий так велика, что сразу заставляет комара предположить наличие рядом человека, ибо только человек такое может изобрести, создать и испускать. В результате комар молниеносно летит к вам.
Теперь о тонком комарином писке, который так Белову и даже Виктору Петровичу Астафьеву нравится.
Писк комара на потомственных горожан воздействует хуже самого укуса.
Если вы наловчитесь спать, вжав одно ухо в нижнюю подушку, а второе ухо придавив верхней, то, возможно, жужжания вы слышать и не будете, но и дышать вам все-таки надо. Потому у носа вы оставляете дырочку, как нерпа в арктической льдине.
И вот, как белый медведь терпеливо караулит возле дыхательной дырки и рано-поздно харчит самую осторожную нерпу, так и сволочь комариха рано-поздно находит ваш нос. В этом случае удар, который вы получаете в момент посадки ее в вашу ноздрю, никак нельзя назвать мягким.
Вероятно, комариха так долго изыскивает дырку, так досадует на всякие затруднения, что потом действует потеряв голову: бесшабашно и безрассудно, я бы сказал. Ее крылья работают с такой частотой, что впереди насекомого возникает звуковой барьер, который принес столько хлопот авиаконструкторам.
И вот комариха, найдя наконец туннель, ведущий к вашей ноздре, преодолевает звуковой барьер. В результате, естественно, удар в ноздрю происходит в абсолютной тишине – звук-то остается позади комарихи! И потому неожиданность удара-посадки производит ошеломляющее впечатление и на вовсе не впечатлительного человека.
Правда, тут есть один нюанс. Если вы тренированный, многоопытный мужчина, то иногда успеваете проснуться еще до удара-посадки. Это происходит в том случае, если вы способны ощущать биополе комарихи, возникающее перед крошкой в виде этакого клина, лучика, остронаправленного и опережающего комариху на миллионную долю микросекунды. Но и этого микро-микровремени (для по-настоящему тренированного человека!) достаточно, чтобы, еще глазом не моргнув, треснуть себя по носу с зубодробительной силой, одновременно проклиная всех сучек, самок, куриц, тигриц и т. д. Такие избирательные в половом смысле проклятия вырываются из вас на основе научного знания о том, что кусаются и пьют человеческую кровь только комариные самки, а самцы живут на нектаре.
В результате серая толпа, малообразованная масса, мещане отпускают в сторону женщин двусмысленности – о кровососущей женской природе и тому подобную чушь. Это, конечно, неверно, хотя почти у всех кровососущих кровью питаются только самки.
Еще несколько слов о восприятии тонкого комариного писка тренированными людьми. Особенно бывает обидно, когда врежешь себе по уху, носу или лбу, а… комарихи-то и не было.
Это я о трамвае.
Иногда звук далекого трамвая, возникший в ночной тишине и неуклонно приближающийся, воспринимается тренированным мозгом как сигнал начала комариной атаки. Нельзя же, в конце концов, требовать от своего мозга того же, что и от самого себя в целом, в целокупности. Мозг иногда действует тупо, по шаблону, ведет себя по принципу: наше дело прокукарекать, а дальше уже дело ваше. И выдает сигнал-предупреждение, спутав трамвай с комарихой. И ведь должен был бы понимать, что самому ему от такой ошибки будет хуже всех других членов и частей организма, ибо наступит БЕССОННИЦА!
Конечно, когда вы, треснув себя по лбу, проснетесь и обнаружите, что комарихи нет, а просто-напросто по ночным улицам-ущельям разбежался в парк последний трамвай, то ощутите некоторое чисто внешнее успокоение. Однако оно мимолетно, а вот БЕССОННИЦА…

