Кошка

Кошка

в № 10/22, "АЭРОДРОМЫ"/Животное

слова СЕРГЕЯ ЯРОШЕЦКОГО и ЮЛИИ АНДРЕЕВОЙ

Современники отмечали, что Петр Первый был похож на кота. Кошачий запах на лестницах знатоки считают одной из самых приметных черт Ленинграда. Однако же настоящих, «коренных ленинградцев» среди живущих в нашем городе котов найти очень трудно, все они «не местные». Первые выставки породистых кошек проводились после балетных вечеров в Фонтанном доме еще до революции. А сейчас совсем простые котики находятся на служебном пищевом довольствии в Государственном Эрмитаже. Среди пород домашних кошек есть две исключительно петербургские. Что же касается скульптурных изображений представителей семейства кошачьих, то их в исторической части Петербурга намного больше, чем всех других памятников, вместе взятых. Наверное, поэтому даже питерские собаки котов уважают и немного попугиваются.
Кошка
«Мыши кота погребают, недруга своего провожают». Русский лубок, XVIII век

По одной из городских легенд, вскоре после основания Петербурга все кошки из него ушли. Причиной их недовольства послужила жестокость царского повара. Живший при дворе кот из самых лучших чувств к самодержцу принес на кухню и положил на блюдо свежепойманного мыша. А повар этого не оценил и побил дарителя. Озабоченный исчезновением кошачьего племени, Петр велел вернуть кошек и больше не обижать, поскольку понимал, что без них расплодятся крысы — переносчики чумы. Солдаты ловили беглецов, сажали в мешки и везли обратно в новую столицу.
Самым, пожалуй, известным произведением лубочного искусства можно считать сатирический лубок «Мыши кота погребают» производства неизвестного мастера XVIII столетия. Подданные почившего в Бозе Петра без труда узнали в этой работе смелую и даже нахальную пародию на церемонию похорон первого российского императора, и впрямь походившего на кота своей круглой физиономией и торчащими в стороны усами.
Особенная атмосфера ленинградских лестниц, куда-то исчезнувшая вместе (или, во всяком случае, одновременно) с Советским Союзом, может быть напрасно объясняется только жизнедеятельностью питерских котов. Как будто в парадных было нечему больше пахнуть! Однако же людям, склонным к ностальгии, приятно ностальгировать именно по «кошачьему запаху», а не по чему-либо иному. И это лишний раз доказывает, что коты и кошки в Петербурге-Петрограде-Ленинграде всегда считались животными культовыми.
Второй раз (и это уже не легенда) кошки исчезли из города во время блокады. За ними охотились — голод не оставил людям выбора. Многие блокадники были обязаны кошкам жизнью. Крысы же действительно стали реальной угрозой. Весной 1943 года, как только появилось сообщение с Большой землей, вышло постановление «выписать из Ярославской области и привезти в Ленинград 4 вагона дымчатых кошек». Выпущенная в подвалы «дивизия крысоловов» вступила в бой с крысами и победила, остановив распространение страшных болезней.
После снятия блокады в январе 1944 года котят продавали с рук. Л. Пантелеев записал в блокадном дневнике: «Котенок в Ленинграде стоит 500 рублей». Два эшелона кошек, доставленных из средней полосы России, были разобраны моментально — люди стояли за ними в длинной очереди, и многим не хватило. Так что все наши кошки теперь — потомки переселенцев.
Когда говорят о питерских котах, подразумевают обычно скромных сереньких полосатых, живущих во дворах-колодцах и питающихся на помойках. Но есть, конечно, и другие — участники кошачьих выставок, начало которым было положено еще до революции. Тогда в финале балетных вечеров во Дворце Шереметевых на Фонтанке, именуемом в просторечии Фонтанным домом, вошли в моду демонстрации каких-то немыслимых кошечек в бантиках.
Какие кошки счастливее — дворовые или дворцовые,— это еще вопрос. Но котикам, обитающим в подвалах и на чердаках Государственного Эрмитажа, действительно повезло. Причем они самые обычные, нисколько не породистые, но тем не менее недавно после долгих лет существования на нелегальном положении оказались вдруг официально признаны музейной администрацией и даже поставлены на довольствие. Теперь эрмитажный серенький котик — достопримечательность Санкт-Петербурга в том же роде, в каком огромный черный ворон Тауэра — достопримечательность Лондона.
Есть в нынешнем Питере и другая кошачья редкость — коты и кошки нарочно выведенных фелинологами местных пород. К слову, фелинологами называют специалистов по породам домашних кошек. Знаменитых петербургских пород две: невская маскарадная и петербургский сфинкс.
Невских маскарадных кошек называют еще «неваками», но это как-то грубо для таких пушистых зверьков с ярко-голубыми глазками, у которых лапки и мордочка окрашены всегда интенсивнее, чем остальная шерстка. Именно таким оригинальным окрасом они и отличаются от своих ближайших родственников — сибиряков.
Петербургский сфинкс, иначе — петерболд, на взгляд совсем голый, ушастый, с восточным разрезом глаз, завивающимися усами и, как правило, звучным именем (например, Лоуренс-Хороший Тролль).
Первые петербургские сфинксы Мандарин, Мускат, Ноктюрн и Неженка родились в 1995 году от обладавшей великолепным сиамоориентальным экстерьером черепаховой кошки, чемпионки мира Радмы фон Ягерхоф и донского сфинкса по имени Афиноген-Миф.
Петерболд — порода авторская, ее создала организатор и президент петербургского клуба любителей кошек «Котофей» О.С. Миронова «путем внесения в популяцию сиамоориентальных кошек доминантного гена бесшерстности, заимствованного у донских сфинксов». По словам Мироновой, она дала своим сфинксам второе название «петерболд», или «Лысый Петр», под впечатлением, которое произвел на нее памятник основателю Петербурга работы Михаила Шемякина, установленный в Петропавловской крепости.
Кстати, о скульптурах. Представители семейства кошачьих наиболее часто встречаются в петербургском монументальном искусстве. Грифоны (мифические животные с головой орла, символизирующие дом Романовых) и египетские сфинксы с женской головой всегда изображались с львиными лапами. Много в городе также каменных львов в полный рост, еще больше львиных морд на фасадах зданий. Однако же, вопреки распространенному мнению, лев является не просто здоровенным гривастым котом, на самом деле он — совсем другое животное и заслуживает отдельной статьи в Журнале Учета Вечных Ценностей. ♦

Кошка
Кот, лежащий на лавке во дворе Государственного Эрмитажа. Фотография Юрия Молодковца

Обложка публикации:

Дикие кошки (FELIS CATUS)