* * *

А потом на дверях парадной появилось рукописное объявление: «Лекция «КОМАР – ЧЕЛОВЕК – ОБЩЕСТВО» состоится в субботу 19 июля во втором дворе в 17 часов».
…Лектор был средних лет, в лакированных туфлях и производил приятное, интеллигентное впечатление.
– Товарищи! Я буду брать быка за рога! – жизнерадостно начал он. – Всех волнует вопрос снабжения мясомолочными продуктами…
– Замолчите! Я – вегетарианка! – царственно заломив руки, вскричала Мубельман-Южина. – Умоляю! Замолчите! Где лекция «Комар – человек – общество»?! Вы перепутали аудиторию или тему!
– Скорее всего, я перепутал и то и другое, – пробормотал лектор. – Значит, вам о комарах? Так бы сразу и сказали!
Дальше он проявил удивительную гибкость и ассоциативность мышления, ибо перешел на комаров, но и мяса не бросил.
– Между комаром и говядиной существует прямая зависимость, товарищи! Во время массового лета комаров снижается не только работоспособность людей, но и у домашних животных резко падают надои молока и привесы мяса! – Продолжая говорить, он судорожно искал в портфеле новый конспект. – Итак, среди многочисленных насекомых ученые выделяют группу двукрылых. Их, в свою очередь, делят на длинноусых и короткоусых…
КомарЛектор наконец нашел конспект и просто, по-домашнему, повел рассказ дальше. Было интересно узнать, что биомасса насекомых на планете значительно превосходит биомассу человечества и продолжает стремительно расти; что в Африке самые ядовитые комары выводятся в ямках от слоновых следов…
– Вот тут спрашивают: «Что конкретно можно сделать с комарами?» Уже многое делается, товарищи! Не так давно в южные районы нашей великой страны завезли из Америки рыбку гамбузию, которая питается личинками комаров… Но, товарищи, гамбузия может жить только в теплых водоемах, а мы с вами пока живем в Ленинграде…
– Не дам бить комариков! – заорал Митяй. – Мы не азиаты, чтобы живых тварей под корень из природы! Пущай азиаты мух душат, мать их, а мы нашего комара жалеть должны!
– Кстати говоря! – с новой энергией, но жалостливым голосом понес лектор. – Вы когда-нибудь думали о том, что у комара, как и у каждого массового вида в природе, очень много врагов? Беззащитных личиночек и куколочек комариков хватают прожорливые водяные жуки и клопы! А едва комарик вылетит? И в воздухе его подстерегают смертельные опасности: днем – птицы, ночью – летучие мыши…
– Эх, комарики-комарики мои! – истошно зарыдал Митяй и бухнулся на колени, стуча в жилистую грудь кочегарскими кулаками.
Допившая уже давным-давно пиво безликая масса тоже закручинилась по комарам, из нее донеслось:
– Много комаров – быть хорошему овсу!
– Попы поют над мертвяками, комары – над живыми!
– Все ясно!
Лектор удовлетворенно начал собирать бумажки, защелкнул дипломат, поклонился и задушевно произнес:
– А что до самих комаров, то тут секрет простой: надо научиться не обращать на них внимание, и тогда их словно не будет. Еще вопросы? Нет? Благодарю за внимание… ♦

Из рассказа «Арктическая Камаринская»

Комар
Комар, убитый фотографом Морозовым

Обложка публикации:

Комар, кусающий фотографа Морозова.

Фотографии Кирилла Морозова

Воробей

в № 5/17, "УПАКОВКА"/Животное
Воробей

слова ОЛЕГА СМИРНОВА

Гнезда домовых воробьев в Петербурге можно встретить в самых разнообразных местах: за карнизами окон, в полостях за архитектурными украшениями, за водосточными трубами, под ребристым шифером крыши, в дуплах деревьев и в домиках, специально развешенных для птиц, в стеклянном колпаке лампы уличного освещения… Домовый воробей – убежденный городской житель, без человека ему в наших краях не выжить.

В России соседствуют два вида воробьев: домовый и полевой. Полевого воробья нет только на Крайнем Севере, а домового – на Дальнем Востоке. Они очень похожи и поведением, и внешностью, но домовый чуть больше размером. Живя рядом с человеком, домовый воробей вполне к нам приспособился и готов к борьбе с людским коварством в любом проявлении. Воробей – птица стайная. Общественный образ жизни позволяет ему использовать опыт и ошибки всех членов стаи. В этом, наверное, основная сила воробьев. Один нашел что-то съестное, другие увидели, и вот уже вся стая безбоязненно клюет просыпанное зерно. Но представьте себе, что один воробей заметил ловушку с кормом, влез в нее и попался. Остальные тут же обнаружат его промах, и больше воробьев этой ловушкой не поймать. Даже если к ловушке и подлетит какой-нибудь новый воробей, который не присутствовал при ловле, так остальные тут же поднимут тревогу, и он все поймет: «Стреляного воробья на мякине не проведешь» – очень верная пословица.
В продолжении 20 лет без перерывов я отлавливал воробьев на территории питерского Зоопарка. Каждой отловленной птице надевалось алюминиевое колечко с индивидуальным номером. Это давало возможность при повторных отловах, из года в год, прослеживать изменения численности воробьиного населения на территории Зоопарка и в прилежащих к нему жилых кварталах. Благодаря этому удалось установить, что средняя продолжительность жизни петербургского воробья – 1,5 года. Правда, отдельные особи доживают до 6–8 лет.

Воробей

МОРЖИ НА ПЛЯЖЕ

В Зоопарке, около вольеров бобров, постоянно держалась лужица. Вода просачивалась через трещину в цементной стенке бассейна и маленьким ручейком стекала в большой пруд. Лужа была мелкой, с пологими песчаными берегами, и около нее постоянно хороводили домовые воробьи, любители прохладных ванн. Купание на этом воробьином пляже было безопасным. Рядом располагались заросли спиреи, куда можно было спрятаться в случае опасности. Кусты стали для воробьев своеобразной сушильней, где они приводили в порядок намокшее оперение, забавно трепеща крылышками, перебирая клювом намокший наряд.
Купальня не пустовала и зимой. Вода в бассейне подогревалась, и проточная лужица не замерзала при любых морозах.
Вот и сегодня стайка воробьев весело щебечет, рассевшись на тополе, освещенном ярким мартовским солнцем. Мороз 15 градусов, а купальня переполнена воробьями. На «пляже» толкаются, ссорятся, трепещут крылышками. Некоторые «моржи» уже прилично намокли, но продолжают ловить серебряные капли. Один воробей, за ним другой, третий, тяжело трепеща крылышками, полетели в куст. Хорошо слышно, как шуршат подмерзшие перья. Некоторые воробьи, взлетев, тут же усаживаются на металлический барьер. Мокрые лапки примерзают к холодному металлу, воробьишка с трудом отрывает их и стремглав летит в спасительный куст спиреи, так и не поняв, кто же хватал его за лапки. Иногда какой-нибудь воробей слишком намокает и, не долетев до куста, падает в рыхлый снег. В один миг на мокрые перышки прилипают снежинки, и воробей становится маленьким снеговичком. Теперь он летать не может и добирается до любимого куста пешком, оставляя в снегу замысловатый след.
Добравшись до куста, воробьи усаживаются на веточки и начинают снимать клювом образовавшиеся на перьях льдинки. Не пройдет и десяти минут, как оперение станет чистым и сухим. Перышки аккуратно уложены на свои места. Можно лететь на обед.
Захотелось мне проверить, будут ли снова воробьи купаться на прежнем месте, если их отловить, когда они сильно намокнут? Дождался я подходящей погоды. Морозно и солнечно. Пляж переполнен. Когда в луже стало много намокших воробьев, я спугнул их. Воробьи взлетели и прямиком на куст. Не все долетели до куста. Некоторые воробьишки свалились в снег. Троих из них удалось схватить в снегу, еще одного поймал в кусте. Принес я пленников в помещение, обсушил, покрасил оперение родамином и выпустил на волю.
На следующий день опять солнечно и морозно.
Лужа переполнена воробьями, и среди них, энергично хлопая крыльями и приседая, купается окрашенный мною воробей. Еще два помеченных сидят на тополе в ожидании своей очереди. Страсть к купанию оказалась сильнее страха быть пойманным.

Воробей
Воробьи среди прочих басенных персонажей, изображённых на памятнике Крылову в Летнем саду. Фотография Мити Харшака

ВОРА БЕЙ!

В теплицу фирмы «Лето», где круглый год выращивают огурцы, через окна-отдушины проникли воробьи. Пока воробьев было мало и огуречная рассада еще не цвела, на воробьев не обращали внимания. Но когда зацвели растения, рабочие теплицы заметили, что воробьи с большим аппетитом едят завязи огурцов. Сперва не придавали этому особого значения, но когда стали собирать урожай, сравнили – и ахнули: урожай огурцов в теплицах, куда еще не проникли воришки, в три раза выше, чем в теплицах, где поселились воробьи. Избавиться от непрошеных гостей никак не могли, уж очень большое пространство.
Одному сотруднику фирмы пришла идея запустить в теплицу небольшую хищную птицу и открыть потолочные отдушины. Тогда, дескать, воробьи, спасаясь от хищника, улетят на улицу. Орнитологи Зоопарка предложили сокола-пустельгу. Птица была ручной, и можно было надеяться, что она не разобьется, летая среди многочисленных шпалер, на которых висели побеги огурцов. Ястреба-перепелятника или дербника, которых особенно боятся воробьи, выпускать нельзя, они непременно сломают крылья о шпалеры. Выпустили пустельгу в теплицу.
При виде хищной птицы воробьи моментально разлетелись и попрятались кто где мог. Одни затаились среди огуречных растений, другие забрались в разные щели под потолком, но ни один воробей не улетел в отдушину. Воцарилась тишина. Воробьев не видно. Через несколько часов воробьи начали выходить из укрытий. Пустельга нашла удобное местечко и теперь сидела и чистила оперение. В теплице стало холодно, окна пришлось закрыть. Вечером пустельге принесли на корм белую мышку. Сотрудники Зоопарка предупредили: если пустельга не будет ловить воробьев, ее нужно кормить.
Когда на следующий день работники пришли в теплицу (а там светло круглые сутки), они встретили веселую компанию воробьев, прыгающих на виду у мирной пустельги. Не захотела хищница расправляться с малышами.

Воробей
Воробей, спрыгивающий со скамейки в Летнем саду. Фотография Мити Харшака

КАК ВЫКОРМИТЬ ПТЕНЦА

Вы идете по тротуару, и вдруг перед вами что-то падает. Пыль, сухая земля с травой и перьями. Среди этого мусора лежат едва покрытые перышками птенцы. Скорее всего, это воробьята. Их родители поселились в прошлогоднем гнезде городских ласточек. Пока птенцы были маленькими, гнездо надежно держалось на кирпичной стенке. Когда птенцы подросли, а родители еще и натаскали в гнездо перьев и травы, «домик» не выдержал нагрузки и оторвался от стенки.
Итак, в ваши руки попал птенец домового воробья. Что делать? Птенца в возрасте до 12 дней необходимо обогревать. Если птенец, которого вы нашли, не оперен, его нужно срочно положить во внутренний карман вашей одежды или просто засунуть за пазуху, иначе он погибнет от переохлаждения. Для содержания птенца в домашних условиях нужно сделать искусственное гнездо. Любая картонная коробочка, набитая мягкими тряпочками, может стать таким гнездом.
Маленькие птенцы особых хлопот доставлять не будут. При виде вас они станут раскрывать клюв, и вся забота о них будет сведена к кормлению. Коробочку-гнездо с птенцом можно брать с собой и продолжать кормление в пути, на службе, на даче. В возрасте 13-14 дней птенцы начнут выскакивать из гнезда. В этом возрасте они уже не нуждаются в специальном обогреве, если температура окружающего воздуха не падает ниже +100С.
После того как птенец покинул гнездо, его желательно посадить в маленькую клеточку, которая используется для перевозки мелких птиц. Такую клеточку в обиходе называют «барашком».
Воробьи-выкормыши очень забавны и доставляют много удовольствия своим хозяевам. Такой ручной птенец – большой подарок для детей. ♦

Перейти Наверх